Очѳркъ развитія исторіи русскаго права, какъ иауки.

Наука исторіи русскаго права—наука нолодая, не насчитывающая и столѣтія своего существованія. Въ теченіи всего ZYIII ипервой четверти XIX столѣтій о самостоятельной научной постановкѣ исторіи русскаго права не могло идти и рѣчи, такъ какъ зачатки русскаго историко-юридическаго знанія совершенно заслонялись въ ту пору развивающеюся наукою общей русской исторіи.

Зарожденіе на Руси юриспруденціи — явленіе позднее, непосредственно связанное съ основаніемъ Московскаго университета (1755 r.), въкоторомъуже съсамагоначала учреждается юридическій факультетъ съ тремя кафедрами: а) натуральныхъ и народныхъ правъ съ узаконеніями римской, древней и новой исторіи, б) юриспруденціи россійской и в) политики. Нельзя, однако, сказать, что бы не встрѣчалось и болѣе раннихъ попытокъ ввести у насъ обученіе правовѣдѣнію, хотя эти попытки и носили совершенно примитивный характеръ; извѣстно, что еще царь Іоаннъ IY издалъ узаконеніе, обязывавшее священниковъ заводить училища, въ которыхъ преподавались бы законъ Божій и законъ градскій.

Болѣе широкія попытки къ васажленію въ Россіи правовѣдѣнія сдѣланы были Петромъ Великимъ. Преобразователь, совершая свои реформы, всегда сталкивался съ недостаткомъ въ людяхъ, способныхъ быть проводниками его начинаній, такъ какъ московская Русь выработала только казуистовъ, которые, no выраженію Петра, законами „играли, какъ въ карты, подбирая масть къ масти⁰ и учиняя „всякія мины подъ фортецію правды⁰. Нужно было найти людей, свѣдущихъ „въправостяхъ⁰, для занятія должностей воввовь заводимыхъ государственныхъ установленіяхъ. Съ этою цѣлью Петръ еще въ 1715 г. поручилъ генералу Вейде пригласить ивъ Ливоніи иноземныхъ _явъ правостяхъ (т.

Вмѣстѣ съ тѣмъ, заботясь о приготовленіи „въ право> стяхъ искуссныхъ⁰ людей дома, въ Россіи, Петръ эаботился о насажденіи у насъ хотя бы элементарныхъ началъ правовѣдѣнія. Въ 1715 г. Петръ предписываетъ своему послу при вѣнскомъ дворѣ достать ему „книгу юриспруденціи⁰, подрядивъ кого нибудь для перевода ея на русскій яэыкъ. Особенною любовью Петра иользовался трактатъ Пуффен- дорфа: „De officiis hominis et civis⁰, который переводился на русскій языкъ и печатался подъ личнымъ наблюденіемъ царя. Съ цѣлью обученія ихъ наукамъ, а въ числѣ послѣднихъ и правовѣдѣнію, Петръ посылалъ русскихъ молодыхъ людей въ чужіе края,—въ университеты парижскій, кенигсбергскій, галльскій и пражскій,—а въ планѣ учрежденія у насъ, при академіи наукъ, университета, намѣтилъ въ числѣ предметовъ въ немъ политику, этику и право натуры; изъ числа посланыхъ ваграницу молодыхъ людей вышелъ В. Ы. Татищевъ, имя котораго неразрывно связано съ зарожденіемъ у насъ историко-юридическаго знанія. Сътою же цѣлью при коллегіяхъ заведены были практическіе курсы, на которыхъ молодые люди,—такъ называвшіеся „юнкера коллегій⁰,—подготовлялись къ гражданской службѣ.

