Вопросы ответственности за преступления, совершенные с аффектированным умыслом

Кроме умысла прямого и косвенного судебная практика знает такие виды умысла, как аффектированный и неопределенный (альтернативный). Что касается аффектированного умысла, то в опубликованной практике Верховного Суда СССР и Верховного Суда РСФСР по применению действующего уголовного законодательства этот вид умысла многократно получал толкование как элемент состава в связи с квалификацией 'преступлений по ст.

•Как о смягчающем ответственность обстоятельстве (в смысле п. 5 ст. 38 УК РСФСР) упоминания об аффектированном умысле в постановлениях пленумов и определениях судебных коллегий Верховного Суда СССР и Верховного Суда РСФСР нам не встречались.

Как видно из анализа судебной практики, раскрытие содержания и юридического значения аффектированного умысла как обстоятельства, влияющего на квалификацию умышленных убийств и умышленных телесных повреждений, особых трудностей не вызывает, и отдельные ошибки судов первой инстанции исправляются Верховным Судом СССР и Верховными судами союзных республик.

В соответствии с действующим законом судебная практика выделяет и подчеркивает следующие обязательные признаки аффектированного умысла как обстоятельства, влияющего на квалификацию содеянного:

1. Наличие сильного душевного волнения виновного в момент убийства или причинения телесных повреждений.

93

Не согласившись с квалификацией действия М. по ст. 110 УК РСФСР, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР указала, что «ни сам М., ни свидетели-очевидцы в судебном заседании не говорили о том, что осужденный находился в момент совершения преступления в состоянии сильного душевного волнения»'.

Объективным доказательством отсутствия в данном случае состояния сильного душевного волнения было, как отметила Судебная коллегия, то, что М. перед нанесеии-ем ударов потерпевшему снял с себя пиджак и передал его жене.

2. Внезапность возникновения волнения, немедленность реакции на событие, вызвавшее сильное душевное волнение. Важность этого обстоятельства отмечена в определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РСФСР от 14 марта 1967 г. по делу П. «...Одним из главных критериев душевного волнения,—сказано в определении, — является внезапность совершения преступления как .непосредственная реакция на вызвавшее его событие. Ответные действия должны следовать непосредственно за неправомерными действиями потерпевшего. Длительный промежуток во времени между обстоятельствами, вызвавшими сильное душевное волнение, и убийством исключает применение ст. 104 УК РСФСР»2.

3. Основанием возникновения сильного душевного волнения, рассматриваемого как привилегирующее обстоятельство, могут быть только насилие, тяжкое оскорбление либо иные неправомерные действия, совершенные потерпевшим, если эти действия повлекли или могли повлечь тяжкие (последствия для виновного или его близких.

На это обстоятельство, воспроизводящее формулу закона, указано в ряде определений, в том числе и в двух названных выше.

В судебной практике высших судебных инстанций последовательно проводится и единая точка зрения по вопросу о конкуренции внезапно возникшего сильного душевного волнения как привилегирующего обстоятельства и обстоятельств, квалифицирующих умышленное

* сБюллетень Верховного Суда РСФСР» 1966 г. № 4, стр. 5. 2 -«Бюллетень Верховного Суда РСФСР» 1968 г. № 2, стр. 6.

94

убийство или умышленное нанесение телесных повреждений.

Исправляя ошибку, допущенную при решении этого вопроса Верховным Судом Киргизской ССР, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР в определении от 27 декабря 1963 г. по делу М. указала, что «умышленное убийство, совершенное в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, нг может квалифицироваться как убийство при отягчающих обстоятельствах, хотя бы в действиях виновного и содержались отдельные квалифицирующие признаки ст. 94 УК Киргизской ССР, предусматривающей ответственность за это преступление, поскольку оно совершено в состоянии аффекта, вызванного тяжким оскорблением со стороны потерпевшего»'.

Эта же позиция нашла подтверждение и в определении Судебной коллегии от 18 июня 1966 г. по делу И..осужденного Верховным Судом Туркменской ССР за умышленное убийство, совершенное с особой жестокостью, причем суд признал, что И. совершил преступление в состоянии сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями потерпевшего. Изменив этот приговор в части квалификации содеянного, Судебная коллегия Верховного Суда СССР отметила, что «умышленное убийство в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения даже при наличии в нем признаков, которые при .иных условиях позволяют деяние рассматривать совершенным при отягчающих обстоятельствах, не может расцениваться как умышленное убийство с особой жестокостью, поскольку оно совершено в состоянии физиологического аффекта, вызванного насилием со стороны потерпевшего»2.

Представляется, что изложенная позиция Верховного Суда СССР, касающаяся решения вопроса о конкуренции сходных по объекту, субъективной стороне ,и способу действий норм в пользу привилегированного состава, абсолютно правильна и может быть обоснована как юридически, так и с точки зрения оценки общественной опасности соответствующих преступных деяний.

' «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1965 г. № 4, стр. 36—37. 2 «Бюллетень Верховного Суда СССР» 1966 г. № 5, стр. 40.

95

Абстрактно-юридическое обоснование этой позиции, поскольку сам законодатель не формулирует общего правила на этот счет, мы видим в принципе т аиЫо рго гео, а также в том, что закон, как видно из диспозиции ст. 102 УК РСФСР (п. 4), отказывается признать за умышленным убийством, совершенным в состоянии сильного душевного волнения, квалифицирующее значение, которое он при повторности умышленного убийства придает убийству, предусмотренному ст. 103 УК РСФСР. Тем самым законодатель выражает свою принципиально различную оценку степени общественной опасности этих двух преступлений.

Что касается более глубокого, так сказать, криминологического обоснования приоритета аффектированного умысла перед обстоятельствами, квалифицирующими убийство, то оно заключается в психологическом содержании аффекта как такого состояния, которое неизбежно снижает критику субъекта, возможность самоконтроля, а тем самым и степень ответственности за неправомерное поведение-

Если проанализировать обстоятельства, квалифицирующие убийство в ст.

Анализируя позицию судебной практики в использовании рассмотренных видов умысла — прямого, косвенного (эвентуального) и аффектированного, необходимо также сделать вывод, что в отличие от двух первых видов практика связывает аффектированный умысел со степенью общественной опасности деяния и, следовательно, с тяжестью ответственности за содеянное.

Ничего подобного в отношении прямого и косвенного умысла в судебной практике обнаружить не удается, и поэтому с практической точки зрения нет никаких оснований утверждать (как это иногда делается в литературе), что

косвенный умысел «при прочих равных условиях» свидетельствует о «меньшей» общественной опасности преступления и преступника, чем умысел прямой.