24. СОВЕЩАНИЕ 1890 г. И КОМИССИЯ 1896 г.

адвокатуре представлялась совершенно бесспорной. Невольно вспоминается

при этом заявление официального, сделанное еще в

самом начале введения судебной реформы по поводу нападок на адвокатуру.

.

вительство отчетливо сознавало, каково должно быть отношение к вновь со

зданному институту, В действительности же, как изложено выше, адвокатура

не только не привлекла к себе заботливого внимания, но и те ходатайства,

которые возбуждали Советы, систематически оставлялись без удовлетворения.

Когда затем в 1876 г. Министерство Юстиции внесло проект уничтожения

независимости адвокатуры, то в представлении своем оно указывало, что у

него имеется достаточный материал для разработки проекта реформы и что

предлагаемая мера вносится, как неотложная, в качестве временной. Мы уже

знаем, что проект графа Палена не встретил сочувствия и был взят Минис

терством обратно, но не для того, чтобы вместо временной и случайной меры

разработать проект реформы. Накопленный материал продолжал покоиться

в недрах канцелярий, и лишь к 1885 году Министерство Юстиции окончательно

Для этого была учреждена Комиссия

\, i,. " TT "Ї""Ї>""> бы.№ учредить в Московском университет.

IУI.И. Доброхотова. Прим. авт.

Ьысочайше утвержденная Комнсскя л\я пересмотра законоположений по судебной части. Объ

"Tчтг.шчiя записка к Учреждению судебных установлении, т. III, с. 7. Прим. авт.

под председательством бывшего оберпрокурора Первого Департамента

Правительствующего Сената Г.А. Евреинова. Но оберпрокурор вскоре был

назначен товарищем министра путей сообщения, и этого оказалось вполне

достаточным, чтобы вопрос о реформе снова был отложен в долгий ящик.

Отсрочка вопроса не помешала,, приостановить прием лиц нехристианских веро

исповеданий в присяжные поверенные.

Министерстве работы по пересмотру действующих узаконений о поверенных

по судебным делам.

Снова в 1890 г. была учреждена Комиссия под председательством ди

ректора Первого Департамента Красовского. Эта Комиссия довела свою

работу до конца, составив полный проект изменений в правилах судебных

уставов о поверенных. Спустя еще три года этот проект, с некоторыми

незначительными изменениями, был внесен министром юстиции Н.А. Ма

нассеиным в Государственный Совет. Но здесь снова повторилась прежняя

история. Спустя две недели после внесения законопроекта Н.А. Манассеин

был заменен Н.В. Муравьевым на посту министра юстиции, и этого тем

более оказалось достаточным, чтобы внесенный проект не получил даль

нейшего движения. Он был взят обратно и в качестве материала передан

в Особую Комиссию по пересмотру законоположений по судебной части,

Эта Комиссия тоже успела закончить свои работы. В отношении реформы

положения адвокатуры не требовалось, правда, никакого труда, потому что

Комиссия просто переписала, без всяких существенных изменений, упомя

нутый проект Комиссии М.В. Красовского. Спустя почти 10 лет, в 1904 г.,

проекты, выработанные Комиссией, были представлены в Государственный

Совет, но вскоре после этого произошло изменение в политическом строе,

и реформированный Государственный Совет возвратил в Министерство

все находившиеся у него законопроекты. Проект реформы адвокатуры даль

нейшего движения не получил.

Соответственно такому изумительному течению дел, упомянутая объ

яснительная записка констатирует, что все, что было сделано по отношению

к адвокатуре, заключалось в издании закона о частных поверенных () и во временном приостановлении в том же году учреждения

Советов присяжных поверенных там, где они не были открыты. (Но эта

мера, во всяком случае, не могла способствовать развитию адвокатуры,

ибо ею только. )

Вот и все.. Достаточно сопоставить официальное заявление о том, как сле

довало относиться к институту присяжных поверенных, с этим официальным

признанием в том, что было в действительности сделано, и никаких

засим выводов делать уже не нужно, они напрашиваются сами собой.

Выработанные проекты не получили, таким образом, никакого практи

ческого значения.

ромный интерес и могут пролить яркий свет на судьбы русской адвокатуры.

Прежде всего, нужно здесь отметить, что, несмотря на энергичные нападки

об упразднении адвокатуры, о возвращении к прежним порядкам разговора

уже не поднималось. Напротив, объяснительная записка считает нужным

уверить, что комиссия .