Мѣры къ насажденію у насъ правовѣдѣнія принимались и при ближайшихъ преемникахъ Петра I. Такъ, при учрежденіи въ 1731 году сухопутнаго шляхетскаго кор-

O*

пуса, въ числѣ предметовъ преподаванія въ немъ укавана в юриспруденція,—„понеже не каждаго человѣка природа въ одному воинскому склонна, тавожъ въ государствѣ не меньше нужно политическое и гражданское обученіе*, а въ 1737 году повелѣно было распредѣлить находящихся въ столицѣ дворянскихъ недорослей между сенатомъ, коллегіями иканце- ляріями, для подготовки въ службѣ и для обученія наукамъ „въ шляхетству и гражданству пристойнымъ*, а въ числѣ ихъ—„заковамъ и правамъ государственнымъ*.

Въ такомъ видѣ представляется эмбріональное состояніе ва Руси правовѣдѣнія вплоть до основанія московскаго университета. Понятно, что если не было у насъ въ ту пору науки права, то тѣмъ менѣе могла существовать исторія права. Слѣдуетъ, однако же, совнаться, что уже въ XVIII вѣкѣ начинаетъ слагаться матеріалъ, изъ котораго впослѣдствіе суждено было обравоваться фундаменту нашей науки. Въ людяхъ науки не малый интересъ должно было возбудить въ минувшимъ судьбамъ русской правовой жизни открытіе памятниковъ этой послѣдней, во главѣ которыхъ должны быть поставлены двѣ въ высшей степени важныя находки, сдѣланныя во второй четверти XVIII вѣка извѣстнымъ историкомъ нашимъ В. H. Татищевымъ. Это — открытіе имъ, въ одной новгородской лѣтописи, списка Русской Правды и, у одного частнаго лица, списка Судебника царя Іоанна IV Васильевича. Люди зарождавшейся русской науки съ восторгомъ привѣтствовали этидрагоцѣнныя открытія, призывая общество ко вниманію по отношенію къ нимъ если не изъ побужденій научнаго характера, то хотя бы изъ простого „любопытства*. „Древніе ваконы,—пишетъ Миллеръ въ предисловіи къ изданію Судебника Іоанна IV въ обработкѣ Татищева (1768),—сколь бы отдалены отъ нашихъ временъ ни были, заслуживаютъ вниманія нашего не токмо по тѣмъ причинамъ, для которыхъ оные сочинены, то есть для спо8нанія прежнихъ правъ и оныхъ производства, но и по случайнымъ обстоятельствамъ, любопытство всякаго человѣка возбуждать имѣющимъ;... сіе разсуждая,—продолжаетъ Миллеръ,—покойный тайный совѣтникъ Татищевъ много старался въ собраніи и изъясненіи древнихъ россійскихъ законовъ*. Равнымъ образомъ и Башиловъ, выпуская въ томъ же 1768 году свое изданіе Судебника, считаетъ необходи- мымъ поясвить обществу, что „сей Судебнивъ очевидно подтвердить можетъ ту истину, что законы... представляютъ живое начертаніе того времени и тѣхъ людей, въ которое и для которыхъ они установлены, а сіе есть то, что исторія за первѣйшій свой предлогъ признавать долженствуетъ[1]¹.

Наставшій вслѣдъ за тѣмъ вѣкъ Екатерины II былъ весьма благопріятенъ для развитія русскаго историко- юридическаго знанія. Въ началѣ этого царствованія даетъ первые плоды основанный передъ тѣмъ (въ 1755 г.) московскій университетъ, въ лицѣ первыхъ русскихъ ученыхъ юристовъ Десницкаго и Третьякова, доканчивавшихъ свое образованіе въ Англіи и принесшихъ оттуда начала европейской науки права. Uo свидѣтельству Морошкива, профессоры-юристы московскагоуниверситета, съ Диль- теемъ во главѣ, „начали постепенно вводить студентовъ въ изученіе догматики посредствомъ всей внѣшней исторіи¹¹. Сама молодая императрица, воспитанная на идеяхъ вападно- европейскихъ философовъ половины XVIII вѣка, съ страст- востью предается мысли реформировать руссиое законодательство на провозглашенныхъ ими гуманитарныхъ началахъ; задается широкимъ планомъ привлеченія къ дѣлу законодательства народнаго представительства, розыскиваетъ подлинный уложенный столбецъ 1649 r., наконецъ сама пишетъ свой знаменитый Большой Наказъ въ руководство депутатамъ, созываемымъ ею отъ всѣхъ областей и отъ всѣхъ сословій' государства.

