§ 4. УЯСНЕНИЕ СОДЕРЖАНИЯ СОСТАВА

1. Конструкция состава преступления есть лишь его форма, а для применения закона необходимо глубоко знать содержание состава и каждого из его признаков.

Под содержанием состава мы понимаем совокупность обра­зующих его признаков.

Процесс уяснения содержания состава может быть рассмот­рен с логической, психологической и правовой точки зрения.

Что касается логических приемов уяснения содержания соста­ва, то они частично были освещены в предыдущих параграфах. Если диспозиция статьи Особенной части не описывает тех при­знаков состава, которые вытекают из его конструкции, мы должны обратиться к Общей части. Так как конструкция любого состава включает указание на возраст, вменяемость, отсутствие обстоятельств, исключающих ответственность, то эти признаки должны быть непременно установлены; описание их имеется в Общей части УК.

Но при этом возникает трудность, состоящая в том, Что неко­торые категории признаков, входящие в конструкцию состава, в Общей части хотя и упомянуты, но не раскрыты: например, из нее мы не сможем узнать, какова форма виновности при загряз­нении морской среды (ст. 252).

Узнать о том, что тот или, иной признак должен быть в дан­ном составе; мы можем из его конструкции. Однако конкретно охарактеризовать его на основе одной лишь конструкции невоз-

можно. Так, если в диспозиции описаны признаки последствия, признаки действия (бездействия) и субъективной стороны J_j упомянуты, мы можем судить о конструкции данного состава.

Для того чтобы получить это конкретное описание, т. е. полно стью уяснить содержание состава, необходимо обратиться к cut теме норм уголовного законодательства либо к официальном' (легальному или судебному) толкованию закона. Если же и эн источники не раскроют в достаточной мере содержания состава то придется основывать решение на неофициальном уяснениі его содержания. При этом необходимо использовать выводы юри дической науки.

Приведем несколько иллюстраций к сказанному.

Сопоставительный анализ системы норм закона предполагай сравнение анализируемой нормы с другими нормами и выявле­ние тех признаков, которые свойственны данному составу. Имен­но из сравнения нескольких составов мы делаем выводы о прису­щих им признаках.

Характерным примером может служить установление субъек­тивной стороны кражи, в частности решение вопроса о том, при­суща ли ей определенная цель. Попытка анализировать состав кражи в отрыве от других составов вряд ли приведет нас к пра­вильному выводу. Если же сопоставить этот состав с некоторы­ми смежными составами, то получится убедительный результат Сравним, например, кражу и угон автомашины. Объективная сто­рона, субъект и предмет этих преступлений могут быть совер­шенно идентичными. Об объекте мы заранее сказать ничего не можем, так как он определяется в данном случае целями пре­ступника. Субъективная сторона и при краже, и при угоне авто­машины характеризуется умыслом. Разница может быть лишь Л цели виновного: обратить автомототранспортные средства в своіО собственность или использовать их временно, как говорится Л законе, — “без цели хищения” (ст.

Если бы кража не характеризовалась специальной (корыст­ной) целью, то, как видно, она ничем не отличалась бы от угона. В постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 октяб­ря 1969 г. “О судебной практике по делам о преступлениях, связан­ных с нарушениями правил безопасности движения и экс­плуатации транспортных средств, а также с их угоном (ст. ст. 211 — 212' УК РСФСР)” подчеркнуто, что при рассмотрении дел об угоне машин “суды должны в каждом случае тщательно выяс­нить, какую цель преследовал виновный, совершая угон”^[78]. Таким образом, в данном случае признак состава кражи (цель) уясняет­ся при помощи систематического толкования закона.

Путем толкования статей УК в системе Особенной части уяс­няются многие признаки. Сравнение двух или более составов меж­ду собой выявляет различие между ними, а это различие и выра­жается в том или ином конкретном признаке.

Может ли производиться сопоставительный анализ правовых норм вне рамок уголовного законодательства? Представляется, что может, но лишь в том случае, если речь идет не о разграничении преступлений внутри Особенной части УК, а об уяснении призна­ков состава преступления, отличающих его от других правонару­шений (гражданско-правовых, административных и др.).

