ВОПРОСЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПОХИЩЕНИЯ ЧЕЛОВЕКА

Субъективная сторона анализируемого состава преступления характери­зуется прямым умыслом. Виновный, совершая похищение, осознает, что лиша­ет личной свободы потерпевшего вопреки его воле, и желает поступить таким образом. Цели и мотивы могут быть различными - месть, ревность, желание устранить на период заключения сделки конкурента, однако на квалификацию они не влияют.

Субъект преступления общий - физическое вменяемое лицо, достигшее 14-летнего возраста.

Так, Кореновский районный суд Краснодарского края признал П. винов­ным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 126 УК РФ. Исходя из материалов дела, П. с целью похищения М. нанес ей множественные удары по голове, вопреки ее воле посадил в свой автомобиль и привез по месту своего жительства, где удерживал ее несколько дней. Впоследствии М. воспользова­лась тем, что П. просматривал записи в ее телефоне, и по телефону, принадле­жащему П., сообщила своей матери о своем местонахождении. После чего со­трудники правоохранительных органов прибыли за ней по указанному адресу и освободили М.^[159]

Ответственность за похищение человека дифференцирована. Статья 126 УК РФ предусматривает следующие квалифицирующие признаки.

Похищение человека, совершенное группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст 126 УК РФ) или организованной группой (п. «а» ч. 3 ст 126 УК РФ).

Похищение квалифицируется по признаку «совершенное группой лиц по предварительному сговору», если в нем участвовали два или более лица, под­лежащих в силу ст. 19 УК РФ уголовной ответственности, которые заранее, то есть до начала перемещения человека, договорились о совместном совершении похищения и фактически приняли в нем непосредственное участие в качестве соисполнителей.

Так как в ст. 126 УК РФ не предусмотрен квалифицирующий признак со­вершения похищения человека без предварительного сговора, содеянное в та­ких случаях при отсутствии иных отягчающих обстоятельств следует квалифи­цировать по ч. 1 ст. 126 УК РФ.

Так, Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации, не со­глашаясь с доводами кассационного представления о неправильной квалифика­ции действий осужденных по ч. 1 ст. 126 УК РФ, указала, что «суд обоснованно пришел к выводу об отсутствии в действиях Г., Б., К. квалифицирующего при­знака - совершение преступления «группой лиц по предварительному сговору». Признавая данных лиц виновными в похищении человека, суд в приговоре мо­тивировал свои выводы об отсутствии в их действиях предварительного сговора на совершение данного преступления, указав, что осужденные оказались на ме­сте происшествия не одновременно, встретили потерпевших случайно. Каких- либо противоречий выводы суда в этой части не содержат. Как следует из анали­за исследованных судом доказательств, оснований для вывода о том, что осуж­денные заранее договорились о совершении похищения человека не имеется»^[160].

Согласно ч. 3 ст. 35 УК РФ преступление признается совершенным орга­низованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. Так, организованная группа, в отличие от группы лиц, заранее договорившихся о совместном совершении преступления, характеризуется устойчивостью, нали­чием в ее составе организатора (руководителя) и заранее разработанного плана совместной преступной деятельности, распределением функций между членами группы при подготовке к совершению преступления и осуществлении преступ­ного умысла.

Уголовно-правовой признак устойчивости подразумевает:

- высокую степень организованности, которая выражается в тщательной разработке плана (планов) преступлений, иерархической структуре и внутрен­нем распределении ролей между соучастниками, жесткой дисциплине;

- стабильность костяка группы и ее организационной структуры, которая позволяет соучастникам рассчитывать на взаимную помощь и поддержку друг друга, выработку методов совместной деятельности;

- наличие своеобразных, индивидуальных по характеру форм и методов деятельности, находящих свое отражение в особой методике определения объ­ектов, способах ведения разведки, специфике способов совершения преступле­ния, обеспечении прикрытия и отходов с места преступления;

- постоянство форм и методов преступной деятельности, которые неред­ко являются гарантом надежности успешного совершения преступления, так как сводят до минимума вероятность ошибок соучастников в случаях непред­виденных обстоятельств.