Сѣмя русскаго историко-юридическаго знанія было, такимъ образомъ, брошено и интеллигентный русскій человѣкъ начинаетъ теперь все болѣе и болѣе сознавать, что изданіе и изученіе древняго права—не есть занятіе „вредъ и поношеніе* приносящее, но представляетъ собою нѣчто полезное, могущее удовлетворять не только „случайпому любопытству*, но и приводить къ извѣстнаго рода благимъ практическимъ результатамъ. Въ этой мысли стремятся утвердить современное имъ общество и русскіе юристы той эпохи. Появляется рядъ сочиненій, направленныхъ къ тому, что бы внушить обществу пользу знакомства съ отечественнымъ правомъ, а равно указать ему и средства къ ознакомленію съ нимъ. Ha этомъ поприщѣ выступаетъ первый русскій ученый юристъ—Д e с н и ц к і й, изучавшій право въ гласговскомъ университетѣ, куда онъ посланъ былъ съ этою цѣлью москов- свимъ университетомъ и первый (если не считать его учителя, нѣмца Дильтея) начавшій прививать у насъ 8ачатви научнаго изученія русскаго нрава.

Начало ХІХ-го столѣтія встрѣтило, тавимъ образомъ, почву, уже подготовленную для возникновенія науки исторіи руссваго права. Изслѣдованія и работы историво- юридичесваго направленія были въ значительной степени облегчены появленіемъ сборнивовъ законовъ, изложенныхъ то въ алфавитномъ, то въ хронологическомъ порядкѣ, и явившихся плодомъ частной иниціатива, направленной къ восполненію недостатка оффиціальной кодификаціи. Бсѣ эти иэданія, въ которыхъ былъ сведенъ, болѣе или менѣе полно и обстоятельно, наличный историко-юридическій матеріалъ, открыли путь къ изслѣдованіямъ въ области исторіи русскаго права, интересъ въ которымъ не могъ не возбуждаться и крупными государственными реформами, ознаменовавшими собою начальное царствованіе Александра I. Первая четверть этого столѣтія была въ высшей степени благопріятна для развитія русскаго историко-юридическаго знанія. Государственныя предположенія и реформы императора Александра, открытіе новыхъ университетовъ (казанскаго и харьковскаго въ 1805 r., с-пе- тербургскаго въ 1819 r.), а также лицеевъ н главнаго училища правовѣдѣнія (1805 r.); открытіе новыхъ памятниковъ и источниковъ права (такъ, въ 1817 г. Строевъ и Калайдовичъ открываютъ и издаютъ Судебникъ вел. князя Іоанна III), возникновеніе исторической критики (M. T. Каченовскій), основаніе при московскомъ университетѣ Общества исторіи и древностей россійскихъ, появленіе въ свѣтъ богатой историко-юридическими данными „Исторіи государства россійскаго* Карамзина, учрежденіе Коммиссіи печатанія государственныхъ грамотъ и договоровъ и начало ея капитальнаго изданія, наконецъ выходъ въ свѣтъ цѣлаго ряда работъ, затрогивающихъ вопросы иэъ области исторіи нашего законодательства—все это подготовило появленіе науки исторіи русскаго права.