В этой оговорке о сохранении лишь возможной независимости и за

ключается центр тяжести предпринятой реформы. Принимая исходную

точку судебных уставов, комиссия, однако, тут же прибавляет, как бы в

извинение их составителей, что .

Здесь, в сущности, объяснительная записка опять бросает тяжкий укор

министерству, ибо все эти неопределенности нетрудно ведь было устранить.

Советы, как известно из предыдущего изложения, не раз возбуждали со

в этом отношении ошибки возможны и у Советов, и у окружных

судов; но практика показывает, что Советы гораздо тщательнее собирают

сведения о нравственных качествах кандидатов, нежели окружные суды,

что явствует из принятия в нескольких случаях окружными судами в число

присяжных поверенных таких лиц, которым ранее было в том отказано

со стороны Советов, между тем как в деятельности Советов нельзя указать

обратных случаев>.

Если так, то, казалось бы, остается все сохранить в настоящем виде,

отменив, наконец, временное приостановление открытия Советов. Совеща

ние к такому выводу и приходит и постановляет открыть Советы повсе

местно (за исключением Варшавского и Тифлисского судебных округов,

где вопрос находится в зависимости от ), но, вместе с тем, совещание в самом корне колеблет принцип

самоуправления. Недаром В.Д. Спасович в речи своей говорит: И дей

ствительно, выяснив огромное значение адвокатского самоуправления и ре

шительное преимущество надзора Советов пред воздействием окружных

судов, совещание тем не менее вносит существенные изменения. Хотя, как

мы только что видели, Советы относятся весьма щепетильно к принятию

в число присяжных поверенных, тем не менее проект предоставляет про

курорскому надзору право протестовать против постановлений Совета о

принятии.,

Смысл этого нововведения сам собою раскроется, если принять во внимание,

с одной стороны, что прокурорский надзор уже и теперь участвует в при

нятии присяжных поверенных окружными судами, и, однако, это не га

рантировало надлежащего состава адвокатуры.

что проект вместе с тем предлагает отнести к числу препятствий для вступ

ления в присяжные поверенные состояние под гласным надзором полиции,

ибо Отсюда совершенно ясно, в каком направлении дол

жен был действовать надзор прокурора.

Намечая повсеместное открытие Советов, совещание М.В. Красовского

устанавливало условия, при которых они должны быть открыты. Для этого

требуется, чтобы общее число поверенных в округе судебной палаты до

стигало 60 человек, и чтобы в самом городе, где открывается Совет, имели

жительство не менее 20 поверенных. При этих условиях Совет должен

быть открыт. Но министр юстиции Н.А. Манассеин изменил постановление

совещания в том смысле, что при указанных условиях Советы открываются

по предложению министра юстиции, а Комиссия Н.В. Муравьева

сохранила это постановление,.

А так как, в случае отсутствия, жаловаться никто не упол

1,.

\ап1. оопся данайцев, дары приносящих.

В Комиссии 11.В. Муравьева больпшиство (в том числг участвовавшие присяжные поверен

ные) высказывалось против осуществления такого предложения Прим. ойт.

дчен. то фактически открытие Советов ставится просто в зависимость

доброго желания г. министра.

Сильный подрыв сословной самостоятельности наносится предположе

нием об изъятии из компетенции Советов так называемых с1е1ii.з сiаиЛепсе,

т.е. проступков присяжных поверенных, совершенных во время судебных

заседаний. Основание для возбуждения вопроса послужило то соображение,

что.

Большинство в совещании встало решительно против этого, приводя, между

прочим, и такое соображение, что подобная мера привела бы к умалению

авторитетности Совета. Министр юстиции, однако, согласился с меньшин

ством и внес в свое представление правило (ст. 371 ), согласно коему,

судебным местам, в заседаниях коих допущено было, предоставлялось либо налагать дисциплинарные взыс

кания на присяжных поверенных, либо, для более строгих наказаний, со

общать на рассмотрение Особого Присутствия Судебной Палаты.

В Комиссии Н.В.

голоса беспорядочно разбились: одна часть (в том числе Ф.Н. Плевако и

В.Д. Спасович) стояли за выделение сiеiiiв сТаиЛепсе и за передачу их на

рассмотрение судебных учреждений, два члена стояли за немедленное рас

смотрение их присутствием того суда, в заседании коего допущено было

нарушение и, наконец, большинство стояло против включения такого нового

правила, указывая, между прочим, что многолетний опыт не обнаружил

ни малейших неудобств существующего порядка. Таким образом, и в данном

случае, по указанию самих членов комиссии, предположения проектов но

сили явно тенденциозный характер, и во всяком случае отнюдь не были

вызваны обнаруженными течением времени недостатками.

