Правовые основы взаимодействия судебных органов государств - членов Европейского Союза и судебных органов Европейского Союза
Правовые основы взаимодействия судебных органов государств - членов ЕС и Суда ЕС определяются как основополагающими (учредительными) актами права ЕС, так и судебной практикой Суда ЕС.
Одним из конвенционных источников организации взаимодействия судов государств - членов ЕС и судебных органов Европейского Союза -
114
Суда, Трибунала, специализированных судебных инстанций, являются положения, закрепляющие обязательную силу решений последнего (п. 1 ст. 260, ст. 266 Договора о функционировании ЕС (ДФЕС)). Как указывает О.И. Пименова, «с вступлением в силу Лиссабонского договора СЕС предоставлено право налагать на государства - члены ЕС штрафы или пени не только за неисполнение его решений, но и в том случае, если какое-либо государство - член в установленный срок не отчиталось перед Комиссией о мерах по имплементации директивы (п. 3 ст. 260 ДФЕС).
Децентрализованная имплементация законодательства ЕС (абз. 2 п. 3 ст. 4 ДЕС) основывается на идее о том, что заинтересованные частные лица обладают серьёзным намерением осуществлять контроль соблюдения такого законодательства. В этом смысле иски частных лиц играют все возрастающую роль в качестве средств давления на национальные власти для добросовестной и своевременной имплементации ими директив ЕС, выступая альтернативой централизованному надзору Комиссии ЕС» .
Отметим, что ни в основополагающих договорах, ни в других актах, положений с обратным смыслом, т.е. положений, налагающих обязательства по исполнению решений судов государств-членов на международные европейские органы власти (в том числе и на Суд ЕС), не существует. Такое положение дел является логичным в силу территориального суверенитета, который ограничивает действие решений судебных органов государств - членов ЕС территорией правопорядка, частью которого они являются (однако существуют некоторые исключения из данного принципа (см.
гл. 2)).Иное объяснение такому взаимодействию судебных органов состоит в верховенстве права ЕС по отношению к праву государств-членов и [230]
существовании судебной гарантии верховенства европейского правопорядка международным региональным судебным органом.
Верховенство права ЕС не было закреплено в основополагающих (учредительных) документах ЕС, но является логичным продуктом судебной практики Суда ЕС , который стал «главным архитектором европейского правопорядка» . Верховенство европейского правопорядка по отношению к национальному праву государств-членов не оспаривалась и не оспаривается сегодня даже национальными органами государств-членов, так как единообразное применение права ЕС на всей территории государств- членов может быть осуществлено только посредством реализации данного принципа.
Применение данного принципа в рамках ЕС (в совокупности с уже рассмотренным обязательством его непосредственного применения органами власти государств-членов) предполагает существование на национальном уровне гарантий эффективности данного верховенства. В соответствии с судебной практикой Суда ЕС[231] [232] [233] [234] одна из таких гарантий состоит в установлении запрета применения (органами государственной власти государства - члена ЕС) национального законодательства, противоречащего праву ЕС. Смежным обязательством является также обязательство, выделенное судебной практикой Суда ЕС, которое состоит в необходимости приведения национального права государства-члена в соответствие правом ЕС . В качестве промежуточного итога по вопросу правовых основ взаимодействия судов государств - членов Европейского Союза и судебных органов Европейского Союза можно сказать, что они представлены по большей части судебной практикой Суда ЕС, уточнившей такие аспекты отношений двух правопорядков, как верховенство права ЕС по отношению к праву его членов, его прямое (непосредственное) действие, единообразное применение и т.п., и привела к пониманию того, что применяемое национальными судами право является в первую очередь правом ЕС. Таким образом, среди правовых основ взаимодействия судебных органов государств - членов ЕС с Судом ЕС, помимо судебной практики последнего, можно назвать лишь положения основополагающих (учредительных) договоров, которые посвящены обязательности исполнения решений Суда ЕС (п. 1 ст. 260, ст. 266 ДФЕС). Верховенство права ЕС по отношению к национальному праву государств-членов в совокупности с существованием судебной гарантии европейского правопорядка европейским судебным органом ставит Суд ЕС в положение, сравнимое с положением конституционных судов европейских государств . Данное положение Суда ЕС объясняется тем, что еще со времен ст. 220 Римского договора[235] [236], в соответствии с которой Суд Сообществ обеспечивает соблюдение права в ходе толкования и применения учредительных договоров. Это положение учредительного договора ЕС свидетельствует о наличии у Суда ЕС компетенции (в последней инстанции) по интерпретации учредительных (основополагающих) актов права ЕС, которая должна уважаться судебными органами государств-членов, что должно выражаться в соблюдении судебной практики Суда ЕС судебными органами государств - членов ЕС. Следует заметить, что в зарубежной науке также поддерживается точка зрения, в соответствии с которой такие компетенции Суда ЕС, как компетенция по констатации несоблюдения государством-членом обязательств, наложенных на него основополагающими договорами (ст. 258 и след. ДФЕС), а также компетенция по аннулированию актов органов ЕС (ст. 263 ДФЕС), являются компетенциями, присущими органам административной и конституционной юстиции . Иначе говоря, правовые основы взаимодействия Суда ЕС с национальными судами государств- членов являются аналогичными правовым основам взаимодействия органа конституционной юстиции с судами общей юрисдикции в рамках отдельно взятого государства. Зарубежная наука международного права, помимо источников права ЕС, организующих взаимодействие между судебными органами двух правопорядков, также упоминает и национальные источники - конституции государств-членов, их законодательство, а также судебную практику высших судебных органов государств-членов . Данный подход представляется неверным. Ошибочная точка зрения в первую очередь присуща европейским исследователям внутреннего публичного права[237] [238] [239], однако она также прослеживается и в работах по праву ЕС[240]. В научных трудах среди правовых основ взаимодействия судов государств-членов и Суда ЕС есть ссылки как на европейское, так и на национальное право. Данный подход противоречит не только принципам международного права, но и общепринятым принципам теории права, а также принципу верховенства права ЕС по отношению к национальному праву его членов, который апеллирует к принципу теории права, в соответствии с которым компетенция может определяться только вышестоящей нормой . В связи с этим нельзя утверждать, что отношения между Судом ЕС и судами государств-членов могут определяться нижестоящими нормами, т.е. правом государств - членов Европейского Союза. Данные нормы могут регулировать рассматриваемые отношения лишь опосредованно, т.е. лишь уточняя нормы права ЕС, определяющие взаимодействие судебных органов государств-членов и Суда ЕС, и не могут противоречить им в силу верховенства права ЕС (его высшей юридической силы). В итоге по данному вопросу можно утверждать, что правовые основы взаимодействия судов государств - членов Европейского Союза и судебных органов Европейского Союза существуют исключительно в рамках права ЕС (вышестоящего по отношению к национальным правовым системам государств-членов). Правовой основой сотрудничества между судебными органами государств-членом и Судом ЕС является блок норм первичного и вторичного права ЕС, посвященный производству по преюдициальным запросам. В том, что касается производства по преюдициальным запросам, направляемым судебными органами государств - членов Суду ЕС, необходимо отметить, что данная компетенция, осуществляемая в настоящее время Трибуналом первой инстанции, регулируется ст. 267 ДФЕС (бывшая ст. 234 Римского договора). Также данной процедуре посвящены ст. 23 и 23 bis Статута Суда ЕС. Стоит также указать на значимость в регулировании рассматриваемого вопроса внутреннего Регламента Суда ЕС (ст. 255 § 6), который содержит отдельную главу, посвященную производству по преюдициальным запросам (ст. 103 - 104 ter). [241] Таким образом, правовое регулирование данного производства, которое подробно будет рассмотрено далее, является наиболее объемным, если сравнивать его с другими нормами, регулирующими взаимодействие судебных органов государств - членов ЕС с Судом ЕС. В связи с тем, что инициатива по применению данного производства исходит от национальных судебных органов государств-членов, довольно обширное регламентирование, по крайней мере, начальных стадий данного вида производства, осуществляется национальными (процессуальными) законодательствами соответствующего государства - члена ЕС. Нельзя не отметить также положение Договора о функционировании Европейского Союза, которое предусматривает для любой категории окончательных (итоговых) решений Суда ЕС возможность их принудительного исполнения. Статья 280 устанавливает, что «решения Суда обладают исполнительной силой в соответствии со ст. 299». В свою очередь, ст. 299 в частности устанавливает, что «принудительное исполнение осуществляется по правилам гражданской процедуры государства, в котором оно осуществляется. Исполнительная надпись налагается на акт в отсутствии какого-либо контроля, за исключением проверки его действительности национальной властью, которая назначена каждым государством-членом для данных целей...» Данная процедура принудительного исполнения решений Суда ЕС возможна лишь в отношении частных лиц, а ее осуществление предполагает 242 непосредственное участие национальных органов государств-членов . В праве ЕС существует лишь ограниченное количество норм, специально посвященных сотрудничеству судебных органов государств- членов и Суда ЕС. В основном идентификация этих отношений регулируется опосредованно посредством положений первичного права, закрепляющих верховенство права ЕС, обязательную и исполнительную [242] силу решений Суда ЕС и т.п. Также большое значение имеет судебная практика Суда ЕС, разъясняющая содержание данных положений и принципов. 3.4.