Мы не будемъ приводить здѣсь перечня отдѣльныхъ рѣчей, брошюръ и статей, появлявшихся въ концѣ ХУПІ-го и въ первую четверть ХІХ-го вѣковъ и, такъ или иначе, соприкасавшихся съ русскимъ историко-юридическимъ прошлымъ. Всѣ эти рѣчи, брошюры и статьи—не могли, однако же, создать науки исторіи русскаго права. Странное совпаденіе явленій: какъ начало русской исторіи положено было нѣмецкими учеными, такъ и исторія русскаго права 8a- родилась, какъ наука, въ нѣмецкомъ дерпт- скомъ университетѣ, въ трудахъ нѣмецкихъ профессоровъ этого университета—Эверса и Рейца. Къ этимъ трудамъ мы теперь и перейдемъ.

И. Ф. Г. Эверсъ былъ въ1810годуопредѣленъ нака- федру руссвой исторіи въ дерптсвомъ университетѣ. Прекрасный знатовъ нрава, Эверсъ щедро вводилъ въ свой вурсъ элементъ историво-юридивесвій, тавъ что съ этой стороны онъ могъ называться стольво же историвомъ, свольво и истори- вомъ-юристомъ. Оставивъ въ 1820 году дернтсвій университетъ, Эверсъ въ 1826 году снова эанялъ здѣсь вафедру,—на этотъ разъ уже государственнаго и народнаго права и политики. Эверсъ рано обратилъ вниманіе на необходимость систематическаго и критическаго изслѣдованія памятниковъ древняго русскаго права и это направленіе свазывается уже въ его „Предварительныхъ вритичесвихъ изслѣдованіяхъ по руссвой исторіи^в (1814), гдѣ Эверсъ даетъ цѣлое иэслѣдованіе объ источникахъ Руссвой Правды, а въ своей „Исторіи pyc- совъ“ (1816 г.) присовокупляетъ обзоръ древняго русскаго права. Qo главная васлуга Эверса въ области исторіи русскаго права выразилась его трудомъ: „Das aelteste Recht der Russen in seiner geschichtlichen Entwickelung^a (1826 r.), который черезъ девять лѣтъ (въ 1835 г.) появился и въ русскомъ переводѣ И. Платонова, подъ гаглавіемъ: „Древвѣй- шее русское право въ историческомъ его расврытіи^а.

„Древнѣйшее русское право^а Эверса представляетъ собою первую попытку систематическаго изслѣдованія въ области исторіи руссваго права и въ этомъ отношеніи должно почитаться исходною точкою дальнѣйшаго развитія нашей науви, вавъ тавовой. Трудъ дернтсваго профессора далеко не обнимаетъ собою всей исторіи руссваго права—онъ ограничиваетъ свои предѣлы лишь древнѣйшею эпохою, ваванчи- ваясь изслѣдованіемъ Руссвой Правды. Особенность труда Эверса—это широкое совмѣщеніе въ немъ элементовъ чисто- историчесваго и историво - юридическаго; исторія и право стоятъ здѣсь рука объ руку, взаимно освѣщая другъ другу путь. Вмѣстѣ съ тѣмъ, трудъ Эверса проникнутъ общею руководящею идеею: выясненіе состоянія общества, нереходящаго отъ примитивныхъ условій быта родового—къ условіямъ быта государственнаго, и съ этой стороны своихъ историческихъ воззрѣній авторъ нашъ справедливо считается въ руссвой исторіографіи отцомъ теоріи родового быта. Книга Эверса положила твердое основаніе систематической разработкѣ исторіи руссваго права и должна была вызвать продолжателей его попытки. Послѣдователь Эверсу нашелея въ тонъ же Дерптѣ, въ лицѣ мѣстнаго профессора А. Рейца.