Не менее любопытно стремление изменить порядок выбора Совета. Со

Щние находило, что ежегодное возобновление состава имеет то неудоб

ство. что непродолжительный срок полномочий не дает возможности ос

""тельно ознакомиться с приемами делопроизводства в этом учреждении,

272

а также с обычаями и воззрениями сословия. В течение года присяжный

поверенный, избранный в члены Совета, только что успеет приобрести

необходимые для него знания и опытность, а между тем в это время срок

его полномочий уже истекает, и на его место может быть избрано другое

лицо.

Это соображение имеет, однако, чисто абстрактное значение. Совещание

тут же констатирует, что практически Однако, это обстоятельство не убеждает Совещание. По его

мнению,, а

потому проект постановляет, что выборы происходят ежегодно, но с во

зобновлением всякий раз половины его состава. Комиссия Н.В. Муравьева,

принимая это предложение, прибавляет ко всем приведенным рассужде

ниям, которые она дословно повторяет, еще и ссылку на книгу Арсеньева

Но именно из этой книги и

видно, что постоянство обнаруживалось не только в последнее время, а

всегда.

Во всяком случае, пусть это новое правило вполне разумно и вполне

целесообразно.

зывалось выяснившейся позднейшей практикой и несоответствием особен

ностям общественного склада и народного быта России, и т.п.

Здесь же следует отметить и такую мелкую, но характерную подроб

ность. Устанавливая дисциплинарную ответственность Советов присяжных

поверенных. Совещание вместе с тем. Со

вещание находит необходимым применить это правило и к Советам при

сяжных поверенных.

Адвокатура, особенно московская, протестовала против этого предпо

ложения, находя, что при таких условиях деятельность Совета должна раз

Как уже отмечено выше, такая тенденция обнаружилась не только в последнее время, а с

самого начала существования Совета. Полное обновление состава случилось один раз в Москве.

Прим авт.

Ссылка, повидимому, ошибочна. Названное сочинение принадлежит не Арсеньеву. а Мака

линскому П.В. Прим. авт.

дуться. С одной стороны, он должен будет исполнять волю сословия, с

дц предписание власти. Между тем, в объяснительной записке к

доект нет ни единого указания, чтобы изменение существующего порядка

ддзора вытекало из действительной потребности.

Но если даже оставить в стороне эти принципиальные возражения,

рг\ц согласиться с установлением дисциплинарного надзора за Советом,

то нельзя не отметить, что, по мнению Совещания, по отношению к Советам

право делать предостережения и замечания следовало бы предоставить не

Правительствующему Сенату, а особым присутствиям Судебной Палаты.

С этой же точки зрения нужно рассматривать и предложение проекта

дополнить систему дисциплинарных взысканий установлением денежного

штрафа. Ибо совершенно правильно указывали все участвовавшие в сове

щании присяжные поверенные, что значение всех мер взыскания, установ

ленных в 368 ст. Учр. суд. уст., основывается на авторитете нравственного

осуждения. Денежный же штраф принадлежит к категории наказаний, не

затрагивающих чувства чести и самолюбия и действующих, главным об

разом, силою связанных с ним материальных лишений. В комиссии

Н.В. Муравьева большинство отвергало это предложение, находя, что ус

тановление штрафа повело бы к умалению нравственного авторитета Совета,

в котором и заключается внутреннее основание воздействия его на сословие.

При обсуждении вопроса о запрещении совместительства обязанностей

присяжного поверенного с состоянием на государственной службе, вспыхнул

старый спор, не допустить ли изъятия в пользу профессоров и преподава

телей юридических наук. При составлении судебных уставов за допущение

такого изъятия высказалось лишь меньшинство. Теперь в Совещании

М.В. Красовского и Комиссии Н.В. Муравьева вопрос был решен почти

единогласно, причем изъятие распространено и на чиновников администра

тивных ведомств по судебной части. В Совещании против этого высказался

один только председатель харьковского Совета, С.Ф. Морошкин, а в Ко

миссии сенатор Н.Н. Шрейбер и председатель петербургского Совета

В.О. Люстих. А между тем, чтобы оценить значение вводимого изъятия,

достаточно указать, что совмещение с означенными должностями звания

присяжного поверенного,, допускается не иначе,

как с разрешения служебного начальства. Но, как указано в замечаниях

спб. присяжных поверенных,.