Так, обосновывая наличие признака «организованная группа» Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в одном из постановлений указывала, что «из материалов дела следует, что созданная С. группа была создана им для систематического совершения тяжких и особо тяж­ких преступлений - завладения квартирами одиноко проживающих, злоупо­требляющих спиртными напитками, малоимущих граждан путем их похищения с целью последующего принуждения к подписанию нотариально заверенных доверенностей, дающих право на продажу их квартир. Созданная С. группа ха­рактеризовалась устойчивостью. Все входившие в нее осужденные были зна­комы достаточно продолжительное время, преступления ими совершались не­однократно. К преступлениям осужденные подготавливались длительно, при этом потерпевшие выслеживались, при захвате потерпевших использовались милицейская форма, наручники и клейкая лента. Группа имела лидера в лице С., приказы которого неукоснительно выполнялись всеми членами организо­ванной группы. Все преступления в группе тщательно планировались, при этом у каждого в группе была своя роль. В частности, М. участвовал в похищениях и был охранником похищенных, О. участвовал в похищениях и приносил еду по­хищенным, Т. участвовал в похищениях, угрожал потерпевшим, воздействуя на них в качестве морального устрашения, а также был водителем, А. занималась документальным оформлением, а также, будучи риелтором, обеспечивала группу информацией об объектах преступных посягательств, Сошников был руководителем, осуществлял общее руководство»^[161].

Предварительная объединенность членов организованной группы означа­ет, что ее участники не просто договорились о совместном совершении пре­ступления, но и достигли субъективной и объективной общности в целях сов­местного совершения одного, чаще - нескольких преступлений.

При признании похищения совершенным организованной группой дей­ствия всех соучастников независимо от их роли в содеянном подлежат квали­фикации как соисполнительство без ссылки на ст.

Так, адвокат осужденного С. просил переквалифицировать действия свое­го подзащитного на пособничество в убийстве, так как С. непосредственно в лишении жизни потерпевшего участия не принимал. Судебная коллегия Вер­

ховного Суда Российской Федерации пояснила, что по смыслу закона (ч. 2 ст. 33, ч. 2 ст. 34, ч. 3 и 5 ст. 35 УК РФ) при совершении преступлений органи­зованной группой, действия всех участников независимо от их роли в содеян­ном подлежат квалификации как соисполнительство, поэтому доводы кассаци­онных жалоб о роли каждого из осужденных при совершении убийства, разбоев и похищений, в том числе о том, что они не совершали каких-либо действий и не имеют отношения к этим преступлениям и о том, что их действия должны квалифицироваться как пособничество, являются необоснованными¹.

Похищение человека, совершенное с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия (п. «в» ч. 2 ст. 126 УК РФ), предполагает применение такого насилия, которое повлек­ло причинение тяжкого (за исключением ч. 4 ст. 111 УК РФ), средней тяжести (ст. 112 УК РФ) или легкого вреда здоровью потерпевшего (ст. 115 УК РФ).

Под угрозой применения насилия следует понимать выраженное вовне намерение причинить потерпевшему смерть или вред его здоровью любой сте­пени тяжести. Угроза может быть адресована как к самому похищенному, так и к третьим лицам.

Похищение человека, совершенное с применением оружия или пред­метов, используемых в качестве оружия (п. «г» ч. 2 ст. 126 УК РФ), предпо­лагает совершение похищения человека, сопряженное с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия.

Оружие представляет собой устройства и предметы отечественного и иностранного производства, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели^{[162] [163]. К предметам, используемым в качестве оружия, отно­сятся любые предметы, которыми потерпевшему могли быть причинены телес­ные повреждения, опасные для жизни или здоровья (перочинный или кухонный нож, бритва, ломик, дубинка, топор, ракетница и т. и.), а также предметы, пред­назначенные для временного поражения цели (например, механические распы­лители, аэрозольные и другие устройства, снаряженные слезоточивыми и раз­дражающими веществами).}

Под применением оружия или предметов, используемых в качестве ору­жия, следует понимать как непосредственное использование указанных пред­метов для физического воздействия на потерпевшего, так и с целью психиче­ского воздействия (например, направление оружия на потерпевшего или вы­стрел в воздух). В то же время лишь демонстрация оружия, высказывание намерения причинить вред, не сопровождающиеся действиями, свидетельству­ющими о намерении виновного реально применить оружие, не могут считаться «применением».

Похищение человека, совершенное в отношении заведомо несовершен­нолетнего (п. «д» ч. 2 ст. 126 УК РФ), предполагает совершение похищения

лица, не достигшего возраста 18 лет, при условии, что виновный достоверно знал о возрасте потерпевшего или внешний облик потерпевшего лица явно сви­детельствовал о его возрасте.

Похищение человека, совершенное в отношении женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности (п. «е» ч. 2 ст. 126 УК РФ), предполагает знание виновного о беременности потерпевшей из ка­ких-либо источников либо исходя из внешнего вида.

