Военно-уголовное право

Уже в период республики римских воинов постигала кара за те или иные деяния, почитавшиеся преступными с точки зре­ния воинского начальства. Однако только в период принципата появилось определение того, что следует понимать под воинским преступлением.

ные, либо общегражданские. Вследствие этого и преследова­ние за такие деяния бывает либо специальным, либо общим”. “Специальным воинским преступлением, — продолжает этот юрист, — считается такое, которое совершено лицом, дейст­вующим в качестве легионера”. Здесь мы имеем анализ понятия воинского преступления с точки зрения субъекта его. С точки зрения содержания, под воинским преступлением понимается “все то, что нарушает требования общей дисциплины, как-то: преступная трусость, неповиновение, праздность”.

Упомянутый титул дает довольно подробный перечень воинских преступлений, а именно: 1) поступление на воинскую службу лиц, которым это запрещалось законом; 2) переход на сторону врага; 3) призыв к восстанию; 4) побег с поля боя; 5) неповиновение начальнику; 6) неисполнение приказания;

7) неоказание помощи начальнику во время боя; 8) покушение на особу начальника; 9) симуляция болезни; 10) покушение на самоубийство; 11) утеря или продажа оружия; 12) уклонение от военной службы; 13) самовольная отлучка; 14) дезертирство; 15) нанесение ран товарищу по службе и т. д.

Воинская дисциплина поддерживалась системой суровых наказаний, к числу которых относились: 1) смертная казнь; 2) те­лесное наказание (CASTIGATIO). По-видимому, оно выражалось в бичевании. В некоторых случаях встречается указание на из­биение розгами и палками; 3) ссылка на острова; 4) зачисление в штрафную часть; 5) денежное взыскание; 6) наложение особых повинностей (MUNERUM INDICTIO); 7) разжалование; 8) позор­ное изгнание из армии; 9) лишение пенсии по выслуге лет.

В качестве наказаний, как ранее указывалось, не могли применяться к военнослужащим: а) ссылка на работы в камено­ломни или на рудники; б) отдача на растерзание диким зверям; в) повешение.

Ряд норм был направлен на ограждение армии от проник­новения в ее ряды лиц рабского происхождения. Это выражено Марцианом в книге второй “правил”: “Рабам возбраняется вся­кого рода военная служба под страхом смерти”. Не имели права поступать на военную службу и те, кто добровольно находился в

услужении. Императоры Аркадий и Гонорий предписали, чтобы и колонов не зачисляли на военную службу. Принцип строгого отбора отразился и в правиле о том, что запрещался доступ в армию тем лицам, чье юридическое положение (STATUS) оспаривалось, хотя бы в действительности они и были свобод­ными. К числу лиц, коим также возбранялась служба в армии, относились: а) выкупленные (из плена); б) те, кто был обвинен в совершении уголовного преступления. Если осужденный на растерзание дикими зверями бежал и затем вступил в ряды армии, то, по его изобличении, он предавался смертной казни. Той же каре подлежал и тот, кто с лишением прав был сослан на острова, но бежал оттуда и вступил сам или был призван на военную службу, скрывая при этом свое осуждение.

Разорившиеся свободные жители нередко пытались спа­стись от судебного преследования хотя бы ценой зачисления в армию. Отсюда — подробная регламентация тех случаев, когда лицо вступает в ряды армии с целью избавиться от имеющейся у него тяжбы. Если оно вступило в армию для того, чтобы, при­крываясь военным званием, получить на суде преимущество перед своим противником, то оно подвергалось лишению воин­ского звания. Более серьезным видом преступления, нежели домогательства службы со стороны тех, кому она запрещалась, было уклонение от военной службы. Отец, укрывающий в мирное время своего сына от военной службы, подлежит наказанию, а подвластный сын, после того как он будет разыскан или достав­лен отцом в воинское подразделение, зачисляется в штрафную часть.

Немалое число норм и сентенций юристов было посвящено характеристике таких деяний как самовольная отлучка и де­зертирство. Самовольно отлучившимся (EMANSOR) призна­вался тот, кто после долгого скитания добровольно возвратился в часть. Дезертиром считался тот, кто, находясь продолжитель­ное время в бегах, был затем принудительно доставлен в часть. “Самовольная отлучка, — указывается в Дигестах, — точно так же как и бродяжничество раба, считается легким преступным

деянием, а дезертирство и бегство раба является более тяжким преступлением”.

Наказание за дезертирство было различным, смотря по тому, совершено ли оно в мирное или военное время, одним лицом или группой, впервые или повторно. Дезертирство, совершенное в мирное время, облагалось сравнительно мягким наказанием. Так, служивший в коннице подлежал разжалованию, пехоти­нец — переводу в другую часть. Но дезертирство, совершенное во время войны, каралось, по общему правилу, смертной казнью. При расследовании дела о дезертирстве предписывалось при­нимать во внимание:

1) род имевшегося при дезертире оружия;

2) размер получаемого жалованья;

3) чин;

4) откуда совершено дезертирство;

5) прошлое поведение виновного на службе;

6) какие обязанности по службе были на него возложены;

7) совершено ли дезертирство одним лицом, двумя или группой лиц;

8) не совершил ли виновный во время дезертирства нового преступления;

9) какое время виновный провел в бегах;

10) как он вел себя в последнее время;

11) явился ли в часть добровольно или был задержан. Пре­дусматривалась ответственность и за групповое дезертирство. В отношении новобранцев, совершивших преступление впервые, допускалось снисхождение. За повторное групповое дезертир­ство полагалось наказание на общих основаниях, т. е. смертная казнь.