Чтобы закончить выяснение основных тенденций проектов, необходимо

остановиться еще на допущении в адвокатуру лиц нехристианских испове

даний. Хотя объяснительная записка и указывает, что это вопрос частный,

но он именно и стоял в центре внимания. Несмотря на простоту свою,

вопрос вызвал серьезное разногласие и в Совещании М.В. Красовского,

и в Комиссии Н.В. Муравьева. На одной стороне и в Совещании, и в

Комиссии стоял В. О. Люстих в полном одиночестве, доказывая, что

соответствии с течением, которое все сильнее пробивалось

в нашем обществе. Но чтобы судить, насколько предлагаемые проектами

ограничения не вызывались реальными условиями действительности, до

статочно привести одно практическое соображение из петер

бургских присяжных поверенных. По поводу указания на растлевающее

влияние евреев говорят:.

Московская адвокатура в своих замечаниях совершенно обошла вопрос

об ограничениях евреев. Повидимому, это явилось результатом компро

мисса, ибо в черновиках, сохранившихся в, имеются

предложения предоставить Советам уменьшать до пяти процентов ограни

чительную норму и даже совсем воспретить прием евреев.

Переходным пунктом от политически тенденциозной части проектов к

деловой стороне явился вопрос о разделении адвокатского сословия на два

класса (ауосаiз е[ аVОие5, Ьаiтiвiегз апсi зоiiсiiогз)Вопрос этот, как из

вестно, поднимался и при составлении Судебных Уставов, но не остановил

на себе серьезного внимания; в Совещании М.В. Красовского он уже и

не возникал, а в Комиссии Н.В. Муравьева этот вопрос поставлен был

В.Д. Спасовичем, но и здесь не вызвал сочувствия. К В.Д. Спасовичу

частично присоединились: сенаторы Н.Л. Желеховский, А.Ф. Кони и

А.Л. Боровиковский, соглашавшиеся, что исполнение судебных решений

не должно входить в круг обязанностей присяжных поверенных. Но все

остальные присяжные поверенные присоединились к большинству Комис

сии, полагавшему, что. Какова бы ни была сама по себе ценность

всех этих соображений, любопытно, что они совсем не встречаются с до

водами, приводимыми сторонниками разделения сословия. Для последних

основанием служила уверенность, что такое деление послужит к поднятию

адвокатурыА так как этото и составляло, по словам объяснительной

записки, основную задачу Комиссии, то недостаточность приведенных чисто

практических, житейских соображений может считаться бесспорной.

В связи с делением сословия на два класса, стоит и вопрос об организации

помощничества. Здесь, как известно, в Судебных Уставах оставалась 1аЬи1а

гава, а практика все время колебалась между началами личного и сословного

патроната. В восьмидесятых годах принцип личного патроната стал одер

живать верх и получил наиболее полное и последовательное выражение в

московских правилах 3 марта 1890 г., совершенно упразднивших всякую

Имеется в виду деление функций между адвокатами и поверенными {фр и анiл.).

Особое мнение елеховского. Кони, с. 201. Прим. авт.

Лат. (букв. чистая дощечка) чистый лист. нечто чистое, нетронутое.

дддн\то подготовку. Естественно поэтому, что Совещание и Комиссия

решительно стали на сторону личного патроната, причем Комиссия

Муравьева, в отличие от общего правила, не ограничивается воспроизве

цем соображений, высказанных Совещанием М.В. Красовского, но про

ддяет принципиальную самостоятельность. Совещание довольствуется ука

занием на необходимость избегать возможности фиктивных отношений

между присяжными поверенными и их помощниками. Исходя из этого,

Совещание проектирует, в целях внимательного наблюдения за деятель

ностью помощников, допущение не более одного помощника при присяжном

поверенном, и лишь в случае обширной практики, и каждый раз с особого

разрешения Совета, двух. Комиссия Муравьева ставит вопрос ребром

и находит, что.

Насколько это предложение соответствовало господствовавшим взгля

дам, можно видеть из того, что среди представителей адвокатуры в Со

вещании и в Комиссии не раздалось ни одного голоса против личного пат

роната. Один только С.Ф. Морошкин полагал, что максимум числа по

мощников, зачисляемых у одного и того же присяжного поверенного, или

вовсе не должен быть определяем в законе, или должен быть повышен до

трех, четырех или даже до пяти. Однако, С.Ф. Морошкин отнюдь не

оспаривает взглядов совещания по существу. Он лишь полагает, что а рпоП

и для всех случаев невозможно разрешить вопрос о том, скольким помощ

никам каждый присяжный поверенный может дать работу и для какого

числа он может быть действительным и полезным руководителем.