Похищение человека, совершенное в отношении двух или более лиц (п. «ж» ч. 2 ст. 126 УК РФ), представляет собой действия виновного, состоя­щие в одновременном или последовательном похищении нескольких человек, независимо от того, связаны ли совершаемые преступления единством умысла, мотива, намерений, при условии, что ни за одно из похищений виновный ранее не был осужден¹.

Похищение человека, совершенное из корыстных побуждений (п. «з» ч. 2 ст. 126 УК РФ), предполагает совершение похищения человека в целях получения материальной выгоды, что может выражаться и в избавлении от ма­териальных затрат. Если похищение сопряжено с требованием о передаче денег или иного имущества, то содеянное следует квалифицировать по совокупности ст. 126 и 163 УК РФ^{[164] [165].}

Ответственность за похищение человека, повлекшее по неосторожно­сти смерть потерпевшего или иные тяжкие последствия, предусмотрена в п. «в» ч. 3 ст. 126 УК РФ. По данному признаку уголовная ответственность наступает при наличии умысла по отношению к похищению и неосторожности по отношению к смерти или иным тяжким последствиям. Форма вины двойная: наличие умысла по отношению к деянию и неосторожности по отношению к по­следствиям. В целом такое преступление признается совершенным умышленно.

К иным тяжким последствиям относят причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью, самоубийство потерпевшего, наступление психиче­ского расстройства и пр.

Так, по и. «в» ч. 3 ст. 126 УК РФ были квалифицированы действия А., Д. и К., которые планировали похитить Л. с целью последующего завладения ее квартирой. Для реализации своих намерений А., Д. и К. подъехали к дому по­терпевшей, применив насилие, вывели ее из квартиры, затолкали в машину и перевезли в другую квартиру, где и стали удерживать. Пытаясь освободиться из плена, Л. выпрыгнула из окна квартиры, получив повреждения, которые оцене­ны как тяжкий вред здоровью^[166].

Согласно примечанию к комментируемой статье лицо, добровольно осво­бодившее похищенного, освобождается от уголовной ответственности, если в его действиях не содержится иного состава преступления.

Данное основание освобождения от уголовной ответственности имеет важное превентивное значение, означает, что похититель, осознающий воз­можность дальнейшего удержания потерпевшего, сознательно отказывается от дальнейших действий и добровольно отпускает похищенного, имея при этом реальную возможность удерживать потерпевшего дальше. Мотивы доброволь­ного освобождения потерпевшего не имеют значения: боязнь уголовной ответ­ственности, жалость к потерпевшему, раскаяние и пр. Освобождение похищен­ного, обусловленное достижением виновным преступного результата, ради ко­торого совершалось это преступление, нельзя квалифицировать как доброволь­ное освобождение.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Россий­ской Федерации отвергла доводы жалоб адвокатов осужденных Д. и С. о том, что последние на основании примечания к ст. 126 УК РФ подлежат освобожде­нию от уголовной ответственности как лица, добровольно освободившие по­хищенного М., и указала следующее: «Из вердикта коллегии присяжных засе­дателей следует, что осужденные удерживали потерпевшего М. до выполнения всех их требований по отчуждению принадлежащих потерпевшему квартир и завладения деньгами от их продажи. После того, как условия, явившиеся целью похищения потерпевшего М., были полностью выполнены, он был освобожден. При таких обстоятельствах судебная коллегия не может согласиться с доводами в защиту осужденных о добровольном освобождении потерпевшего М.»^[167].

Если в действиях лица, добровольно освободившего похищенного, со­держится состав иного преступления, например, незаконного приобретения оружия, уничтожения имущества потерпевшего или причинения вреда его здо­ровью, то субъект несет ответственность за эти преступления по соответству­ющим статьям УК РФ.

Похищение человека необходимо отграничивать от захвата заложника (ст. 206 УК РФ). При внешнем формальном сходстве рассматриваемых соста­вов можно назвать несколько их принципиальных различий:

- у этих деяний различны основные объекты (при захвате заложника им является общественная безопасность, а не личная свобода, как при похищении человека);

- различны способы осуществления преступления, а также содержание выдвигаемых требований (если таковые выдвигаются);

- при похищении человека требования не выдвигаются или не афиширу­ются, виновный стремится совершить это преступление втайне, в том числе и от органов власти, тогда как при захвате заложника, напротив, виновный стре­мится сделать содеянное достоянием широкого круга лиц, в том числе и вла­стей, для достижения преследуемых виновным целей.

3.3.