РАЗГРАНИЧЕНИЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ДОГОВОРНЫЙ И ВНЕДОГОВОРНЫЙ ВРЕД

Обязательства из причинения вреда служат делу охраны материальных и культурных благ, охраны жизни и здоровья человека, делу воспитания внимательного, бережного отношения к окружающим человека материальным вещам, к нематериальным благам не только чужим, но и своим.

На укрепление этих основ культурного общежития были направлены и изданные во время войны нормативные акты в области обязательств из причинения вреда.

• Важнейшим актом судебной практики в области обязательств из причинения вреда явилось во время войны постановление Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г. о судебной практике по искам о причинении вреда *. Обобщая предшествующую практику Верховного суда по вопросам обязательств из причинения вреда и до- [99]

полняя ее рядом новых принципиальных указаний, это постановление представляет собою сжатый, но богатый содержанием комментарий к главе XIII ГК РСФСР и соответствующим постановлениям ГК других союзных республик. Самое появление этого комментария в 1943 г., в напряженной и трудной военной обстановке, — крупная заслуга Верховного суда.

Первое из руководящих указаний постановление Пленума Верховного суда СССР от 10 июня 1943 г. имеет целью разграничение в советском гражданском праве ответственности за договорный и за вие договорный вред. «По правилам ст.ст. 403 — 415 ГК РСФСР и соответствующих статей ГК других союзных республик, — говорит Верховный суд СССР, — имеющих в виду возмещение за вред, возникший вне договорных отношений, суды иногда разрешают споры об убытках, причиненных работниками нанимателям при исполнении служебных обязанностей (ст.ст. 83—836 КЗоТ), а также споры об убытках, причиненных неисполнением обязательств (ст. 117 ГК)». Разрешались на основании ст. 403 и иски о взыскании с железной дороги убытков за недостачу груза, принятого железной дорогой к перевозке. Между тем очевидно, что режим ответственности за вред, причиненный неисполнением обязанности, возложенной договором, с одной, стороны, и ответственности за вред, регулируемый ст. 403 и сл. ГК РСФСР и соответствующими статьями других союзных республик, с другой, неодинаков.

Во-первых, в числе оснований к освобождению от ответственности за вред, причиненный неисполнением обязанности, возложенной договором, фигурирует доказанная должником невозможность исполнения, причинно обусловленная виной, т. е. умыслом или неосторожностью, кредитора (ст. 118 ГК). Основанием к освобождению от ответственности за вред, причиненный деликтом, служит, наряду с умыслом, только грубая неосторожность или грубая небрежность потерпевшего (ст.ст. 403, 404 ГК).

Во-вторых, ответственность за вред, причиненный лицом, на которое законом или поручением должника возложено исполнение договорной обязанности последнего, есть ответственность за чужую вину. Должник свободен от этой ответственности, если докажет, что невозможность исполнения его, должника, обязанности вызвана не 9* 131

умыслом или неосторожностью лица, которое в силу заь кона или поручения должника должно было исполнить обязанность последнего, а в> силу обстоятельства, которое это лицо не могло предотвратить (ст.

В-третьих, ответственность за вред, причиненный неисполнением договора несколькими должниками, предполагается долевой (ст. 115). Ответственность лиц, совместно причинивших внедоговорный вред, есть ответственность солидарная (ст. 408).

В-четвертых, наконец, не всегда совпадают и сроки давности для предъявления исков о возмещении договорного и внедоговорного вреда. Для исков из договора железнодорожной перевозки, например, установлена шестимесячная давность (ст. 44 ГК, абз., 2). Для исков же о возмещении вреда, причиненного железной дорогой, как предприятием, деятельность которого связана с повышенной опасностью для окружающих, действует полуторагодичная давность, если потерпевшей является социалистическая организация, и трехгодичная, если потерпевшим является гражданин (ст. 44 ГК).

Понятно, таким образом, что смешение ответственности договорной и ответственности за деликтный вред означает применение к случаям одной из них режима, установленного законом для другой. •

В целях прекращения такого смешения и неизбежно связанного с ним нарушения закона Верховный суд СССР разъясняет: «Правила статей 403—415 ГК РСФСР и со-

ответствующих статей ГК других союзных республик ДОЛЖНЫ применяться судами лишь в тех случаях, когда взыскивается возмещение за вред, возникший вне договорных отношений.

I. ВОПРОСЫ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ДОГОВОРНЫЙ И ЗА ДЕЛИКТНЫЙ ВРЕД В БУРЖУАЗНОЙ ПРАВОВОЙ ЛИТЕРАТУРЕ И СУДЕБНОЙ ПРАКТИКЕ

Вопрос о пределах и соотношении ответственности за договорный и за деликтный вред известен в судебной практике и юридической литературе буржуазных государств. Но единства взглядов на этот вопрос нет ни в практике буржуазных судов, ни в буржуазной юридической литературе.

