<<
>>

§ 4. Субъективная сторона лжепредпринимательства

Как было показано в § 3 главы 1 настоящего исследования, субъективная сторона - наименее урегулированный в ст. 173 УК элемент состава преступления. Прежде всего, это относится к определению формы вины. Норма сформулирована таким образом, что в ней отражен лишь момент возникновения целей деятельности и указан негативный для публичного порядка результат. Законодательная конструкция состава лжепредпринимательства, связывая цели данного преступления с получением кредитов, освобождением от налогов, извлечением имущественной выгоды или прикрытием занятия запрещенной деятельностью, не возводит причинение крупного ущерба в специальную цель.
Однако, как известно, в материальных составах субъективную сторону преступления характеризует в основном психическое отношение лица к последствиям.

Анализируя ст. 173 УК, проф. А.В. Наумов пишет: «Субъективная сторона (лжепредпринимательства — М.К.) характеризуется умышленной виной (прямой умысел) и специальной целью. Лицо осознает, что создает коммерческую организацию без намерения осуществлять предпринимательскую или банковскую деятельность, предвидит причинение крупного ущерба гражданам, организациям или государству и желает этого. В качестве целей лжепредпринимательства диспозиция ст. 173 называет: 1) получение кредитов; 2) освобождение от налогов; 3) извлечение иной имущественной выгоды; 4) прикрытие запрещенной деятель-

237

ности».

Безусловно, психическое отношение лица к созданию коммерческой организации не может быть иным как в форме прямого умысла. Н.А. Деуленко правильно конкретизирует данное положение: «умысел должен быть заранее возникшим и заранее обдуманным и направленным

Наумов А.В. Практика применения Уголовного кодекса Российской Федерации: комментарий судебной практики и доктринальное толкование. - Волтерс Клувер, 2005 г.

на создание коммерческой организации без намерения осуществлять предпринимательскую или банковскую деятельность» .

Однако лжепредпринимательство, как уже отмечалось, является преступлением с материальным составом. В преступлениях с материальным составом наряду с деянием в качестве признака состава преступления обязательно указываются последствия, и данное преступление считается оконченным с момента наступления предусмотренных уголовным законом общественно опасных последствий. Совершение деяния, не повлекшего последствий, указанных в диспозиции уголовно- правовой нормы, не влечет за собой применение мер уголовно- правового характера за отсутствием состава преступления. В диспозиции ст. 173 УК слова «причинившее крупный ущерб'гражданам, организациям или государству» характеризуют лжепредпринимательство как преступление с материальным составом, что требует выяснения психического отношения субъекта к указанному последствию.

Данное положение дало основание многим ученым разделить психическое отношение субъекта к совершению данного преступления на две составляющие:

а) по отношению к созданию фиктивной организации;

б) по отношению к последствиям.

Используя такой подход, отдельные авторы, ссылаясь на ст. 27 УК («Ответственность за преступление, совершенное с двумя формами вины»), полагают, что лжепредпринимательство характеризуется двойной формой вины: прямым умыслом по отношению к действиям (т.е. к созданию коммерческой организации) и неосторожностью по отношению к

239

последствиям.

Данная позиция, на наш взгляд, противоречит закону.

К уголовно- правовой характеристике лжепредпринимательства ст. 27 УК не имеет отношения. Она распространяется на случаи, когда при совершении умышленного преступления причиняются тяжкие последствия, которые по закону влекут более строгое наказание и которые не охватывались умыслом лица. То есть, в данной норме речь идет о квалифицированных составах преступления. Применительно к основному составу нельзя говорить о двух формах вины, поскольку деяние само по себе без последствий преступным не является. Оно способно повлечь дисциплинарную или административную ответственность. При лжепредпринимательстве отсутствие предусмотренного последствия (крупный ущерб гражданам, организациям или государству) означает отсутствие состава преступления, предусмотренного ст. 173 УК.