В качестве примера использования положений науки для уяснения состава сошлемся на установление признаков преступ­ного бездействия. Из теории уголовного права известно, что для всякого случая преступного бездействия характерным признаком состава является возможность совершить требуемое от данного лица действие. Нередко закон прямо указывает на это, употребляя такие выражения, как “имел возможность оказать помощь” (ст. 125), “помощь могла быть оказана” (ст. 270), или ссылаясь на необходимость установления отсутствия “уважительных причин” (ст. 337). Но в большинстве статей УК, предусматривающих от­ветственность за преступное бездействие, подобных указаний нет.

бездействие, а следовательно, является признаком состава преступ­ления. Это отчасти вытекает из толкования ст. ст, 24 и 28 УК,

устанавливающих ответственность только за такие обществе^ опасные действия и бездействие, которые совершены по воле _fil новного. Более строго это требование сформулировано в τeop₁, уголовного права¹.

Примером объективной невозможности исполнить требуем действие служит следующее дело. Получив в период отбыванл наказания в местах лишения свободы разрешение на κρaτκocpoι ный выезд домой, С. не явился в исправительно-трудовое учре» дение по окончании 12-дневного отпуска и был за это осужде (по ст. 188-1 УК РСФСР). Однако выяснилось, что он не мс вернуться в срок, потому что был задержан во время отпускав подозрению в совершении преступления. Кассационная инстац ция отменила приговор за отсутствием состава преступления^{[79] [80].}

2. Вопрос о том, можно ли уяснить содержание состава, ощ раясь не только на прямо выраженные в законе признаки (] Особенной части, в Общей части или хотя бы в системе нор УК), но и на “подразумеваемые” или “латентные” (неявные признаки, которые устанавливаются при толковании закона ил научными исследованиями^[81], — это вопрос не простой, тем бола что он имеет социально-политическое значение.

С точки зрения задач укрепления законности целесообразно, чтобы все без исключения признаки состава были указаны ι уголовном законе^[82]. Если исходить из этой позиции, то вне право вых предписаний признаки состава установлены быть не могут Непременным условием признания тех или иных обстоятельств признаками состава преступления должна служить ссылка Ш закон, из которого они вытекают.

Однако для проведения такой категорической позиции л следственной и судебной практике необходимо, чтобы закон был достаточно совершенен.

ной политики, идеологии, социальной психологии и обществен­ной практики.

Иногда утверждают, что содержание признаков состава долж­но вытекать “из смысла” закона.

О необходимости выяснить социально-политический смысл уголовно-правовой нормы, ее целенаправленность упоминается в ряде работ. Полагая, что квалификация не может сводиться к уста­новлению “формального совпадения или несовпадения призна­ков деяния и той или иной правовой нормы”, Г.А. Левицкий, на­пример, писал, что она предполагает “раскрытие действительной общественно-политической сущности совершенного деяния и подлинного политического смысла применяемого закона”¹. В ра­боте, специально посвященной толкованию закона, А.С. Шляпоч­ников отмечал: “Задача толкования советского уголовного зако­на заключается в том, чтобы установить его смысл и этим выя­вить воплощенную в нем волю советского законодателя”^{[83] [84].}

Эти положения, взятые в контексте указанных работ, пред­ставлялись в то время очевидными, но когда к ним обращаешься сегодня, они выглядят слишком идеологизированными. Дело в том, что политика не должна доминировать над правом, опреде­лять его содержание. В приведенных высказываниях верно лишь то, что для уяснения содержания закона необходимо подчас мыс­ленно выйти за рамки правовой нормы и осознать социальные причины и предпосылки ее издания.

Выше отмечалось, что нормы права создаются не произволь­но. Они отражают объективные закономерности общественного развития. Выяснить смысл правовой нормы — это значит рас­крыть, какие именно общественные явления, объективные истори­ческие закономерности лежали в основе создания данной нормы, какую цель хотел достичь законодатель ее установлением. Только тогда мы можем правильно представить, система каких именно юридических признаков отвечает этой цели, как надо понимать те или иные выражения из текста закона.

