Характер международно-правового взаимодействия между судебными органами государств - членов Совета Европы и Европейским судом по правам человека
В отличие от взаимодействия судов государств - членов ЕС с судами ЕС, отношения ЕСПЧ и судов государств - членов Совета Европы отличаются меньшей интегрированностью. Если они и имеют такой же [529] квазииерархический характер, как и отношения судов государств - членов ЕС и судебных органов ЕС, единственным юридическим средством такого взаимодействия остается совокупность следующих принципов: обязательной силы судебных решений ЕСПЧ; компетенции последнего по аутентичному единообразному толкованию норм Конвенции; обязательства применять Конвенцию; ее высшая юридическая сила во внутреннем правопорядке государств-членов.
Такие принципы функционирования ЕСПЧ, как наличие института индивидуальной жалобы и необходимость исчерпания всех внутренних средств защиты для ее направления в ЕСПЧ (ст. 34 и 35 ЕКПЧ); обязательность решений ЕСПЧ (ст. 46 ЕКПЧ) и его компетенция по аутентичному толкованию текста Конвенции в последней инстанции (ст. 32 ЕКЧП), а также верховенство Конвенции и, как следствие, верховенство ее толкования, данного ЕСПЧ, во внутренних правопорядках устанавливает вопреки распространенному мнению в европейской науке международного права[530] квазииерархию между судебными органами государств-членов и ЕСПЧ, в пользу последнего. Представляется, что с учетом ограниченных механизмов взаимодействия ЕСПЧ и судами государств - членов Совета Европы можно квалифицировать как отношения слабо интегрированного характера. Отметим, что взаимоотношения рассматриваемых судов аналогичны отношениям между конституционными судами и судами общей юрисдикции, которые организуются лишь в рамках отдельного вида конституционного производства - производства по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан (см., например, п. 4 ст. 125 Конституции РФ). В большинстве европейских государств, в которых конституционные суды обладают такого рода компетенциями (например, Г ермания, Испания), они рассматривают дела по жалобам лиц (исключительно) о нарушении их конституционных прав и свобод только после того, как истцом были исчерпаны все внутренние средства правовой защиты (в первую очередь речь идет о судебных средствах защиты) .
При этом конституционные суды действуют в целях защиты прав конкретного лица. Именно такие отношения, выстраиваемые между ними и органами общей юрисдикции, аналогичны отношениям, существующим между ЕСПЧ и судебными органами государств - членов Совета Европы.Их компетенция различна - конституционные суды, как и ЕСПЧ, осуществляют лишь проверку актов государственной власти на нарушение ими основных прав и свобод, тогда как суды общей юрисдикции обладают компетенцией по рассмотрению всех вопросов по существу. Конституционные суды, как и ЕСПЧ, принимают решение «в последней инстанции»; их решения обязательны к применению судами общей юрисдикции (судами государства-члена); они обладают исключительной компетенцией по интерпретации учредительного акта своего правопорядка (конституции, Конвенции) и т.п.
Взаимодействие между ЕСПЧ и судебными органами государств- членов ограничивается влиянием судебной практики ЕСПЧ и обязательной силой конкретных решений ЕСПЧ на судебную практику судов государств - членов Совета Европы. За неимением в правопорядке Совета Европы такого производства, как преюдициальный запрос, который существует как в праве ЕС[531] [532] [533], так и в конституционных судопроизводства^ различных европейских государств , взаимодействие ЕСПЧ с судами государств - членов Совета Европы в сравнении с сотрудничеством Суда ЕС с национальными судами стран ЕС отличается более слабым интегрированным характером Многочисленные научные работы по данной тематике свидетельствуют о расхождении судебных практик судов государств-членов и судебной практики ЕСПЧ, об «уступках» ЕСПЧ национальным судам государств- 538 членов во имя уважения их суверенитета; о «войне судей» и т.п. Сложившаяся практика взаимоотношений суда Совета Европы и судебных органов его членов обусловлена в большей степени политическими причинами, в то время как правовая их связь мало чем отличается от той, которая существует между высшими (конституционными) и низшими судами (общей юрисдикции). Учитывая, что основная деятельность ЕСПЧ с момента вступления в силу Протокола № 11 посвящена рассмотрению индивидуальных жалоб , можно сделать вывод о том, что ЕСПЧ выполняя, по сути, роль «кассационного суда», взаимодействует с судебными органами государств - членов Совета Европы на регулярной основе. Такой вывод подтверждается также анализом текстов решений ЕСПЧ, что позволяет утверждать следующее: учет фактов, процедуры и внутреннего материального права, которые практически в любом из рассматриваемых им дел были предварительно использованы судами государства-члена (что объясняется существованием необходимости исчерпания внутренних средств правовой защиты (п. 1, ст. 35 ЕКПЧ)), постоянно цитируются ЕСПЧ в мотивировочной части своих решений. Иначе говоря, ЕСПЧ, как и любой верховный (вышестоящий) суд, пользуется предварительным прохождением дела в «нижестоящих инстанциях» для целей судебного следствия в рамках собственного производства. В свою очередь, судебные органы государств- [534] [535] членов считают себя обязанными применять судебную практику ЕСПЧ540 и приводить в исполнение конкретные решения данного регионального судебного органа.