По этой же причине трудно согласиться с Т.В. Досюковой, которая указывает, что субъективная сторона лжепредпринимательства характеризуется прямым умыслом по отношению к созданию ложной коммерческой организации и прямым или косвенным умыслом по отношению к последствиям. При этом автор утверждает, что в диспозиции ст. 173 УК механически соединены усеченный и материальный составы. Из цепочки «создание - деятельность - причинение ущерба» выпало главное звено - деятельность, которым и может быть причинен ущерб любого размера. Если бы слова «с целью» были отнесены к причинению ущерба, то можно было бы говорить о прямом умысле лжепредпринимательства. Но в данном случае цель указана только по отношению к созданию (регистрации) коммерческой организации.126

По отношению к последствиям одна группа авторов считает, что лжепредпринимательство может совершаться как с прямым, так и с косвенным умыслом. В одной из своих статей И.Г. Рогозина пишет, что при лжепредпринимательстве «виновный осознает общественно опасный характер своей деятельности и (при прямом умысле) желает причинить крупный ущерб либо (при косвенном умысле) не желает наступления

результатов своих действий, но сознательно допускает возможность

241

причинения вреда третьим лицам или государству» .

Субъект лжепредпринимательства, как правило, не имеет четкого представления о возможных размерах причиняемого им вреда, а крупный ущерб, как известно, имеет строго определенные границы. Цель преступника - получение наибольшей выгоды. Поэтому, как считают некоторые криминалисты, представляющие в основном позицию Верховного Суда России, субъект лжепредпринимательства действует с косвенным умыслом, так как предвидит возможность наступления ущерба от таких действий, но, не желая его как самоцель, сознательно допускает его или относится к нему безразлично.127

Если бы изначально в деянии лица присутствовал прямой умысел на причинение крупного ущерба, пишет Т.Д. Устинова, то преступление было бы направлено против интересов собственности, а формой его выражения были бы разновидности хищения, при которых происходит непосредственное завладение имуществом. При отсутствии признаков хищения, когда имущество собственника остается нетронутым, но не пополняется за счет необходимых поступлений от иных субъектов, находящихся с ним в определенных экономических или иных гражданско- правовых связях, можно было бы говорить о причинении имущественного ущерба без признаков хищения. Это, по мнению Т.Д. Устиновой, позволяет отграничить от лжепредпринимательства мошенничество, при котором цель - завладение имуществом, и она совпадает с желанием причинить имущественный ущерб. В обоснование своей точки зрения автор приводит следующий пример.

Обналичивая через созданную организацию деньги иных субъектов предпринимательской деятельности и получая за это определенный процент от совершаемых мнимых сделок, лицо не может заранее определить, сколько предприятий обратится к

243

нему, какое они предложат вознаграждение за оказанные услуги. .

Умысел должен объективироваться, например, в отсутствии фактической деятельности по производству продукции, выполнению работ, оказанию услуг. Например, Ю.И. Скуратов, В.М. Лебедев, Гончаров Д. В. говорят о бездействии, которое выражается в невыполнении обязанностей, вытекающих из учредительных документов коммерческой организации, в течение времени, которое необходимо и достаточно для исполнения этих обязанностей в соответствии с обычаями делового оборо-

244

та.

Однако такие доводы вряд ли обоснованы. Руководители организации могут сослаться на неблагоприятность экономической конъюнктуры, нерешенность отдельных административных вопросов и т.д. Кроме того, обычаи делового оборота в принципе не могут содержать какие- либо четкие временные рамки для начала осуществления предпринимательской деятельности. Кроме того, после регистрации созданного юридического лица его руководство осуществляется исполнительным органом, который формируется учредителями. Цели учредителей и руководителей могут расходиться.

Ряд авторов делает вывод о невозможности рассматривать желание осуществлять предпринимательство либо воздерживаться от него в качестве основания для решения вопроса об уголовной ответственности за лжепредпринимательство. Отмечается, что по действующему закону, осуществление лжефирмой предпринимательской деятельности хотя бы в незначительном объеме, уже не позволяет привлечь учредителей такой структуры к ответственности по ст. 173 УК.128

Другие исследователи убеждены, что осуществление некоторого объема предпринимательской деятельности может и должно иметь место, хотя бы для прикрытия запрещенной деятельности.129 Но тут мы снова сталкиваемся с препятствием в виде указания в ст. 173 УК на отсутствие намерения осуществлять предпринимательскую или банковскую деятельность. С одной стороны вполне понятно, что вести минимальную деловую активность необходимо для целей прикрытия, с другой стороны также очевидно, что делать это без соответствующих намерений невозможно.

