Квалификация деяний, в силу малозначительности не представляющих общественной опасности

Принятием и закреплением решения о непредусмотренности установленных фактических обстоятельств хотя бы одним признаком состава преступления применение гипотезы нормы уголовного права завершается.

384

ственную опасность» .

При применении гипотезы нормы уголовного права специально выявлять общественную опасность деяния в отличие от его предусмотренное™ уголовным законом (запрещенности), конечно, нет необходимости, ибо иное означало бы «ревизию положений законо-

385

дателя» , криминализовавшего соответствующее поведение человека по установлении его общественной опасности. Вместе с тем наличие общественной опасности в конкретном деянии будет окончательно ясно лишь в результате принятия решения о предусмотренное™ (или непредусмотренности) установленных фактических обстоятельств содержащимся в гипотезе уголовно-правовой нормы признакам деяния, в силу малозначительности не представляющего общественной опасности, и обстоятельств, исключающих преступность деяния. Подобный подход к применению гипотезы может привести к сокращению ошибок, обусловленных чрезмерным вниманием, уделяемым в настоящее время составу преступления, решение о предусмотренности которым установленных фактических обстоятельств одновременно и важно и недостаточно для правильного применения гипотезы нормы уголовного права.

Так, Б. был осужден по ч. 3 ст. 30 и ч. 1 ст. 158 УК РФ. Он признан виновным в покушении на кражу чужого имущества за то, что 28 декабря 1997 г. взял шнурки и тюбик крема для обуви на общую сумму 54 руб. и, не оплатив их стоимость, покинул торговый зал магазина и только на выходе был задержан. Однако на момент совершения Б. вмененного деяния минимальный размер оплаты труда составлял 83. руб. 49 коп. При таких обстоятельствах, как отметила Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, действия Б., хотя формально и содержат признаки преступления, но в силу малозначительности и ст. 49 КоАП РСФСР не представляют общественной опасности^86.

Ошибка суда в данном случае, видимо, заключалась в том, что он переоценил значение состава преступления, сконцентрировав все свои усилия только на нем, и не проверил, предусмотрены или не предусмотрены установленные фактические обстоятельства, в частности, признаками деяния, в Силу малозначительности не представляющего общественной опасности. Такую проверку нужно обязательно делать в каждом случае применения гипотезы нормы уголовного права.

Квалификация деяния, в силу малозначительности не представляющего общественной опасности, должна происходить в соответствии с ч. 2 ст. 14 УК РФ. Вместе с тем при этом возникает сущест- венная неувязка.

Согласно распространенному мнению, деяния, в силу малозначительности не представляющие общественной опасности, могут Ь1ТЬ двух видов: а) не являющимися общественно опасными и

б) обладающими небольшой степенью общественной опасности345. Причем иногда отмечается, что формулировкой закона «по существу охватывается только первый вид деяния», а второму «дана недостаточно точная оценка»346. В то же время порой вообще не замечается первый вид деяния347.

На самом же деле точная оценка не дана в ч. 2 ст. 14 УК РФ ни одному виду деяний. В ней слова «не представляющее общественной опасности» и «малозначительность» характеризуют не одно и то же деяние. Первые — то, у которого общественная опасность отсутствует.

Однако практическая необходимость квалификации по ч. 2 ст. 14 УК РФ все-таки возникает. Она нужна в двух случаях: 1) для разграничения соответствующих преступлений и иных нарушений и 2)

для разграничения соответствующих преступлений и правомер? ных поступков. )*

В первом случае квалификация деяния, в силу малозначительно», сти не представляющего общественной опасности, происходит пре» жде всего по признакам соответствующих административных, дно? циплинарных или аморальных нарушений. Причем она существенно различается в зависимости от того, имеются или не имеются четки!

?0

нормативные предписания об отграничении названных нарушений от преступлений.

При наличии четких нормативных предписаний об отграничении от преступлений административных, дисциплинарных или аморальных нарушений названная квалификация похожа на квалификацию преступлений. Отличается она лишь тем, что решения о предусмотренности (или непредусмотренности) установленных фактических обстоятельств признаками соответствующих наруше-

~ / 390

нии основываются на другом (не уголовном ) отраслевом законодательстве или нормах нравственности.

Особый интерес в настоящее время приобрела квалификация как деяния, в силу малозначительности не представляющего общественной опасности, мелкого хищения чужого имущества. Дело в том, что новая редакция ст. 7.27 КоАП РФ предусматривает ответственность за такое хищение путем кражи, мошенничества, присвоения или растраты при отсутствии признаков преступлений, предусмотренных ч.

Необходимо отметить, что иногда практика и ранее шла по пути, отраженном сейчас в административном законодательстве. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ по делу Путинцева и Калиниченко посчитала недостаточным аргументом Для признания отсутствия уголовно-наказуемого хищения того, что по каждому эпизоду хищение совершалось на сумму, меньшую минимального размера оплаты труда. Причем было бы понятно, если бы мотивировалось это единством умысла виновных. Вместе с тем в качестве обоснования позиции последовала ссылка, в частности, на неоднократность краж, совершение их с проникновением в храни- лище и по предварительному сговору348.