доходят только до той статьи,

с которой начинается урегулирование положения помощничества и, следо

вательно, вопроса о патронате не касаются. Но комиссия, избранная общим

собранием помощников присяжных поверенных, категорически высказалась

против личного патроната. По ее мнению, профессиональное обучение ста

жеров как практике ведения дел, так и этическим правилам и обычаям

адвокатуры должно быть организовано Советом присяжных поверенных

таким образом, чтобы оно доступно было каждому стажеру, независимо

от того, нашел ли он себе личного патрона или нет, и чтобы руководство

этим обучением, а также наблюдение за ведением дел помощниками воз

ложено было Советом на особо избранных, опытных членов сословия, чтобы

обучение это производилось в небольших группах помощников и носило,

главным образом, практический характер. При этом важно еще отметить,

что, отвергая предложения проекта. Комиссия именно и ссылается на ука

зания опыта, которые, по уверению объяснительной записки, слу

жили для нее путеводной нитью. Отношения между помощниками при

сяжных поверенных и их личными патронами, читаем мы здесь, в

настоящее время фиктивны, это признают и авторы проекта. В объясни

тельной записке по этому поводу говорится:..

Таким образом, составители проекта признали, что применявшиеся Со

ветами до сих пор меры к установлению фактических, а не мнимых, отно

шений между патронами и их помощниками, както:.

Таким образом, и в данном случае, как бы ни относиться к предложениям

проектов, во всяком случае, нужно признать, что они не основаны на ука

заниях опыта, который скорее должно было толковать в противоположном

направлении. Устанавливая личный патронат, проекты, однако, не исклю

чают и групповых занятий помощников. Объяснительная записка Сове

щания прямо говорит об обязательных практических занятиях по изучению

права в юридических конференциях, колоннах и т.п. учреждениях, которые

будут образовываться при Советах. Комиссия Муравьева дает более глухое

указание на,

без всяких упоминаний о конференции, колонне и т.д.

Само собой разумеется, что и Совещание, и Комиссия совершенно ис

ключили самоуправление помощников, которое, однако, успело уже пустить

глубокие корни. Поэтому комиссия помощников в своих замечаниях на

проект снова могла сослаться на то, что.

Против личного патроната решительно высказалась московская Комис

сия, находя, что нельзя ставить в зависимость от личного усмотрения по

лучение звания присяжного поверенного. Личный патронат, по убеждению

Комиссии, может подготовить опытных дельцов и ходатаев, но он лишь в

чрезвычайных случаях может подготовить адвокатаюриста, который спо

собен отнестись к каждому делу с принципиальной точки зрения, с пони

манием задач общественного служения адвокатуры и усвоившего себе псе

необходимые для деятельности присяжного поверенного правила адвокат

ской этики.

Напротив, петроградский Совет, обсуждая заключение помощников,

самым решительным образом высказался за личный патронат, который от

нюдь не обнаружил своей практической непригодности. Личный патронат,

как он проводится законопроектом, существовал до сих пор лишь в ис

ключительных случаях, но эти исключительные случаи, напротив, именно

доказывают, что действительная совместная работа помощника с патроном

вырабатывает из него адвоката, вполне приготовленного для самостоятель

ной адвокатской деятельности. А попытки, сделанные в направлении вве

дения сословного патроната, скорее выяснили, как то высказано и ко

миссией присяжных поверенных, избранной в конце 1883 г., что со

словный патронат поведет к руководительству более призрачному, нежели

действительному. Тем не менее. Совет не становится на ту точку зрения,

какой придерживались упомянутые выше правила 3 марта 1890 г., изданные

московским Советом. Совет вполне понимает необходимость сословной ор

ганизации помощников, воспитания их в духе товарищества и сословных

традиций, и полагает, что личный патронат нисколько не будет препятст

вовать установленню сословием таких мер, которые предотвратят превра

щение общества помощников в живущих своею отдельною жизнью еди

ничных сотрудников своих патронов.

Существенное нововведение проектов, соответствовавшее единодушно

высказывавшимся в печати пожеланиям, заключалось в том, что стаж по

мощника уменьшался до трех лет, и что между помощниками и частными

поверенными проводилась резкая грань. Помощники освобождались от обя

занности выбирать свидетельства на ведение дел и подчинялись исключи

тельно надзору и дисциплинарной компетенции Совета.