В самом деле, сводить суть лжепредпринимательства к отсутствию намерения осуществлять предпринимательскую или банковскую деятельность или, по крайней мере, называть этот признак одним из главных вряд ли целесообразно. В момент регистрации субъекта предпринимательства намерение осуществлять предпринимательскую или банковскую деятельность может действительно отсутствовать, что проявляется в действиях созданного юридического лица (например, когда специально создается фирма для перевода через нее крупной суммы денег). Но может и наличествовать (например, для прикрытия уклонения от уплаты налогов, фирма, созданная для перекачки на ее счета прибыли от деятельности другой организации, должна заниматься хоть каким-то видом предпринимательской деятельности, дабы сократить количество оснований для подозрений со стороны контролирующих органов).

С.А. Жовнир справедливо считает, что по существующей редакции ст. 173 УК невозможно составить правильное суждение о характере

О Л"7

субъективной стороны лжепредпринимательства. С одной стороны мы не можем делать различия психическим отношением к деянию и его последствиям в материальном составе преступления. С другой стороны, по вышеуказанным причинам прямого умысла на причинение крупного ущерба у лжепредпринимателя нет, но законодателем указаны цели данного преступления в качестве обязательного признака, что в свою очередь указывает на прямой умысел. Получается замкнутый круг, который невозможно разорвать без изменения текста закона.

Безусловно, психика человека является одной из важнейших и сложнейших для изучения областей научного познания мира. Уголовное право, имея дело с максимально деструктивной по отношению к социуму стороной человеческой деятельности, основывается на положениях специальных наук в области изучения поведения людей с «внутренней» стороны, т.е. с точки зрения процессов, проходящих в психике человека.

Достижения психологии, психиатрии и других специальных наук во всех их направлениях и подробностях, разумеется, не требуются для целей уголовного права как науки и правовой отрасли. Необходимы лишь те фундаментальные положения, которые могут объяснить закономерности в девиантном поведении людей. Именно они позволяют сформировать систему уголовного права с учетом субъективного элемента и с большим успехом противостоять преступности.

Современное уголовное право использует весьма схематичное представление о психических основах человеческой активности, иногда сильно отличающееся от того, как принято в специальных науках. Правовая наука вычленяет ту часть субъективного в поведении человека, которая имеет значение для квалификации совершенного преступления и индивидуализации ответственности. Так, в уголовном праве мотиву цель рассматриваются как факультативные признаки преступления. Они как бы отделены от вины. Хотя именно во взаимосвязи цели и мотива психологами видится основа всякого поступка.248

В предложенной в настоящем диссертационном исследовании дефиниции лжепредпринимательства субъективную сторону состава пре- ступления характеризует направленность умысла виновного на извлечение имущественной выгоды в крупном размере или на прикрытие запрещенной уголовным законом деятельности.

Установление уголовной ответственности за совершение деяния, направленного на достижение определенного результата, практикуется российским законодателем. По действующему УК, например, уголовно- противоправными являются действия: -

направленные на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а равно направленные на насильственное изменение конституционного строя Российской Федерации (ст. 278 - «Насильственный захват власти или насильственное удержание власти»); -

направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации (ст. 282 - «Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства»); -

направленные на полное или частичное уничтожение национальной, этнической, расовой или религиозной группы как таковой путем убийства членов этой группы, причинения тяжкого вреда их здоровью, насильственного воспрепятствования деторождению, принудительной передачи детей, насильственного переселения либо иного создания жизненных условий, рассчитанных на физическое уничтожение членов этой группы (ст. 357 - «Геноцид»).

Особенностью субъективной стороны этой группы преступлений является то, что они совершаются только с прямым умыслом и признаются оконченными с момента совершения указанных в законе действий. Последствия не отнесены к обязательным признакам упомянутых составов преступлений. Фактическое наступление последствий требует, как правило, дополнительной квалификации деяния по соответствующим статьям УК.