Выяснение смысла закона не может и не должно приводить к расхождению его с текстом статей уголовного закона. Если мы

стремимся К строгому соблюдению законности, термин ^,*pacκp_bj тие смысла закона" следует понимать лишь как наиболее глуб₀ кое и правильное уяснение его буквы. Нельзя забывать, что ⅛ конечном счете применению подлежит закон, а не мотивы закона, не намерения законодателя. Раскрытие смысла закона — одна из сторон его уяснения, которое осуществляет каждый орган, приме­няющий закон. Раскрытие смысла не должно означать фактиче­ское изменение содержания закона, так как только законодатель вправе корректировать закон, приводя устаревший или неточный текст в соответствие со смыслом правового акта, с целью, пресле­довавшейся при издании нормы.

Представляется, что в интересах строжайшего соблюдения законности не следует хотя бы в малейшей степени поступаться этим правилом.

“Смысл нормы” не существует помимо закона: он всегда во­площен в совокупности признаков уголовно-правовой нормы (си­стемы норм). Выяснение смысла закона должно приводить к бо­лее правильному и полному пониманию всех признаков данного состава преступления. Смысл нормы безусловно влияет на квали­фикацию, но влияет не непосредственно, а через конкретные при­знаки состава. Поэтому выяснение смысла закона служит лишь первоначальным этапом поиска и уяснения конкретных юриди­ческих признаков, в которых этот смысл и находит свое прямое выражение. Может быть, слишком категорично, но по существу правильно писал Б.С. Никифоров: “Дух закона выражается в его букве и ни в чем другом выражаться не может”¹.

В иностранной правовой литературе встречаются различные позиции. Наряду с прагматическим пониманием .признаков нор­мы, при котором они отождествляются с буквальным текстом закона, существует иное истолкование этого соотношения, кото­рое особенно характерно для английского права. Смысл нормы понимается как нечто неуловимое и неопределенное, существую­щее вне ее текста. Юрист, применяющий закон, должен прибли­зиться к пониманию этого смысла, опираясь на обычай и судеб­ный прецедент².

^, Никифоров Б.С. Правовая культура и закон// Известия. 22 мая 1962 Г-

² Си. например: Кении К. Основы уголовного права. М., 1949; Дженкс Английское право. M., 1947.

Понимание содержания состава при уяснении смысла уго­ловно-правовой нормы, как и всякое познание, углубляется, ста­новится более полным. Это, однако, означает не проникновение в какую-то субстанцию, не имеющую отношения к закону, а более глубокое уяснение существенных свойств преступных деяний, существующих в реальной действительности и отраженных в правовых нормах.

Такой подход к уяснению состава тесно связан с задачей стро­гого соблюдения и дальнейшего укрепления законности. В насто­ящее время, когда в нашем уголовном законодательстве последо­вательно проведен принцип: “Нет преступления без указания в законе”, признаки состава не могут быть добавлены или исклю­чены из него по воле, лица, применяющего закон. Иное решение этого вопроса означало бы, что суд стоит выше закона.

3. Логические и правовые аспекты уяснения содержания со­става отражают общие механизмы мыслительной деятельности человека, но при этом, однако, они не учитывают особенностей личности конкретного следователя, прокурора и судьи, не рас­крывают содержания психических процессов, протекающих в его сознании, на дают представления о реальной мыслительной дея­тельности. А между тем именно знание этих процессов дает воз­можность более глубоко понять причины ошибок, допускаемых при применении закона, и способствовать улучшению практи­ческой деятельности.

С точки зрения психологии процесс квалификации входит в содержание мыслительной деятельности юриста, применяющего закон, и, следовательно, подчиняется всем присущим этой деятель­ности закономерностям. Вместе с тем в нем есть некоторые осо­бенности, отличающие его от других форм мыслительной деятель­ности юриста (например, от процесса выбора и назначения меры наказания).