Другой практический вопрос, не сходивший с очереди во все время

действия судебных уставов, заключался в осуществлении адвокатской монополии в виде объявления ком

плекта. поверенным, но всем вообще лицам, которым не воспрещено быть

поверенными на суде). В связи с установлением комплекта, проекты вводят

обязанности присяжных поверенных защищать подсудимых по назначению

не только в месте постоянного пребывания суда, но и при выездах его для

рассмотрения уголовных дел.

Вся эта постановка вопроса о комплекте, как уже замечено выше, не

вызвала возражений и со стороны присяжных поверенных, членов Сове

щания и Комиссии. Но что еще более замечательно этот вопрос составил,

пожалуй, единственное изменение судебных уставов, по которому никаких

возражений со стороны сословия присяжных поверенных не последовало.

вносят лишь одну поправку о выдаче выезжающему на сессию

защитнику прогонов от казны, ибо.

В заключение еще необходимо остановиться на вопросе о вознаграж

Tи присяжных поверенных, который, как известно, немало занимал об

щественное внимание. По этому вопросу между Совещанием и Комиссией

имеется огромная разница. Совещание ограничило свою задачу пересмотром

таксы вознаграждения присяжных поверенных. Действующие постановле

ния и порядок составления и издания таксы, повидимому, оказались не

применимыми и мало удобными... Предусматривалась необходимость со

гласовать таксу с изменяющимися потребностями жизни, ст. 376 Учр.

суд. уст. постановляет о срочном пересмотре таксы через каждые три года.

Однако двадцатилетнее существование без изменения временной таксы,

составленной для округов судебных палат с.петербургской и московской

и распространенной по округам остальных палат, впредь до составления

особой таксы для каждого округа, в полной мере указало на неосущест

вимость такого срочного пересмотра. Ввиду этого, Совещание признало

наиболее целесообразным издание одной общей таксы, утверждаемой в

обычном законодательном порядке, и не на определенный срок, а впредь

до ее изменения.

Что же касается Комиссии Н.В. Муравьева, то она подняла вопрос о

вознаграждении присяжных поверенных на принципиальную высоту. Го

раздо больше, нежели таксой, Комиссия интересовалась соглашением до

верителя с поверенным... Ибо Комиссия находит,

что.

Теоретическое и практическое значение этого вывода совершенно сту

шевывается перед сущностью тех соображений, на которых вывод основан.

Это деление задач защиты по уголовным и гражданским делам, это про

тивопоставление деятельности адвоката по гражданскому делу содеи

твию СУДУ в раскрытии истины, составляющему задачу адвоката по уго

"ду делу, не может не вызвать глубокого недоумения. ".

Все, что здесь сказано, составляет в сущности трюизм, который можно

найти в любом учебнике для студентов. Но официальная мысль застыла

на одном месте. В 1878 г. министерское представление искренно изумлялось

тому, что адвокаты защищают сознавшихся подсудимых, а в 1900 г. объ

яснительная записка, противопоставляя уголовные дела гражданским, тре

бует только для уголовных дел содействия суду в раскрытии истины.

Практический вывод из этих теоретических соображений заключается

в запрещении включать в договоры о вознаграждении по уголовному делу

условия, ставящие размер вознаграждения в зависимость от приговора,

какой по делу последует.

Другое весьма важное нововведение состоит в предоставлении Советам

права уменьшать до размера, определенного таксой, условленное в договоре

вознаграждение присяжному поверенному за ведение судебного дела во

всех тех случаях, когда вознаграждение это представляется чрезмерным,

по несоответствию его ни особым знаниям и опытности присяжного пове

ренного, ни сложности и важности дела, с тем, чтобы условия о неустойке,

которые могли бы быть заключены в намерении уклониться от действия

правила, изложенного в настоящей статье, признавались недействитель

ными.

Против этого начала вмешательства публичной власти в частноправо

, Винавер М.\1. Очерки об адвокатуре, с. 30. Прим. авт.

., Фойниикий И.Я, с. 20. Прим. авт.

В практике петроградского Совета в 1896 г. был случай, когда Совет, впервые отступив от

невмешательства в условия о вознаграждении, нашел возможным урезать выговоренный

"""Р См. протокол обшепi собрания 13 апреля 1896 г. Прим. авт.

285

вые отношения, которое все шире пробивает себе дорогу в современных

гражданских уложениях, трудно было бы возразить чтолибо но существу.

Но не характерно ли. что это чуждое нашим гражданским законам начало

впервые и совершенно обособленно применяется в отношениях между ад

вокатами и их доверителями? А между тем Комиссия сразу заходит здесь

так далеко, что предоставляет Советам ограничивать действие заключенных

поверенными договоров о вознаграждении также и по своему усмотрению,

вне зависимости от того, поступила ли по этому предмету жалоба от за

интересованных лицКомиссия петербургских присяжных поверенных от

неслась совершенно отрицательно к такой постановке вопроса об адвокат

ском гонораре. Комиссия находила, что: возможно

было бы сделать только один, вполне неизбежный, вывод безусловное

запрещение принятия какого бы то ни было гонорара за уголовные защиты

или, по меньшей мере, соглашения о таковом. Если деятельность защитника

по уголовному делу исчерпывается,

то нет никакого основания, чтобы защитник получал от подсудимого гонорар

за выполнение обязанности, которая в одинаковой степени лежит и на су

дьях, и на прокуроре.

Трудно понять, почему с этой точки зрения условие защитника с под

судимым о вознаграждении за защиту, т.е., безотносительно к исходу, не есть торг правосудием, и почему

оно получает этот характер, если гонорар выговорен только на случай ос

вобождения или оправдания обвиняемого. Высказанный в соображениях

Комиссии взгляд на роль защитника в уголовном суде страдает односто

Наиоолее горячим противником адвокатских гонораров выступил в Комиссии А.Л. Борови

ковский, бывший присяжный поверенный, о котором упоминалось выше в связи с делом Овсянникова

Он допускал мо уголовным делам только добровольную благодарность от подсудимого, по делам граж

данским только словесные договоры, отнюдь не обеспеченные исками. Единственная форма суда.

какая может быть в этих случаях допускаема, это суд третейский. За проигранное дело гонорара не

полагается, Гребование гонорара за ведение проигранного дела сугубо предосудительно.

1]рим. аеп\.

иностью. Не подлежит сомнению, что подсудимый, приглашающий себе

,"iцика, озабочен прежде и главнее всего тем, чтобы оградить себя от

днигельного или непомерно строгого, тяжкого, несправедливого приговора.

ргим обвиняемый вносит или обязуется внести защитнику гонорар, то он его

дзет не как вознаграждение за труд защитника, безотносительно к участи подсудимого, а именно как награду

за оказываемое ему защитником покровительство, помощь, участие, за заботу

о его личной судьбе. Очевидно, поэтому, что подсудимый, соглашаясь на уплату

защитнику гонорара, делает это в надежде на оправдание или облегчение своей

участи; обыкновенно, если не всегда, эту надежду питает и поддержвает в

обвиняемом и сам защитник. Отсюда следует, что гонорар по уголовному

делу всегда почти дается и принимается в расчете на более или менее благо

приятный исход дела. Комиссия совершенно разошлась с действительностью,

закрывая глаза на такой вполне несомненный характер вознаграждения за

защиту в уголовных делах. Но раз верно, что гонорар за уголовную защиту

большею частью есть вознаграждение за содействие благоприятному исходу

дела случаи, когда обвиняемый и приглашенный им за гонорар защитник

считают неблагоприятный исход дела неподлежащим никакому сомнению и

смотрят на акт защиты лишь как на известный обряд, требуемый соображе

ниями этического, политического и т.п. характера, сравнительно редки, то

нет основания воспретить откровенное, прямое соглашение о том. что этот

гонорар уплачивается весь или частью по наступлении того или иного благо

приятного исхода. Фраза о пред

ставляется по меньшей мере плодом недоразумения. Защитник, кто бы он ни

был, не может торговать правосудием, потому что он и не призван его творить;

он не дает обвиняемому того или другого приговора, а посвящает ему только

свой труд, время, знания и талант, за который и принимает известный гонорар.

С другой стороны, подсудимый, прибегая к помощи защитника, внося ему

условленное вознаграждение, вряд ли может чувствовать, думать или сказать,

что его судьба является предметом торга.

Если исход дела и зависит в некоторой степени от деятельности за

щитника, от его умения, знания, усердия, и если обвиняемый за эту дея

тельность обязывается платить и уплачивать гонорар, то предметом

торга, если вообще допустить уместность этого выражения, оказы

вается труд, время, знания защитника, помощью которых подсудимый на

деется устроить свою судьбу, но никак не эта судьба. Но как бы то ни

было, если выговаривание вознаграждения по уголовным делам должно

считать торгом правосудием и судьбою подсудимого, то это должно оди

ово касаться как вознаграждения, условленного безотносительно к ис

ходу дела, так и того, которое выговорено в зависимости от того или иного

приговора, так как обвиняемый платит потому, что он опасается дурного

исхода и надеется, посредством защиты, добиться исхода хорошего. В таком

случае надлежало бы воспретить всякое, как предварительное, так и после

дующее, соглашение присяжного поверенного и обвиняемого относительно го

норара за защиту, т.е. принять предложение одного из членов Комиссии, из

ложенное в прил. IV к т. III объясн. записки, с. 10, Но это мнение осталось

одиноким как во II Отделе, так и в общем собрании Комиссии, и оно не

требует серьезных возражений. Нам едва ли нужно останавливаться в вопросе

об уместности условия о гонораре вообще на старом споре между привержен

цами и противниками системы, принятой во французской адвокатуре. Комиссия

Министерства Юстиции единогласно установила допустимость соглашения о

гонораре по уголовным делам, стало быть, она в этом соглашении не находит

ничего несовместного с требованиями строгой этики, с честью и достоинством

присяжного поверенного, а в таком случае она не имела повода запретить

условия, ставящие размер вознаграждения в зависимость от будущего приго

вора. Мало того, такое запрещение противно естественному порядку вещей,

насущным потребностям действительной жизни, элементарным требованиям

справедливости. Если вознаграждение по уголовному делу должно будет по

закону назначаться безотносительно к исходу дела, то это должно привести

к тому, что гонорар за защиту будет подлежать оплате сполна вперед, причем

защитник должен будет стараться получить как можно больше, так как по

окончании дела он ничего более ожидать не вправе. Но это, очевидно, будет

весьма тягостно для обвиняемого, а многих лишит и вовсе возможности при

гласить защитника. Ведь нередко подсудимые, до окончания дела оправда

тельным приговором, не в состоянии дать защитнику скольконибудь спра

ведливое или даже какое бы то ни было вознаграждение, и лишь в случае

оправдания, или по освобождении, они могут иметь средства для уплаты го

норара. С другой стороны, защитник, во внимание к безвыходности положения

подсудимого, убежденный в его правоте и надеясь на благоприятный исход,

принимает на себя защиту с тем, что, по воспоследовании благоприятного

приговора, он получит условленное вознаграждение. Раз запрещено будет ус

ловие об уплате гонорара в зависимости от благоприятного приговора, то во

всех подобных случаях никакого соглашения между подсудимым и защитником

состояться не может. Но даже в тех случаях, когда обвиняемый в состоянии

внести защитнику гонорар, хотя бы приговор оказался и неблагоприятным,

он, делая это на таких условиях, платит как бы из страха, что иначе защитник

пойдет, а не в надежде, что защитник постарается его спасти и. вместе

тем. заслужить дополнительный гонорар, который не трудно и не жалко

дiдо бы назначить и в более значительном размере. Но, кроме того, вы

пающего из природы вещей положения, что всегда и всем легче и приятнее

произвести более или менее значительный расход в том случае, если приговор

последовал благоприятный, и независимо от неподлежащего ни малейшему

сомнению факта, что весьма часто и в уголовных делах имущественная со

стоятельность лица всецело или в значительной степени зависит от исхода

дела, от того, оправдан он или осужден, вернется ли он к своим обычным

занятиям или же навсегда или на время лишен возможности работать и при

обретать помимо всего этого есть соображение, подтверждающее явную

несправедливость обсуждаемого постановления.

Существует целый ряд уголовных дел, в которых приговор непосред

ственно влечет за собою последствия чисто имущественного характера, в

виде крупных денежных взысканий, иногда равных целому состоянию; та

ковы дела о нарушениях уставов: питейного, таможенного, лесного, о взя

точничестве и мздоимстве и т.п.; часто от приговора по делу, несмотря на

отсутствие гражданского иска, за ведение которого защитник мог бы по

лучить вознаграждение по таксе, зависит окончательное, бесповоротное ре

шение имущественного спора дела о подлогах векселей, обязательств и

документов, могущих установить право родства, соединенного с ним права

на наследство, о поджогах застрахованного имущества и т.п. Во всех этих

случаях поставление размера гонорара в зависимость от имеющего после

довать приговора в делах уголовных, нельзя не признать столь же спра

ведливым и законным, как в делах гражданских>.