VII.3.2. Защита и давность владения

Имея в своем основании фактическое господство лица над ве­щью, владение имело перед лицом правозащиты несомненный приоритет: «Любой владелец уже тем, что он является владель­цем, имеет больше прав, чем тот, кто не владеет».

Юридическое владение было сформировано преторским пра­вом, поскольку законные нормы римского права не создавали предпосылок для защиты несобственников. При условии «не тай­ного, не насильственного и не по аренде» обладания вещью пре­тор предоставлял владельцу правовую защиту посредством ин­тердиктов (см. § IV.4.4). Интердикты предполагали защиту не против собственника вещи (что происходило обычным судебным порядком), но против третьих лиц, так или иначе посягнувших на владение, имеющее добросовестное основание. (Впрочем, факти­ческое владение охранялось в любом случае, даже недобросовест­ное: так, самовольно нельзя отобрать вещь даже у доказанного вора.) Интердикты по защите владения были двоякими: для вла­дения недвижимостью и для владения движимыми вещами. Ин­тердикт по защите недвижимости был направлен на то, чтобы на необходимое время обеспечить реальное обладание вещью и га­рантировать лицу прекращение посторонних посягательств на его владение (чтобы третьи лица не распахивали его участок, не все­лялись в его дом и т.д.). Интердикт по защите движимых вещей был направлен на обеспечение интересов основного владельца по отношению к другим случайным (поскольку движимые вещи в реальности легко могли выйти из владения: дал кому-то лошадь на день, человека, чтобы поднести ношу и т.п.).

В особых случаях использовалось еще одно средство претор-ской защиты — actio Publiciana, основанный на фикции (см. § IV.4.5). При приобретении вещи без соблюдения необходимых

175

Т"

Римское право

Глава 7. Вещное право

176 формальностей (что не давало основания для защиты требования о собственности на вещь соответственно исками строгого права) претор предоставлял защиту и против собственника-отчуждателя вещи, и против худших владельцев, если удавалось доказать пол­ную добросовестность приобретения. Суть правовой формы за­щиты в этом случае заключалась как бы в условной подмене ре­ального, защищаемого добросовестного владения категорией соб­ственности, в которую трансформировалось бы владение по истечении установленного законами для данного рода вещей сро­ка. Претор вводил фиктивное предположение, что давностный срок как бы истек, и владелец получал бы полноценную право­вую защиту от любых посягательств на его вещь, даже от недоб­росовестного собственника, который, «опомнившись», согласно нормам строгого права сохранял бы все свои правомочия на вещь. Претор в общей форме закреплял вещь, ставшую предметом пре­тензии, в имуществе добросовестного приобретателя (in bonis), откуда возникавшее новое по своему основанию право стало ус­ловно называться преторской собственностью, или «бонитарным обладанием». Закрепление прав на имущество в порядке «бони-тарного обладания» получило применение также в наследовании, когда наследополучатель, добросовестно получив имущество, не имел необходимого родственного качества для его получения или не обладал пассивной завещательной способностью, когда пере­дача вещи была проведена в соответствии с интересами сторон или общества, но не отвечала нужным формальностям, а защи­щать таким образом переданные вещи только как чистое владение значило заранее ставить обладателя в неполноправное состояние по отношению к возможному претенденту.

Юридическое владение (тем более «бонитарное владение») бы­ло категорией временной, переходной, способной при определен­ных условиях сформировать полновесное право собственности.

«Дабы собственность вещей не оставалась сомнительной, гра­жданским правом было постановлено, что кто добросовестно от человека, который не был хозяином, но которого он считал тако­вым, купит вещь или получит оную дарением или иным ка­ким-либо законным образом, тот приобретает эту вещь давностью владения: если она движимая, то однолетнею повсюду, если же недвижимая — то двухлетнею, но только на Италийской земле».

Переход юридического обладания в полновесную собствен­ность ло истечении давности владения ею (usucapio) стал, таким образом, еще одним способом первоначального приобретения

прав собственности на вещь. Сроки такого спокойного и нена­сильственного обладания (т.е. когда не предъявлялись никакие иски к владельцу со стороны прежних собственников претенден­тов) устанавливались в зависимости от свойств вещей: для дви­жимых вещей, как выше упоминалось, — в один год, для недви­жимых и приравненных к ним — в два; для особых категорий не­движимости (провинциальных земель) с конца классической эпохи также применялись давностные сроки в 10 и 20 лет. Поми­мо этого с давностью владения сливался, в итоге, общий срок ис­ковой погасительной давности в 30 лет. Условиями, при которых владение могло перейти в собственность по давности были качест­венные стороны владения: его основание (добросовестное или не­добросовестное), отсутствие ухищрений во владении вещью. С нововведениями Юстиниана в римское право вошло и принци­пиальное новшество в отношении незаконного недобросовестного владения: истечение максимального давностного срока трансфор­мировало титул владения (т.е. продержав втайне украденную вещь 20 лет и тем самым обезопасив ее от возможных заявлений собственника, затем уже можно было спокойно продать вещь, и новый приобретатель получал вещь в свою полноценную и все­сторонне охраняемую собственность).

/77