Специфика мыслительного процесса при квалификации пре­ступления заключается не толькр в особом содержании разреша­емой задачи, но и в тех операциях, которые обычно при этом применяются. Наиболее характерной из них является сравнение, протекающее в рамках так называемого узнавания (опознания образов).

Предварительным этапом для узнавания является обучение. К нему относится и уяснение содержания нормы.

Процесс обучения включает: а) ознакомление человека с обвею тами (классами объектов), которые он должен научиться разли­чать и опознавать; б) выделение отличительных признаков этих классов; в) сравнение этих признаков и соответственно разгра­ничение классов объектов, которым они принадлежат; г) запоми­нание признаков соответствующих классов¹.

Усвоение признаков (обучение) происходит как в результате целенаправленного педагогического процесса, так и стихийно. При целенаправленном обучении (например, при получении юриди­ческого образования) юрист овладевает сразу обобщенными и суммированными сведениями о признаках различных составов преступлений. Так, в процессе изучения курса уголовного права студент усваивает квалификацию преступлений (разделение их по главам и статьям Особенной части Уголовного кодекса) и запоминает их основные признаки. Тем самым достигается основ­ная цель обучения — формирование представлений о том, чем именно различные классы объектов различаются между собой.

Стихийное обучение (например, в практической деятельнос­ти юриста) происходит более сложным путем. При наблюдении различных классов объектов — разных видов преступлений че­ловек сам устанавливает их признаки, выделяет повторяющиеся и существенные, а также отделяет те классы объектов, в которых эти признаки не встречаются. Общее представление о содержа­нии состава того или иного преступления и его отличии от дру­гих составов складывается постепенно. Для этого необходимо изучить достаточно большое число преступлений, относящихся К различным видам. “Следует учитывать не только разнообразие характеристик объектов разных классов по данному признаку, но и степень однообразия характеристик объектов одного и того же класса”². Лишь в результате такой достаточно сложной мысли­тельной работы формируются общие представления о содержа­нии состава того или иного преступления.

В настоящее время, когда почти все юристы-практики имеют высшее образование, стихийное обучение в чистом виде почти не встречается. Однако процесс усвоения признаков составов престул-

‘ См. например: Шехтер М.С. Психологические проблемы узнавания М > 1967. С. 10, и др.

’ БонгардМ.М. Проблема узнавания. М., 1967. С. 42.

лений далеко не сводится и к одному целенаправленному обуче­нию. Уже в вузе студент усваивает признаки уголовно-правовых норм не только из специальной литературы или лекций препода­вателя, но и из собственного опыта во время посещения судебных заседаний, чтения уголовных дел, прохождения производственной практики и др. Стихийное обучение вступает в свои права во вре­мя практической работы следователя, судьи и прокурора. Однако здесь, в свою очередь, имеются и элементы целенаправленного воз­действия как в форме разъяснений вышестоящих судебных и про­курорских органов по конкретным делам или категориям дел, так и в виде различных мероприятий производственной учебы (лек­ции, семинары, краткосрочные курсы и т. д.).

Всякое обучение предполагает следование определенным об­разцам поведения или получение собственного опыта в результа­те “проб и ошибок”. Целенаправленное обучение контролируется педагогом. В стихийном процессе такой контроль осуществляется самой практикой. Представление о содержании того или иного состава преступления может закрепиться в сознании и превра­титься в эталон лишь тогда, когда оно будет проверено и каким- либо путем подтверждено. Для практического работника юсти­ции наилучшим подтверждением обычно служит решение выше­стоящей инстанции, согласившейся с его выводами по уголовному делу. Впрочем, отмена или изменение их вышестоящим органом тоже определенный урок, подчас свидетельствующий о неправиль­ном усвоении содержания состава. Таким образом, роль “учите­ля” для юриста-практика выполняет не столько ученый-специа­лист, сколько повседневная юридическая практика.

