<<
>>

Предметом научных исследований Л.С. Белогриц-Котляревского было как современное ему русское уголовное право, так и уголовное право зарубежных стран

Вместе с тем, его научные интересы простирались также на историю уголовного права России и Западной Европы. Исследуя конкретные проблемы уголовного права, Белогриц-Котляревский не избегал проблем общего характера, касающихся происхождения и сущности права как такового.

Первоисточник права ученый усматривал "в природе человека, подчиненной известным определенным законам"*(351). По его словам, "в первобытную эпоху, когда человек мало чем отличается от животного, когда он, как и это последнее, в своих действиях руководится примитивными потребностями, подсказываемыми непосредственным чувством-инстинктом, право творится бессознательно; оно является в форме однообразных действий людей, направляемых одним и тем же примитивным чувством-инстинктом, в форме бессознательно сложившихся обыкновений"*(352). С течением же времени, по мере развития культуры, действия первобытного человека все более и более проникаются сознанием. "Вследствие этого, т.е. благодаря участию мысли, то, что есть, превращается в то, что должно быть; стихийно необходимое - факт становится сознательно необходимым - правом"*(353). По мнению Белогриц-Котляревского, "право, как сознательное установление, не могло быть прежде, как не может быть и теперь, творением всех членов данного общественного союза, как-то: рода, общины, племени, государства. Надо думать, что первыми творцами обычного права всегда бывают более сильные умом и волей лица; они первые вносят сознание, убеждение в свою деятельность и этой нравственной силой, этим психическим превосходством подчиняют своему влиянию других. Эти другие, как более слабые умом и волей люди, легко увлекаются примером, образом действия первых, и вот мало-помалу личное убеждение сих первых, руководящее данным образом действия, становится убеждением многих и, распространяясь на все больший круг людей, обезличивается, становится общим убеждением рода, племени и часто даже целого народа.

Так образуются обычные правила поведения или образа действия в известных однородных случаях, так называемые нормы обычного права, принудительная сила которых заключается, во 1-х, в согласии убеждения многих лиц в необходимости поступать именно таким образом, во 2-х, в инертной силе повторения, присущей человеку"*(354). Исходя из этих рассуждений, Белогриц-Котляревский делал следующий вывод: "Обычное право есть выражение индивидуального убеждения, приобретшего путем распространения и повторения принудительную силу"*(355).

Высказывая мнение, что нормы обычного права возникают первоначально из сознания отдельных лиц, Белогриц-Котляревский выступал тем самым против учения исторической школы права, согласно которому первоисточник обычного права коренится в народном духе. Он соглашался с критиками данного учения, утверждавшими, что "единства народного духа, единства народного убеждения никогда не было; ...различные племена одного и того же народа имели и имеют свои особые обычаи, дающие содержание местному обычному праву. Если бы источником обычного права был единый фактор, действующий независимо от индивидуального сознания или убеждения, то этого разнообразия правовых воззрений, этого разнообразия права быть не могло". Русский правовед считал приведенное возражение "наиболее сильным ещё и потому, что оно раскрывает внутреннюю слабость всего построения исторической школы"*(356).

Теория происхождения обычного права путем повторения из индивидуального убеждения, а не из общенародного сознания, подтверждается, писал Белогриц-Котляревский, также и наблюдением над процессом его разрушения. "Этот процесс также идет от частной воли, а не от общей; никогда не бывает так, чтобы на место одного общего убеждения, правосознания непосредственно возникло другое, чтобы последнее сразу вытеснило первое... Но само собою разумеется, что новое правовое убеждение, новое правовое положение только тогда вытесняет прежнее, только тогда приобретает общее жизненное господство, когда оно более прежнего отвечает данным жизненным потребностям и интересам"*(357).

Наконец, возражая против учения немецкой исторической школы права, русский правовед ссылался на тот факт, что сходные обычаи встречаются не только среди населения, принадлежащего к одной и той же нации, но и среди населения, принадлежащего различным нациям. "Очевидно, что такое сходство обычаев разных народов, - отмечал он, - не находит себе объяснения в теории Пухты, согласно которой право есть чисто национальный институт, непосредственное выражение духа данной нации"*(358).