А. фонъ-Рейцъ, ученикъ Эверса, былъсъ 1826 по 1840 годъ первымъ профессоромъ русскаго законовѣдѣнія въ дерпт- скомъ университетѣ, преподававшимъ не только систему, но и исторію русскаго законодательства. Работая въ этомъ послѣднемъ направленіи, Рейцъ въ 1829 году издалъ въ свѣтъ трудъ: „Versuch ueber die geschichtliche Ausbildnng der rus- sischen Staats-und-Rechtsverfassung*, въ 1836 г. вышедшій въ русскомъ переводѣ профессора Ѳ. Морошвина подъ заглавіемъ: „Опытъ исторіи россійскихъ государственныхъ и гражданскихъ законовъ*. Появленіе въ ту пору руководства исторіи русскаго права вызывалось практическою необходимостью, обусловленною указаніемъ министра народнаго просвѣщенія С. С. У в a p о в a ва усиленіе историческаго элемента въ пре- подававіи юридическихъ наукъ. Такой потребности сочиненіе Эверса, не выходящее и8ъ предѣловъ древнѣйшей исторіи права—удовлетворить не могло. Книга Рейца идетъ въ ѳтомъ отношеніи гораздо дальше, обнимая историческое развитіе всѣхъ отраслей русскаго права до Уложенія царя Алексѣя Михаиловича включительно, причемъ авторъ дѣлитъ свое изложеніе на три періода: а) древнѣйшій періодъ—„отъоснова- нія государства до перваго начертанія закона* (Русской Правды), б) „періодъ образованія княжествъ, при первенствѣ великаго кня8я, до введенія монархіи*, и в) „образованіе монархіи и царства Московскаго и всея Россіи*. Каждый изъ трехъ періодовъ открывается указаніемъ источниковъ, послѣ чего авторъ послѣдовательно разсматриваетъ историческое развитіе институтовъ и отношеній правъ публичнаго, уголовнаго, частнаго и судопроизводство.

Являясь послѣдователемъ своего учителя въ воззрѣніяхъ на древнѣйшій бытъ нашихъ предковъ, Рейцъ, однако же, смягчаетъ крайности ученія Эверса о родовомъ бытѣ ихъ, допуская, даже для эпохи первоначальнаго обравованія государства, переходную ступень въ общиннымъ устоямъ народной жизни. Въ отдѣльныхъ частяхъ своихъ, сочиненіе Рейцк и для нашихъ дней не утратило значенія.

Начало систематическому ивученію исторіи русскаго права было положено—и наука наша быстро двинулась по пути своего развитія. Могучій толчекъ данъ былъ ей изданіемъ Полнаго собранія законовъ (перваго), въ кото- ромъ собраны н снабжены подробныыи алфавитными (предметными) и хронологическими укаэателями узаконенія состоявшіяся съ1649 по 1825 годъ, представляясобоюобширный и систематизированный матеріалъ для работъ въ области новыхъ эпохъ исторіи русскаго права (съ Уложенія царя Алексѣя Михаиловича). То, что сдѣлалъ для новой исторіи права Сперанскій съ своими сотрудниками, то совершила для древней исторіи права A p x eo г p а ф и ч e с к а я к о м м и с с i я, начиная съ 1836 года дѣятельно дарящая русскую науку цѣлымъ рядомъ въ высшей степени важныхъ собраній актовъ и лѣтописей.