Материал обучения во время практической работы юриста все время пополняется и изменяется, что приводит, в свою оче­редь, к изменению “эталонов” — представлений о признаках раз­личных видов преступлений. Не всегда эти представления стано­вятся более точными и правильными; иногда, к сожалению, про­исходит обратный процесс — утрата некоторых существенных признаков. Отрицательную роль при этом играет, в частности, из­вестное “однообразие” практики, в результате чего возникают уп­рощенные, шаблонные представления, неточно отражающие дей­ствительное содержание состава того или иного преступления. Например, если в течение ряда лет среди преступлений, квали­фицируемых по ст, 160 УК, встречались только хищения, совер-

шенные должностными лицами, у конкретного следователя, про- курора или судьи может образоваться суженное, неполное пред­ставление о содержании этой нормы как якобы не предусматри­вающей хищения, совершенного частным лицом, которому было вверено государственное имущество. Это свидетельствует о том, что у таких лиц “эталон” состава, в свое время, возможно, пра­вильно усвоенный в вузе, с течением времени исказился, и если подобный случай хищения вдруг встретится в жизни, квалифика­ция его может вызвать неожиданные затруднения.

Гарантией глубокого усвоения требований права является со­единение теории и практики. У юриста постоянное совершен­ствование практической деятельности должно сочетаться с по­вышением теоретических знаний, с ознакомлением со всеми дос­тижениями юридической науки.

Вопросы и упражнения

1. Имеется ли, по вашему мнению, состав преступления в случае приготовления к преступлению? При покушении? При соучас­тии? В случае добровольного отказа от доведения преступления до конца? Если да, то где содержатся признаки этих составов?

2. Укажите составы преступлений, различающиеся между со­бой только по одному признаку объективной стороны; субъек­тивной стороны; объекта преступления. Имеются ли в действую­щем законодательстве составы, идентичные по всем признакам, кроме субъекта преступления?

3. Назовите группы составов преступлений, имеющих одина­ковые конструкции. Чем эти составы различаются между собой?

4. Дайте определения понятия диспозиции а) нормы; б) ста­тьи-Особенной части УК. Как они соотносятся со следующими понятиями: гипотеза; юридический факт; состав преступления; санкция?

5. Перечислите признаки составов следующих преступлений: хищение предметов, имеющих особую ценность (ст. 164 УК); до­ведение до самоубийства (ст. 110); принуждение к изъятию орга­нов или тканей человека для трансплантации (ст. 120); наруше­ние неприкосновенности частной жизни (ст. 137); незаконное задержание (ч. 1 ст. 301). Укажите, откуда вы почерпнули сведе­ния о субъекте, объекте, объективной и субъективной сторонах этих преступлений.

6. Какова, по вашему мнению, цель включения^ уголовное законодательство норм об уголовной ответственности за неза­конное использование товарного знака (ст. 180 УК); провокации взятки или коммерческого подкупа (ст. 304). В связи с этим что вы могли бы сказать о субъектах названных преступлений? На каких нормах закона основывается ваше мнение?

7. Считаете ли вы правильным ограничительное истолкова­ние ст. 148 (“Воспрепятствование осуществлению права на сво­боду совести и вероисповеданий”) в том смысле, что субъектом ■, этого преступления является только должностное лицо? То же относительно ст. 249 (“Нарушение ветеринарных правил и пра­вил, установленных для борьбы с болезнями и вредителями ра­стений”). Обоснуйте свое мнение ссылками на закон.

8. Один или несколько составов преступлений описаны в сле­дующих статьях УК: 141 (“Воспрепятствование осуществлению избирательных прав или работе избирательных комиссий”); 162

ч. 2 (разбой при отягчающих обстоятельствах); 178 (“Монополи­стические действия и ограничение конкуренции”); 276 (“Приве­дение в негодность транспортных средств или путей сообщения”); 294 (“Воспрепятствование осуществлению правосудия и произ­водству предварительного расследования”); 323 (“Противоправ­ное изменение Государственной границы Российской Федерации). Мотивируйте свои ответы.