Так называемая классическая доктрина французской цивилистической литературы усматривает пять различий между установленным французским законом режимом ответственности за договорный и за внедоговорный вред.

1) Ответственность за договорный вред есть ответственность за dolus, за равнозначущую с ним culpa lata и за culpa levis. Ответственность за внедоговорный вред есть ответственность также и за culpa levissima.

2) Вина должника, нарушающего договор, предполагается; вина ответчика по иску о возмещении внедоговорного вреда должна быть доказана истцом.

3) Ответственность за договорный вред охватывает только вред, предвидимый в момент заключения договора. Деликтная ответственность обнимает весь причиненный деликтом вред.

4) Ответственность нескольких нарушивших договор должников предполагается долевой. Ответственность лиц, совместно причинивших внедоговорный вред, есть, по установившейся практике, ответственность солидарная Г [101]

5) Соглашения об освобождении, полном или частин^ • ном, от ответственности за возможный в будущем договорный вред законны. Соглашения об освобождении или ограничении ответственности за эвентуальный внедоговорный вред недействительны.

Различия, несомненно, значительные.

А в то же время такой общепризнанный «классик» французской цивилистики, как Planiol, не усматривает оснований для принципиального различения ответственности за договорный и за внедоговорный вред и своей поддержкой значительно усилил авторитет выдвигавшегося некоторыми авторами в конце XIX века учения о единстве по французскому праву гражданской ответственности за вред.

Делинквент, так же, как и лицо, не исполнившее договора, отвечает за нарушение обязанности, — говорит это учение. Обязанность должника по договору установлена и определена в своем содержании договором. Нарушенная делинквентом обязанность вытекает из закона, который, не говоря об этом expressis verbis, всею совокупностью своих постановлений обязывает каждого: 1) не чинить насилия, будь оно направлено на личность или на вещи других людей; 2) не совершать обманных действий; 3) воздерживаться от действий, требующих силы или сноровки, которыми данное лицо не располагает; 4) осуществлять надлежащий надзор за представляющими опасность вещами, находящимися в обладании данного лица; и за вверенными его попечению людьми. Основание возникновения обязанности безразлично для ее юридической сущности. Ответственность за ее нарушение однородна ВО' всех случаях. Если говорят, что нарушитель договорной обязанности несет ответственность только за culpa levis, в то время как делинквент отвечает и за culpa levissima, то это значит лишь, что обязанность должника по договору уже по содержанию законной обязанности, нарушаемой делинквентом. Различий же в порядке ответственности за нарушение той и другой обязанности закон не знает. Нет различий и в распределении onus probandi в исках о возмещении договорного или деликтного вреда. Ибо делинквент отвечает за нарушение отрицательной обязанности, а именно установленной законом обязанности воздерживаться от вредоносных действий. Поэтому истец и обязан доказать совершение ответчиком-делинквентом виновного .действия, 134

от совершения которого тот обязан был воздержаться.

Но французская судебная практика не приняла этого учения о единстве ответственности за договорный и за деликтный вред и, исходя из указанных выше различий между ними и считая, что в каждом отдельном случае может иметь место либо только договорная, либо только деликтная ответственность, не раз переходила от признания одной к утверждению другой в типичных случаях причинения вреда. Иногда судебная практика усматривала деликтную ответственность там, где юридическая литература видела ответственность за договорный вред.

Так, до 1913 г. ответственность железной дороги за вред, причиненный жизни или здоровью пассажира, рассматривалась литературой как ответственность за договорный вред, в то время как судебная практика считала эту ответственность деликтной. С 1913 г. и поныне французские суды считают железную дорогу в названных случаях ответственной за нарушение договора перевозки[103] [104]. Ответственность врача перед больным, понесшим ущерб от небрежно произведенной операции или от небрежного лечения, признавалась до 1936 г. деликтной ответственностью; в 1936 г. Cours de cassation признала ее ответственностью договорной[105]. Ответственность нотариуса за вред, причиненный им в ходе управления имуществом клиента, французские суды считают ответственностью за договорный вред, а ответственность за вред, возникший вследствие ошибки, допущенной нотариусом при составлении делового документа, — ответственностью деликтной. Ответственность подрядчиков и архитекторов перед заказчиком признается французскими судами деликтной, хотя регулирующая эту ответственность ст. 1792 Code civil помещена в ряду статей о подряде, на что не раз обращала внимание французская цивилистическая литература ’.

Иначе обстояло дело в дофашистской германской судебной практике.

Вопрос о границах договорной и деликтной ответственности представляет и здесь известный интерес: режимы той и другой ответственности не совпадают в положениях об ответственности за чужие действия (§§278 и 231 BGB), о бремени доказывания (§§ 289, 285), об исковой давности. Но германская судебная практика и германская цивилистическая литература не стали, как то имеет место во Франции, на точку зрения исключительности каждого из двух видов ответственности за вред. Наоборот, дофадгистское германское право пошло по пути, предначертанному римским правом, которое допускало конкуренцию исков из договора и из деликта и считало, например, ссудополучателя, присвоившего предоставленную ему в пользование вещь, ответственным по усмотрению ссудодателя: либо по иску из договора ссуды, actio commodati directa, либо по деликтному иску из fur- turn (1.34, §1, D.,44,7).

Точно так же либо ex locato, либо по иску из lex Aquilia отвечал и тот, кто нанес телесное повреждение ученику, применяя меры воспитательного на него воздействия (1. 13 §4, D., 19, 2). Германский Рейхсгерихт последовательно проводил в своей практике взгляд, согласно которому нарушение договорной ответственности может одновременно представлять собою также и деликт. В таких случаях кредитор вправе предъявить к должнику либо иск о возмещении договорного вреда, либо иск о возмещении вреда внедоговорнсго.■ Так, врач, допустивший профессиональную ошибку и тем причинивший вред больному, отвечал либо по иску больного из договора поручения, либо по иску его из деликта против ЖИЗНИ' и здоровья (Rg. 85, 184). Наймодавец, не произведший своевременно ремонта лестницы, на ступенях которой оступился и сломал ногу квартиронаниматель, отвечал перед последним либо за нарушение договора имущественного 1 найма, либо за деликт против здоровья (Rg. 106, 135). Торговец, продавший напиток, вызвавший отравление, отвечал либо по иску из договора купли-продажи, либо по иску из деликта против здоровья, предусмотренного § 823 BGB. Более того, во всех случаях, когда нарушение договорной обязанности представляет собой также и посягательство на телесную неприкосновенность, здоровье или свободу кредитора, этот последний, получив возмещение договорного вреда, вправе затем, путем нового иска, потребовать уплаты ему Schmerzensgeld в возмещение нематериального вреда, как то предусмотрено для случаев совершения названных деликтов (§ 847 BGB). Ибо наличие договора, по учению Рейхсгерихта, может усилить, но не парализовать или ослабить права потерпевшего от деликта (Rg. 88, 433)1.

Исключение из этого положения составляют, разумеется, те случаи, когда сущностью договора является предоставление кредитору права на совершение действия, которое при отсутствии этого договора было бы деликтом. Поскольку подобное действие совершается именно так, как то предусмотрено договором, оно перестает быть деликтом. Так, лицо, которое стало бы ездить на чужой лошади, не получив на то согласия собственника, было бы ответственно за деликтный вред, причиненный таким пользованием; заключив договор найма этой лошади, то же лицо, разумеется, не отвечает уже за вред, причиненный фактом пользования чужой лошадью. Но оно отвечает за вред, причиненный пользованием лошадью не в соответствии с условиями договора. А противное договору пользование лошадью может вместе с тем быть и деликтом, если это пользование причиняет, например, вред здоровью лошади. Таким образом, отчетливо различая ответственность за договорный и за недоговорный вред, германское право допускало конкуренцию, а иногда — в случаях, когда нарушены здоровье или свобода лица — также и сочетание договорного и деликтного исков.

Существенный интерес представляет различение'ответственности за договорный и за деликтный вред и в праве английском. [106]

По английскому праву должник отвечает за нарушение договорной обязанности независимо от его вины.

Ответственность за внедоговорный вред есть в принципе ответственность за вред ВИНОВНЫЙ !.

Ответственность за вред, причиненный нарушением договорной обязанности, обнимает, как и во французском праве, только вред, который было возможно предвидеть в момент заключения договора [107] [108]. Ответственность за деликтный вред обнимает весь причиненный деликтом вред, к сумме которого могут быть присоединены также и так называемые vindicative или exemplary, damages, присуждаемые с делинквента в виде штрафа.

Таким образом, режимы ответственности за договорный и внедоговорный вред различны. Тем не менее одно и то же действие может оказаться и нарушением договора и деликтом. «В подобных случаях,— говорит Дженкс, — потерпевший, если он является стороной в договоре, может... предъявить иск либо из договора, либо из правонарушения» [109].

Другой английский юрист, Salmond, автор специальной работы о деликтах по английскому праву, указывая, что такая конкуренция исков—явление распространенное, приводит в качестве примеров случаи причинения вреда пассажиру служащими железной дороги, квартиронанимателю — наймодавцем, не произведшим ремонта, и другие случаи, с какими встречалась французская и германская судебная практика. В 1936 г. суд королевской скамьи установил следующий принцип: «Если нарушена обязанность, возникшая из основания, независимого от обязанности, принятой на себя по договору, то совершен деликт, и он может остаться деликтом, хотя бы между сторонами и был заключен договор, поскольку обязанность возникает и независимо от договора. Нарушением договора будет нарушение такой обязанности, основанием возникновения которой является именно договор» [110].

Таким образом, и английское право допускает деликтную ответственность за вред, причиненный действием, входившим в состав договорных обязанностей лица, совершившего это действие.

111.