3) Действительность общественно опасного посягательства

Это третье условие правомерности необходимой обороны. Оно означает, что необходимая оборона допустима лишь против реального, существующего в действительности посягательства. Признак действительности посягательства позволяет провести разграничение между необходимой обороной и мнимой обороной.

«Вопрос о мнимой обороне теснейшим образом связан с понятием необходимой обороны, потому что при мнимой обороне так же, как и при необходимой обороне, человек руководствуется лишь одним намерением - отразить общественно опасное посягательство, т.е. пресечь преступную деятельность виновного».

Но если необходимая оборона отражает действительное, существующее в наличности общественно опасное посягательство, и данные действия лица признаются общественно полезными, то при мнимой обороне последнее определение отсутствует, т.к. реального посягательства на охраняемые законом интересы не существует.

Пленум Верховного Суда СССР относит к мнимой обороне такие случаи, «когда отсутствует реальное общественно опасное посягательство и лицо лишь ошибочно предполагает наличие такого посягательства. В тех

случаях, когда обстановка происшествия давала основание полагать, что совершается реальное посягательство, и лицо, применившее средства защиты, не осознавало и не могло осознавать ошибочность своего предположения, его действия следует рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны».

По мнению Паше-Озерского Н.Н. «мнимая оборона - это оборона против воображаемого, кажущегося, но в действительности не существующего посягательства, то есть результат ошибки».

Профессор Т.Г. Шавгулидзе считает, что это определение нуждается в уточнении. «Дело в том, - пишет он, - что вопрос о мнимой обороне (в уголовно-правовом смысле) ставится не во всех случаях, когда лицо обороняется от несуществующего нападения, а лишь тогда, когда лицо в результате такой «обороны» причиняет вред «посягающему».

Аналогично мыслит также профессор Н.Д. Дурманов: «Мнимая оборона выражается в причинении вреда человеку, которого лицо, причиняющее вред, считает совершающим посягательство, чего в действительности нет».

Хотелось бы заметить, что подобного рода мнимая оборона имеется лишь тогда, когда «обороняющийся» добросовестно заблуждается не по своей вине. Если в силу сложившейся обстановки он имел достаточные основания полагать, что подвергается реальному нападению, и поэтому решил защищаться, то вины нет, а следовательно, отпадает и вопрос об уголовной ответственности. Действия, которые были правомерными в условиях реального общественно опасного посягательства, не могут быть поставлены в вину, если «обороняющийся» не только не сознавал, но и не мог сознавать ошибочности своего предположения о наличии нападения.

Его не за что наказывать, так как и при должной внимательности он не мог не принять кажущееся нападение за действительно происходящее.

Вечером, к квартире, в которой находились Редкин и Тришкин, подошла группа работников милиции, одетых в гражданскую форму. Один из них держал в руках палку. Редкин, приняв эту группу за лиц, пришедших для расправы с ним, позвал на помощь Тришкина, который табуреткой причинил легкие телесные повреждения без расстройства здоровью Ч. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ нашла, что Тришкин находился в состоянии мнимой обороны, так как сложилась такая обстановка, в которой у него ошибочно возникла уверенность в наличности общественно опасного посягательства.

В вышеуказанном Постановлении Пленума Верховного Суда СССР говорится, что «если лицо при мнимой обороне превысило пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности как за превышение пределов необходимой обороны»

Эту точку зрения не разделяет профессор Н.Н.

Профессор Т.Г. Шавгулидзе считает, что «если не существует состояния необходимой обороны, нет и возможности превышения ее пределов. При мнимой обороне можно говорить только о мнимых пределах мнимой обороны. Но перенесение в реальность мнимых пределов мнимой обороны и уравнение их с пределами необходимой обороны будет неправильно».

Думается, что такая позиция авторов является ошибочной. Вопрос о квалификации причинения вреда в состоянии мнимой обороны должен решаться по правилам о фактической ошибке, ее влиянии на форму вины. Вина при мнимой обороне отсутствует в отношении самого состояния, но не в отношении превышения пределов защиты, поэтому в случаях превышения пределов защиты лицо должно нести предусмотренную в таких случаях ответственность.

В вышеуказанном Постановлении Пленума Верховного Суда СССР говорится о том, что если лицо причиняет вред, не сознавая мнимости посягательства, но по обстоятельствам дела должно было и могло это сознавать, действия такого лица подлежат квалификации по статьям головного кодекса, предусматривающим ответственность за причинение вреда по неосторожности».1

Данная ситуация связана с субъективным критерием оценки обстоятельств дела. В Постановлении Пленума субъективный критерий выражен словосочетанием «должно было и могло сознавать», что означает способность конкретного лица при определенных обстоятельствах и при наличии у него необходимых личных качеств (жизненного опыта, образования и проч.) определить отсутствие реального посягательства, но этого не происходит и лицо причиняет вред, при этом полагая, что оно осуществляет защиту от общественно опасного посягательства. В этом случае уголовная ответственность данного лица наступает на общих основаниях и квалифицируется по статьям Уголовного кодекса предусматривающих ответственность за причинение вреда по неосторожности. При этом необходимо учитывать п. «ж» ст. 61 УК РФ и признать смягчающим наказание то обстоятельство, что преступление совершено при нарушении условий правомерности необходимой обороны.