ВВЕДЕНИЕ

Актуальность темы. Эффективность судебной власти оценивается по качеству итоговых решений, принимаемых судебными органами. Особое место среди них занимает приговор. В этом важнейшем акте правосудия находят отражение, с одной стороны, результаты упорного юридического, интеллектуального и психологического состязания сторон обвинения и защиты, а, с другой, уровень профессионализма, правосознания и совести суда.

Названная презумпция имеет колоссальное значение для регулирования правоотношений как внутри уголовного процесса, так и далеко за его рамками. Приговор - единственный правоприменительный акт, которым суд может опровергнуть презумпцию невиновности гражданина, возведенную Конституцией РФ в ранг демократического принципа уголовного судопроизводства (ст. 49 Конституции РФ). Однако, если презумпция невиновности нужна для того, чтобы защитить отдельного гражданина, то презумпция истинности приговора служит защите общества в целом. Именно поэтому презумпция истинности приговора, вступившего в законную силу, может быть опровергнута в исключительных случаях и лишь при наличии экстраординарных процессуальных оснований.

На диалектическую связь двух важнейших уголовно-процессуальных презумпций неоднократно обращалось внимание в юридической науке. Вместе с тем, предметный научный интерес к этим презумпциям распределялся явно непропорционально. Анализ специальной литературы показывает, что презумпции истинности приговора не досталось и сотой части того теоретического внимания, которое было уделено презумпции невиновности. В ходе последней судебно-следственной реформы о презумпции истинности приговора вообще стараются не упоминать.

Исследование проблемы презумпции истинности приговора имеет большое практическое значение. Можно без преувеличения говорить о том, что для суда эта презумпция, носит приоритетный характер, ибо создает предпосылки для инстанционной устойчивости приговоров и, как следствие, базу для авторитета судебной власти. Не менее значима презумпция истинности приговора и для субъектов предварительного расследования, поскольку она непосредственно связана с проблемой быстрого и полного раскрытия и расследования преступлений и установления объективной истины по делу. В методологическом плане исследуемая презумпция опирается не только на процедуру судебного следствия, но и на процессуальную форму всех предшествующих судебному разбирательству стадий процесса, равно как и стадий последующих.

В этой связи в исследовании нуждаются методологические основания презумпции истинности приговора, в первую очередь проблема истинности уголовно-процессуального метода. С указанных позиций может быть по- новому оценен состязательный метод, которому в последнее время пытаются присвоить статус процессуальной панацеи. Сегодня имеется достаточно оснований рассматривать состязательную форму современного правосудия как предпосылку для расширения процессуальных возможностей опровержения презумпции истинности приговора, вступившего в законную силу.

Не менее интересным с теоретической и практической точек зрения является вопрос о том, какие еще, кроме методологических, предпосылки оказали и оказывают влияние на статус презумпции истинности вступившего в законную силу приговора и специфику её реализации. В тщательном изучении, в частности, нуждаются идеологические и политические основания указанной презумпции.

Приведенные аргументы лишь часть доводов, подтверждающих актуальность исследования презумпции истинности приговора на монографическом уровне. Юридическая наука и судебно-следственная практика остро нуждаются в новой теоретической информации об этой презумпции, раскрывающей основополагающую сущность и нюансы её природы, и позволяющей оптимизировать её (презумпции) применение в правоохранительной деятельности.