Строго карался переход на сторону врага. Хотя по общему правилу воины не могли подвергаться пытке и смертной казни путем повешения или отдаче на растерзание диким зверям, но перебежчики на сторону врага, возвратившиеся затем обрат­но, подлежали таким наказаниям.

вания они подвергаются пытке, потому что рассматриваются как враги, но отнюдь не как воины”. Каралось смертной казнью не только оконченное преступление, но и покушение на переход к врагу (“Карается лишением жизни и тот, кто был задержан, когда намеревался перебежать к врагу”).

Предписывалось детальное расследование всех обстоя­тельств, при которых воин почему-либо попал в плен к врагу. Если легионер был внезапно захвачен неприятелем во время пе­рехода и затем возвратился из плена, то надлежало установить, как он вел себя в прошлом. Такому воину могло быть даровано прощение. В Дигестах говорится: “Восстанавливать на службе [легионеров], освободившихся от варваров, следует только тогда, когда будет доказано, что, будучи захваченными в плен, они бежали из неволи и не передались добровольно врагу”.

Если захваченный в плен не вернулся тогда, когда он мог это сделать, то он рассматривался как перебежчик.

К перебежчику приравнивался захваченный неприятелем в лагере. Суровость кары в данном случае объясняется частыми нарушениями правил караульной службы, которой во все вре­мена истории римской армии придавалось особое значение.

Пощада перебежчику допускалась лишь в исключитель­ных случаях, а именно, если перебежчик привел вместе с собой большое число “разбойников” или выявил других перебежчиков. К тяжким воинским преступлениям относились и следующие.

Разглашение военной тайны. Этот вид преступления квали­фицировался как предательство. Разведчик, сообщивший врагу военную тайну, карался смертью.

Призыв к восстанию влек за собой смертную казнь. Если результатом такого призыва явилось легкое брожение, выразив­шееся в криках или незначительных жалобах, то подстрекатель подвергался только разжалованию.

Побег с поля боя. Если воин, находясь в строю, первым об­ратится в бегство, то предписывается в целях назидания каз­нить его в присутствии всех воинов.

Неповиновение начальнику и неисполнение приказания. Тот, кто совершил что-либо, запрещенное полководцем, карался смертью, хотя бы его действия имели благоприятные последст­вия. Указывается, что “всякое неповиновение воина главноко­мандующему или начальнику карается смертью”.

Неоказание помощи начальнику. Подлежали смертной каз­ни воины, которые умышленно отказались во время боя защитить своего начальника или вероломно покинули его, следствием чего явилась гибель последнего. Если воин имел возможность защи­тить своего начальника, но не сделал этого, то он приравнивался к совершившему нападение и предавался смертной казни. Он мог быть освобожден от ответственности, если в силу каких-либо причин не имел возможности оказать помощь начальнику. Одна из норм гласит, что воины, покинувшие центуриона, окруженного разбойниками, подлежат смертной казни.

Подвергался смертной казни тот, кто переходил вал, ок­ружавший лагерь, или входил в лагерь через стену. Если кто- нибудь перепрыгивал ров, то за это изгонялся из армии.

Покушение на особу начальника. Поднявший руку на своего начальника подвергался смертной казни. Тяжесть преступле­ния усиливалась в зависимости от ранга начальника. Подлежал смерти тот воин, который с умыслом ломал жезл, носимый цен­турионом, или поднял руку на последнего.

Симуляция болезни. Подлежал смертной казни тот легио­нер, который из страха перед врагом симулировал болезненное утомление.

Покушение на самоубийство. Покушающиеся на самоубий­ство подлежали смертной казни. Однако эта мера могла быть заменена позорным изгнанием из армии, если виновный в свое оправдание ссылался на такие мотивы, как разочарование в жиз­ни, болезнь, чувство стыда, или что он действовал под влиянием невыносимых страданий. Если покушение было совершено под влиянием опьянения или вследствие “легкомысленной необуз­данности”, то виновный переводился в другую часть.

Утрата илипродажа оружия. Предусматривалась строгая ответственность солдата за продажу оружия. Если было продано

все вооружение в целом, то такое преступление приравнивалось к дезертирству, т. е. влекло за собой смертную казнь. В случае продажи части вооружения наказание устанавливалось в зави­симости от значения проданного. Так, за продажу чулок или пла­ща наказывали розгами. Продажа панциря, щита, шлема, меча приравнивалась к дезертирству. Оказывалось снисхождение вновь призванному воину. Наказанию подлежали и хранители оружия. Похитивший чужое оружие подвергался разжалованию. Не только продажа, но и утрата оружия во время похода влекла за собой смертную казнь. Иногда, впрочем, по “соображениям гуманности” ограничивались переводом в другую часть.

Тот, кто ранил своего товарища по отряду камнем, подле­жал изгнанию из армии. В случае ранения мечом он подлежал смертной казни. Оставление места в строю влекло за собой или наказание палками, или перевод в другую часть — смотря по обстоятельствам.

Таким образом, уже сам по себе перечень воинских пре­ступлений и суровость наказаний, установленных за них, по­казывает, что дисциплина в римской армии периода империи (по сравнению с теми временами, когда она комплектовалась на основах народного ополчения), заметно ослабла. У солдат-на­емников, воевавших за получение доли в награбленной добыче, дисциплина и не могла быть высокой.