Нива, такимъ образомъ, подготовлялась и ожидала только дѣятелей, которые, внеся въ русскую науку права историко- юридическіе методы изученія, господствовавшіе въ ту пору въ западной Европѣ, дали бы дальнѣйшій импульсъ уже зародившемуся у насъ новому научному направленію. И на этотъ разъ на помощь намъ пришла западная Европа. Въ виду желанія правительства поставить у насъ на новыхъ началахъ университетское преподаваніе правовѣдѣнія, состоялось в ы с о ч а й ш e e п о в e л ѣ н i e о п о с ы л к ѣ в ъ ч у - ж i e к p а я, с ъ ц ѣ л ь ю п p i о б p ѣ т e н i я ю p и- д и ч e с к а г о о б p а 8 о в а н i я и з а н я т i я в п о с л ѣ д- c т в i e у н и в e p с и т e т с к и X ъ к а ф e д p ъ, н ѣ с к о л ь- K И X ъ p у C C K И X Ъ M O Л O Д ы X ъ л ю д e й. Въ исполненіе высочайшей воли, въ началѣ 1828 года выбрано было нѣсколько лучшихъ воспитанниковъ изъ окончившихъ курсъ въ духовныхъ академіяхъ, которые, получивъ предварительную подготовку въ петербургскомъ университетѣ и при второмъ отдѣленіи Собственной E. И. В. Канцеляріи, были осенью 1829 года, по выдержавіи испытанія, отправлены въ берлинскій университетъ, гдѣ ввѣрены руководительству профессора Савиньи, внаменитаго корифея исторической школы. Въ эту первую гаграничную командировку попали: К. Неволинъ, С. Богородскій, А. Благовѣщенскій, В. Знаменскій и С. Орнатскій. Занятія будущихъ ученыхъ шли въ Берлинѣ весьма успѣшно и Савиньи, отпуская своихъ учениковъ на родину, писалъ, что, по полученіи надлежащихъ ученыхъ степеней, они „достойны были бы занять кафедры въ германскихъ университетахъ*. По возвращеніи въ 1832 году въ Петербургъ, молодые ученые были прикомандированы коВторомуОтдѣленію, а затѣмъ, по выдержаніи особо установленнаго для нихъ докторскаго эввамена, Неволинъ, Богородскій и Орнатскій (остальные двое скончались къ этому времени) получили кафедры во вновь основанномъ университетѣ св. Бладиміра. Вѣрный началамъ, вынесеннымъ имъ изъ школы великаго Савиньи, К. A. Q e в о л и н ъ, не смотря на теоретическую кафедру энциклопедіи права, которую онъ 8анималъ въ университетѣ кіевскомъ, а затѣмъ и петербургскомъ, сумѣлъ внести въ изложеніе этого предмета историческій элементъ, удѣливъ здѣсь обширное мѣсто внѣшней исторіи права, вообще, и русскаго, въ особенности, и не переставая работать надъ самыми разнообразными вопросами въ области этого послѣдняго; достаточно указать хотя бы только на его трехтомную „Исторію россійскихъ гражданскихъ 8аконовъ“, до сихъ поръ не имѣющую подражанія, что бы признать имя Неволина безсмертнымъ въ исторіи нашей наукѣ. Первымъ опытомъ посылки за-границу молодыхъ русскихъ юристовъ дѣло не ограничилось: такія же командировки повторялись въ 1830, 1836, 1841 и 1843 годахъ (не говоря о позднѣйшихъ)—н въ результатѣ каждаго изъ такихъ начинаній являлось обогащеніе русской юридической науки новыми силами, стоявшими на высотѣ западноевропейскаго знанія и методологіи.

Благодаря всѣмъ указаннымъ выше причинамъ, историческій методъ въ юриспруденціи, начало которому такъ удачно положено было у насъ нѣмецкими учеными дерптскаго университета, получаетъ съ конца 30-хъ годовъ XIX столѣтія полное право гражданства. Въ вадачи настоящаго очерка не можетъ войти обозрѣніе всей литературы исторіи русскаго права, тѣмъ болѣе, что желающіе детально ознакомиться съ нею могутъ воспользоваться нашимъ трудомъ: „Наука исторіи русскаго права. Библіографическій указатель* (Каз. 1891 r.), гдѣ систематическій обзоръ литературы науки доведенъ до конца 1890 года; кромѣ того, необходимыя библіографическія указанія будутъ даны нами ниже, а равно и въ соотвѣтствующихъ частяхъ нашего курса.

Сдѣлавъ эту оговорку, мы считаемъ возможнымъ приступить къ разсмотрѣнію главныхъ направленій, которыя высказывались въ историческомъ раввитіи науки исторіи русскаго права, начиная съ конца 20-хъ годовъ минувшаго столѣтія и кончая нашими днями.