Однако рисуется странная картина. С одной стороны, учитывая ЭДминистративно-правовое регулирование, квалифицирующие признаки трех хищений, «строго говоря, уже нельзя считать квалифицирующими», ибо «они уже приобретают значение признаков ос-

~ 392 г*

новного состава соответствующих преступлении» . С другой же стороны, в рамках действующей редакции ст. 158-160 УК РФ для основного состава преступления они все равно остаются квалифицирующими признаками. Отсюда законодатель по существу навел тень на плетень. Все остается по-прежнему: «Если хищение признается по размеру мелким, никакие обстоятельства, имеющие согласно уголовному закону квалифицирующее или особо квалифицирующее значение (незаконное проникновение в помещение, жилище или иное хранилище, организованная группа, многократная судимость за хищение и др.), не способны превратить это деяние в преступле-

393

ние» .

При отсутствии четких нормативных предписаний об отграничении административных, дисциплинарных или аморальных нарушений от преступлений349 задача перед квалификацией деяния, в силу малозначительности не представляющего общественной опасности, стоит не типичная.

Дело в том, что упомянутая задача в принципе должна стоять только перед законодателем. Лишь он в соответствии с ч. 2 ст. 2 УК РФ «определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями». Все остальные деяния следует считать иными нарушениями.

Разрешение фактически все-таки возникающей задачи о принятии решения, отражают ли установленные фактические обстоятельства общественную опасность, присущую преступлениям, почти полностью отдано на усмотрение правоприменительных органов. Критерий определения общественной опасности один (причем внелогический) — правосознание395. Суд, прокурор, следователь и дознаватель могут правильно квалифицировать деяние, в силу малозначительности не представляющее общественной опасности, только сознавая, что уголовная ответственность — самый суровый вид ответственности, следующий за общественно опасные деяния. Признание того или иного деяния малозначительным даже названо вопросом не права, а факта396.

Во втором случае квалификация деяния, в силу малозначительности не представляющего общественной опасности, происходит по признакам не предусмотренных в уголовном законодательстве (иных) обстоятельств, исключающих преступность деяния (исполнение закона, профессиональных функций, осуществление права, согласие потерпевшего и проч.). Задача здесь состоит в принятии решения, отражают ли установленные фактические обстоятельства общественную опасность вообще. Понятно, что разрешение и данной задачи базируется в настоящее время полностью вне уголовного законодательства. Скажем, в ч. 4 ст. 16 Закона от 5 июля 1995 г. «Об оперативно-розыскной деятельности» установлено, что «при защите жизни и здоровья граждан, их конституционных прав и законных интересов, а также для обеспечения безопасности общества и государства от преступных посягательств допускается вынужденное причинение вреда правоохраняемым интересам должностным лицом органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, либо лицом, оказывающим ему содействие, совершаемое при правомерном выполнении указанным лицом своего служебного или общественного долга».

Правда, применительно к обстоятельствам, исключающим пре- СтУпность деяния, которые не предусмотрены в уголовном законодательстве, иногда именно оно имеется в виду. Так, на крайнюю не-

-

По м-; Жеребкин В. Е. Логический анализ понятий права (преступления и состава затупления). Киев, 1976. С. 43.

м • Наумов А. В. Российское уголовное право. С. 121.

обходимость ссылаются «в случаях, когда действия должностного лица, связанные с нарушением своих служебных полномочий, были совершены в целях предупреждения вредных последствий, более значительных, чем фактически причиненный вред, когда этого нель-

397 тл

зя было сделать другими средствами» . В то же время состояние крайней необходимости возникает для устранения уже угрожающей опасности, а не для предупреждения будущих вредных последствий. Значит, в процитированных положениях речь идет о другой необходимости — служебной, правомерность которой в современный период нужно определять с учетом законодательства о прохождении соответствующей службы.

В ст. 24 Закона «О милиции» зафиксировано, что «на деятельность сотрудника милиции распространяются нормы уголовного законодательства Российской Федерации о необходимой обороне, причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление, крайней необходимости, физическом или психическом принуждении, об обоснованном риске, исполнении приказа или распоряжения». Однако в ст. 12 этого Закона сказано, что «милиция имеет право применять физическую силу, специальные средства и огнестрельное оружие только в случаях и порядке, предусмотренных настоящим Законом, а сотрудники изоляторов временного содержа* ния подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел — Федеральным законом “О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений”». і

Получается, что отраженные в уголовном законодательстве об* стоятельства. исключающие преступность деяния, на самом деле распространяются на сотрудников милиции лишь за рамками применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия, имеющих свои условия и пределы применения. Не случайно практика исходит из того, что «вышеуказанные лица не подлежат- уголовной ответственности за вред, причиненный посягавшему* если они действовали в соответствии с требованиями уставов, положений и иных нормативных актов, предусматривающих основание и порядок применения силы и оружия»3 8. ,г*

Таким образом, квалификация деяния, в силу малозначительности не представляющего общественной опасности, при

применении гипотезы нормы уголовного права — принятие и закрепление решения о предусмотренное™ (или непредусмотренности) установленных фактических обстоятельств признаками административных, дисциплинарных или аморальных нарушений или соответствующих правомерных поступков, для неопределения (или определения) меры уголовно-правового характера. Вместе с тем таковой квалификацией и квалификацией преступления применение гипотезы уголовно-правовой нормы, как отмечалось, не исчерпывается. 1.