В отличие от большинства правоведов Белогриц-Котляревский считал, что обычай и в современную эпоху продолжает играть важную роль в развитии права. "Неверно поэтому, - утверждал он, - повторяемое Иерингом господствующее учение, что все реформы права сводятся к одному закону, так как обычай может только регулировать движение по существующим путям, помогать ему, но он не может прорвать плотину, которая препятствует потоку проложить новое направление. Напротив, не только в сфере гражданского права, но и в сфере уголовного права обычаю иногда принадлежит реформаторская роль"*(359).

Возражая против общепринятого мнения, согласно которому источником уголовного права может быть только закон, а обычай не может ни отменить действия уголовного закона, ни восполнить его пробелы, Белогриц-Котляревский писал: "Отрицание творческой роли обычая на основании положения nullum crimen sine lege есть следствие чересчур формального понимания последнего: криминалисты направляют все свое внимание на те внешние ограничения, которые устанавливаются этим положением, не углубляясь в положительную сферу, в фактическое содержание уголовного права. Ближайшее же изучение этой сферы показало бы, что действие обычая названной формулой не устраняется, а лишь вводится в известные границы"*(360).

Главную задачу науки уголовного права Белогриц-Котляревский видел в изучении тех особых правоотношений, которые создаются преступлением. "Эти особые правоотношения, - писал он, - само собою разумеется, предполагают совокупность норм, определяющих, с одной стороны, юридическую конструкцию, состав тех деяний, которые признаются преступлениями, а с другой - их наказуемость.

Изучая эти нормы, уголовное правоведение неизбежно стремится возвести их в систему; для этого оно обыкновенно оставляет преступления, как частные, конкретные явления, и исследует их, как абстрактные понятия, извлеченные путем обобщения из целого ряда однородных правоотношений. Эти абстрактные понятия в свою очередь комбинируются, обобщаются по своим родовым или типическим чертам и таким образом получается целая система основных понятий и положений о преступлении и наказании"*(361).

Однако, изучая преступление и наказание в качестве абстрактных правовых понятий, наука уголовного права, считал Белогриц-Котляревский, не должна забывать и конкретной стороны данных явлений. По его мнению, данная сторона также подлежит изучению, хотя бы в той степени, в какой это необходимо для правильных построений учений о вменении, об основании, системе и мере наказаний. "В этих вопросах, - отмечал он, - центр исследования, так сказать, перемещается; не преступное деяние, как юридическое явление, как правоотношение, а преступность, деятельность личности, как явление индивидуальное и социальное, кладется в основание"*(362).

Белогриц-Котляревский выступал против попыток ряда современных ему правоведов, как русских (Н.С. Таганцева, Н.Д. Сергеевского), так и иностранных (Гуго Мейера и др.), свести уголовное правоведение исключительно к логической конструкции юридических понятий о преступлении и наказании, к исследованию только преступного деяния. Он утверждал, что в уголовном правоведении "нельзя ограничиться исследованием преступления и наказания, как абстрактных понятий, необходимо их причинное, как выражается Лист*(363), выяснение, т.е. познание индивидуальных и социальных факторов преступления. Это познание требует обращения криминалиста*(364) к родственным уголов[ному] правоведению отраслям знания - к уголовной антропологии и социологии, выводами коих ему и надлежит воспользоваться, но, разумеется, не пассивно, а активно, т.е. подвергая их критике, анализу и обобщению, следовательно, и дальнейшей разработке. И в самом деле, правильная постановка учения о вменении невозможна без помощи выводов психологии и псиатрии... Точно также и правильная выработка системы наказаний или карательных средств невозможна без изучения всей личности преступника; остановка внимания лишь на одной преступной деятельности способна создать, как показывает опыт, лишь такую систему наказаний, которая не исправляет преступников, а еще более их развращает"*(365).

Белогриц-Котляревский выделял в науке уголовного права два основных аспекта. "Мы можем, в конце концов, - писал он, - определить уголовное правоведение как такую науку, которая стремится, во-1-х, установить систему понятий о преступлении и наказании, т.е. раскрыть логическую конструкцию их взаимного соотношения, во-2-х, определить основание права наказания и его содержание, т.е. целесообразные формы и меру последнего"*(366).

Понятие преступления Белогриц-Котляревский считал возможным определить только формально. "Материальное же его определение, - пояснял он, - не может быть дано потому, что преступление не есть понятие постоянное, однородное по своему содержанию; объем его находится в тесной зависимости от данной исторической обстановки и общественных правовоззрений, которые, как известно, постоянно меняются"*(367). По его мнению, "с формальной стороны, преступление может быть определено как виновное неправомерное деяние, запрещенное законом под страхом наказания", или как "виновное неправомерное нарушение уголовного закона"*(368). Наказание же, по его определению, это "меры, направленные на поражение прав преступника, предпринимаемые государством по судебному приговору в видах обеспечения безопасности общества"*(369).

Право государства на осуждение лица за действия, называемые преступлениями, основывается, подчеркивал Белогриц-Котляревский, "на задаче, назначении государства, как правопорядка, содействовать нравственному развитию личности"*(370). По его словам, "в основе государства как правопорядка лежит человеческая личность; она его источник и задача; задача государства по отношению к личности состоит в том, чтобы установить условия ее нравственного развития, создать такую сферу, такой порядок, такое соотношение лиц и вещей, при котором человеческая личность могла бы возможно легче выполнить, осуществить свое нравственное назначение"*(371). А так как наказание является в обществе "необходимым условием или средством осуществления человеком своей нравственной задачи, то оно образует один из составных элементов общежития, его сущность, следовательно, начало самостоятельное, не нуждающееся для своего оправдания в целях, вне его лежащих"*(372).

В научном наследии Л.С. Белогриц-Котляревского большое место занимают труды, посвященные исследованию истории уголовного права. Рассматривая конкретные факты данной истории, он стремился выявить логику эволюции уголовного права, определить главные вехи этой эволюции. Так, он считал, что в историческом развитии уголовного права можно выделить четыре ступени (уклада): 1) "уклад кровной мести", 2) "уклад композиции", 3) "уклад общественной мести и устрашения" и 4) "уклад гуманности".

"Кровная месть, - отмечал Белогриц-Котляревский, - была правовым явлением первобытной эпохи, как институт, устанавливающий в пределах первобытных общин известные права и обязанности и притом не во имя только личных интересов отдельных членов, но во имя интересов всего родственного союза, всей общины"*(373). Для этой, начальной, ступени эволюции уголовного права характерной была и система талиона, которая явилась, по его словам, "несомненным прогрессом в истории права, ибо в первобытный институт наказания сразу было внесено два ограничения - одно в формах его, другое - в мере, прежде всецело зависевших от воли кровомстителей; это был первый проблеск идеи справедливости, первая попытка человека достигнуть последней в возмездии наказания"*(374).

В условиях господства "уклада композиции", продолжал ученый свое описание истории уголовного права, понятие преступления определялось, "как и в период господства кровной мести, не формальным моментом - нарушением закона, а материальным - причинением вреда, заключающемся в деянии обидой. Однако при оценке материального вреда в это время уже начинает выступать, хотя и в слабой степени, и субъективная сторона деяния - злая воля лица"*(375).

С упрочением государства, писал Белогриц-Котляревский, "сами собой возникают и развиваются новые более широкие интересы, которые, рядом с интересами частных лиц, требуют уголовной охраны. Первое место между ними, конечно, получает тот строй идей и учреждений, который лег в основание самого бытия государства; посягательство на этот строй рождает обширный круг так называемых политических преступлений и преступлений против порядка управления... Что же касается природы наказания, то последнее в данную эпоху по преимуществу проникнуто началом устрашения"*(376).

Уголовное право четвертого уклада стоит, по мнению Белогриц-Котляревского, "в таком же отношении к укладу устрашения, как уклад композиции к укладу кровной мести. Подобно тому, как в укладе композиции некоторая рассудительность сменяет прежнюю страстность кровной мести, в данном укладе хладнокровная критика прошедшего очищает сознание общественного человека от омрачавшей его страстности и вносит начало рассудочности в систему карательной деятельности"*(377). К "укладу гуманности" Белогриц-Котляревский относил современное уголовное право. Становление его он датировал концом XVIII - началом XX века и связывал с распространением в европейских обществах философии Просвещения, поставившей на весы разума весь строй идей и учреждений прошлого, в том числе и тот, на котором покоилось уголовное право. Фундаментом названного "уклада" уголовного права стали, по мнению Белогриц-Котляревского, следующие принципы:

1) "Принцип равенства ответственности перед законом всех и каждого".

2) "Принцип личности наказания": ответственность семьи за преступление своего сочлена исключена.

3) "Принцип вредоносности действий, причисляемых к преступлениям": все те действия, которые не причиняют вреда, не должны входить в область уголовного права.

4) "Принцип экономии карательных средств": наказание есть бремя, тягость не только для отдельных лиц, но и для самого государства, так как наложение его предполагает отвлечение личных сил и финансовых средств от более производительного назначения*(378). "Отсюда следует, - пояснял Белогриц-Котляревский смысл данного принципа, - во-1-х, что государство не должно расточать наказание там, где этого не требует настоятельная необходимость; оно не должно облагать наказанием те действия, вредный характер которых достаточно погашается гражданским взысканием; во-2-х, что государство должно с сущностью наказания соединять возможно меньшее количество тягостей для преступившего уголовную норму; поэтому все, что не вызывается настоятельной необходимостью обеспечения, охранения общества, должно быть изгнано из системы карательных средств"*(379).

5) "Принцип культурности наказания, т.е. способности его смягчать, а не огрублять общественные нравы. Огрубление нравов, как деморализующее общество, вовсе не безразлично для интересов его безопасности, которая тем более понижается, чем более нравственные чувства народа черствеют. На этом основании позорные или бесчестящие наказания, а также наказания, рассчитанные на возможно большее причинение физических мучений телу преступника, должны быть исключены из системы наказаний"*(380).

6) "Принцип индивидуализации уголовной репрессии в связи с общей предупредительной деятельностью"*(381).

В перечисленных принципах Л.С. Белогриц-Котляревский выразил сущность уголовного права, утвердившегося на протяжении XIX века во всех развитых странах.

Оценивая взгляды Л.С. Белогриц-Котляревского в целом, во всем их объеме, можно сделать вывод о том, что он был сторонником широкого - не только абстрактно-логического, но и социологического - подхода к институтам уголовного права. Преступление он считал "продуктом не только субъективных или личных причин, но и причин объективных, скрывающихся в условиях самого социального строя"*(382).

<< | >>
Источник: Томсинов В.А.. Российские правоведы XVIII-XX веков: Очерки жизни и творчества. Том 2. М.:,2007. – 672 с.. 2007

Еще по теме Предметом научных исследований Л.С. Белогриц-Котляревского было как современное ему русское уголовное право, так и уголовное право зарубежных стран:

  1. § 1. Развитие научных исследований и создание теоретических основ кодификации законодательства об исполнении уголовных наказаний и его реформы
  2. ВОПРОС 140: Допускается ли передача сведений, составляющих врачебную тайну, другим лицам в интересах самого больного или общества, научных исследований или преподавания?
  3. Витер В.И., Вавилов А.Ю. Диагностика давности смерти на современном этапе научных исследований кафедры судебной медицины ГОУ ВПО «ИГМА РОСЗДРАВА»
  4. Тема 1. Предмет, источники и система конституционного (государственного) права зарубежных стран
  5. ОБЩАЯ ЧАСТЬ ТЕМА 1. ПРЕДМЕТ, ИСТОЧНИКИ И СИСТЕМА КОНСТИТУЦИОННОГО ПРАВА ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАН
  6. 1.1. Предмет конституционного права зарубежных стран
  7. §5. Рекомендации правоохранительным и судебным органам "о принципах внедрения результатов научных исследований в практику борьбы с преступностью".
  8. Организация научных исследований.
  9. 1.1. Политическое мифотворчество как предмет политологического исследования
  10. Леонид Сергеевич Белогриц-Котляревский (1855-1908)
  11. Предметом научных исследований Л.С. Белогриц-Котляревского было как современное ему русское уголовное право, так и уголовное право зарубежных стран
  12. *(349) Белогриц-Котляревский Л.С. Преступления против религии в важнейших государствах Запада. Историко-догматическое исследование. С. 302-303.
  13. Главной темой научных исследований С.А. Бершадского была история права Великого княжества Литовского
  14. Предмет и метод истории государства и права зарубежных стран
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -