VII.3.1. Происхождение и правовая конструкция

Второй важнейшей категорией вещных прав, причем сугубо специфической для римского права, возникшей благодаря цело­му ряду особенностей правовых требований к основаниям вещно­го права в целом, стало владение (possessio).

«Владение есть фактическое обладание вещью, соединенное с намерением относиться к вещи как к своей» — этим римская юриспруденция подразумевала ситуации образования особого вещного права на изначально не свои, чужие вещи, которые попа­дали в чье-то обладание иными способами, нежели те, которые были предусмотрены для образования полного права собственно­сти. «Владение не только нечто телесное, но имеет также и право­вое значение» — чем отмечалось столь важное для признания другими специальных, связанных с владением правомочий ли­ца-обладателя, защищаемых правом.

Владение, имея в виду основание возникновения фактическо­го господства над вещью, могло принимать четыре формы: две ос­новные и две дополнительные. В первую очередь владение под­разделялось на законное и незаконное, т.е. владение того, кто имел на это право, и того, кто этого права не имел. Законное вла­дение (p. iusta) — это владение собственника: он имеет право об­ладать вещью, обладает ею и знает, что имеет на это право; в слу­чае фактического невладения собственник, или законный облада­тель, имеет право вернуть вещь в свое законное владение. Незаконное владение (p. iniusta) — это владение несобственни­ка, возникающее по разным жизненным основаниям (не пра­вовым, а именно жизненным, что давало толчок для их переос­мысления правом). В зависимости от основания возникновения незаконного владения оно в свою очередь подразделялось на вла­дение порочное, или недобросовестное (p.

Римское право

{Глава 7. Вещное право

1J4 ладатель фактически вещью владеет, но не имеет этого права и знает, что не имеет этого права (попросту говоря, украл или иным образом присвоил вещь), и владение «в доброй совести». Добросовестное владение (p. bonae fidei) возникало тогда, когда обладатель вещи не имел права вещью владеть, поскольку у нее имелся собственник, но не знал, что не имеет этого права. Осно­вание владения, единожды возникнув, не могло измениться: вор не мог стать добросовестным владельцем, даже если собственник вещи не предъявлял претензии или умер. «Никто себе самому ос­нование владения изменить не может». Однако качество владе­ния было существенно важно для его в дальнейшем правового признания: именно из незаконного, но добросовестного облада­ния вещью сформировалось особое вещное право — владение юридическое, в котором соединялось фактическое обладание ве­щью, стремление удержать эту вещь в своем обладании и призна­ние правом дозволенными таких стремлений в силу полезности оснований возникновения, однако до времени не считавшейся полноправной собственностью по формальным причинам.

Основания, по которым незаконное владение признавалось добросовестным, были строго определенными и перечень их в римском праве был исчерпывающим. Добросовестным считался захват брошенного, но неиспользуемого участка земли, причем земли италийской (исторической для Рима), когда собственник неизвестен или слыл отсутствующим по неопределенным причи­нам. Добросовестным обладанием вещью было ее приобретение без предписанных правом формальностей, если стороны не вы­двигали друг другу претензий по поводу сделки между ними, и только отсутствие исполнения строго предопределенных правом условий для данной сделки не делало перед лицом закона проис­шедшее отчуждение переходом собственности. Добросовестным могло считаться владение и по причине материального порока ве­щи, когда приобретший вещь не знал, что приобретает эту вещь у несобственника (по общему принципу римского права, в абст­рактном виде он не мог приобрести права собственности, посколь­ку продавший ее был вором или также незаконным добросовест­ным владельцем); естественно, что ситуации, когда возникала не­обходимость обосновывать добросовестность своего обладания, были связаны со случаями претензий со стороны третьих лиц, прежде всего условных собственников вещи, выпустивших ее из своегО фактического владения когда-то и теперь предъявляющих претензию на возвращение вещи или возмещение.