Так, преступление, предусмотренное ст. 282 УК, признается оконченным с момента осуществления публичных (или появления в средствах массовой информации) высказываний, направленных на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды, независимо от того, возникло или нет у кого-либо чувство вражды к определенной расе, национальности, религии.

С субъективной стороны преступление совершается только с прямым умыслом. Виновный сознает опасность и направленность своих действий на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды и желает совершить их публично или с использованием средств массовой информации.

Цель указанных действий законодателем не указана. Некоторые ученые полагают, что виновный может «преследовать различные цели, что не влияет на квалификацию данного преступления».130 По мнению других, цели вытекают из направленности действий - разжечь национальную, расовую или религиозную вражду, унизить национальное достоинство, показать превосходство или неполноценность по признаку их

~ 250

отношения к религии, национальной или расовой принадлежности.

Большинству авторов более предпочтительной представляется вторая позиция. Признаки, характеризующие способ совершения этого преступления - публичность и использование средств массовой информации, свидетельствуют о наличии цели возбуждения национальной, расовой или религиозной вражды. Мотивы же таких действий различны: от политических, националистических, до - личных, корыстных. Эти мотивы на квалификацию не влияют, но должны учитываться при индивидуализации наказания, так как мотив национальной, расовой, религиозной ненависти или вражды отнесен законодателем к числу обстоятельств, отягчающих наказание (п. «е» ст. 63 УК).131

В предложенной диссертантом дефиниции, определяющей лжепредпринимательство как использование статуса субъекта предпринимательства в противоправной деятельности, направленной на извлечение имущественной выгоды в крупном размере, а равно на прикрытие запрещенной уголовным законом деятельности, субъективная сторона может характеризоваться только прямым умыслом. Законодательное определение умысла, приведенное в ст. 25 УК, рассчитано лишь на так называемые преступления с материальным составом, т.е. на те, в объективную сторону которых включается наступление преступных последствий, указанных в диспозиции закона. Применительно же к преступлениям с формальным составом, т.е. к тем, объективная сторона которых характеризуется общественно опасным деянием (действием или бездействием), умысел отличается осознанием лицом общественно опасного характера своих действий (бездействия) и желанием их совершения. Предвидения наступления общественно опасных последствий в этом случае не требуется, так как эти последствия находятся за пределами состава преступления. Это означает, что преступления с материальным составом могут быть совершены как с прямым, так и с косвенным умыслом, а преступления с формальным составом, к которым следует отнести и лжепредпринимательство, только с прямым умыслом.

Таким образом, на основании научного анализа субъективной стороны такого состава преступления как лжепредпринимательство, можно сделать следующие выводы. 1.

Действующая редакция ст. 173 УК с точки зрения субъективных признаков состава преступления несовершенна, что не способствует законности ее применения и приводит к различным подходам к определению субъективной стороны лжепредпринимательства, ни один из которых нельзя признать бесспорным. 2.

В рамках предлагаемого способа реформирования уголовной ответственности за лжепредпринимательство, в основе которого лежит не сам результат, а направленность деяния на достижение определенного результата - на извлечение имущественной выгоды в крупном размере, а равно на прикрытие запрещенной уголовным законом деятельности, (формальный состав), субъективная сторона может характеризоваться только прямым умыслом. 3.

Поскольку рассматриваемое преступление должно отражать его направленность на достижение двух возможных результатов, его мотивы также должны быть дифференцированы. Использование статуса субъекта предпринимательства в деятельности, направленной на извлечение имущественной выгоды в крупном размере, свидетельствует о наличии корыстного мотива. Однако если статус субъекта предпринимательства используется для прикрытия запрещенной уголовным законом деятельности, мотив преступления должен определяться по тому преступлению, которое прикрывается. 153

<< | >>
Источник: КОВЯРОВ МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ. Диссертация. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ЛЖЕПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА. Москва . 2008

Еще по теме § 4. Субъективная сторона лжепредпринимательства:

- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -