ГЛАВА 6 ВЫСОКИЙ СУД

Начало XIX столеіия застало в Англии судебную систему, которая обладала всеми преимуществами величия, но расплачивалась за это всеми слабостями старости. Организация высших судов, описанная выше, представляла собой образец системы, которая вызывала одновременно досаду юристов, отчаяние простых людей, нарекания со стороны людей образованных и искреннее изумление иностранцев.

Существовало три суда общего права, каждый с громоздкой процедурой и множеством юридических фикций, заставляющих непосвященных думать, что в судебных делах соответствие истине имеет наименьшее значение. Взаимная конкуренция судов в борьбе за привлечение как можно большего числа дел могла бы убедить даже самых горячих сторонников свободной инициативы в необходимости известного планирования в сфере публичной деятельности. Имелся Суд канцлера, применявший систему права справедливости, которое, по мнению теоретиков, было призвано дополнить общее право; тем не менее создавалось впечатление, что деятельность этого суда совпадает с деятельностью судов общего права. Процесс здесь был еще медленнее и запутаннее, чем в более старых судах, а когда иск основывался частично на нормах общего права и частично на нормах права справедливости. то могла возникнуть необходимость в передаче дела из одного суда в другой или иногда в том. чтобы было предъявлено два отдельных иска из одной и той же совокупности фактов. Один из судов общего права — Суд казначейства — по традиции расширял пределы своей юрисдикции, применяя некоторые нормы права справед-

ливости (не всегда легко совместимые с темн, которые применялись в Суде канцлера), однако это не только не облегчало положения, но приводило к еще большей путанице и неопределенности. Наконец, существовало три * суда, которые связывало только то, что во всех трех действовали одни и те же судьи и адвокаты, осуществлявшие, по выражению сэра А.

В 30-е годы прошлого столетия необходимость реформы стала совершенно очевидной. Разумеется, имелось множество людей, слишком привязанных к старому порядку, чтобы придавать серьезное значение его порокам, и не было недостатка в голосах, предсказывавших моральную и социальную анархию, если непочтительные руки коснутся английского образа жизни. Но когда на стороне тех, кто ратует за реформу, имеются неопровержимые доводы, поклонники традиций могут надеяться лишь на предотвращение наименее оправданных крайностей. Реформа была модным словом во всех областях, и нет ничего неестественного в том, что оно стало раздаваться и во время дискуссии по вопросу о судах. В 1828 году Генри Брум, будущий лорд-канцлер, произнес в палате общин шестичасовую речь, которая представляла собою сокрушительный обвинительный акт по адресу существующей судебной системы. Он не был одинок, и движение в пользу реформы становилось все сильнее. После того, как некоторые довольно робкие мероприятия получили одобрение со стороны людей, известных своим консерватизмом, и доказали на деле свою практическую пользу, причем не последовало никакого крушения нравственных устоев, появилась возможность свободно говорить о плане реформ, направленных на устранение наиболее серьезных недостатков. Самые выдающиеся сторонники этого плана, к счастью, были преисполнены почтения к действующим судам, которые, несмотря на свои недостатки, уберегли Англию от деспотизма и утвердили уважение к правопорядку. В течение полустолетия. с 1830 по 1880 год, английская судебная система была освобождена от застарелых пороков и приведена в ее

нынешнее состояние. Но старые названия остались, старые формы продолжают соблюдаться, и в представлении англичан система осталась той же. Она дает повод для тех же привычных нареканий, является темой тех же шуток и так же дает уверенность в справедливом суде.

Закон о единообразии процесса 1832 года устранил из общего права процессуальные анахронизмы, различные в разных судах и по разным видам исков, и установил упрощенную процедуру для всех исков, за исключением старинных «вещных исков» — пережитка, оставшегося вне реформы. По всем остальным делам успех или неудача зависели отныне от существа дела, а не от многочисленных формальностей, которые ранее применялись, чтобы поймать в ловушку тяжущегося и запутать его поверенного. Юридические фикции были упразднены, и теперь наконец суды общего права могли при неявке ответчика рассматривать дело в его отсутствие. Закон о гражданском судопроизводстве 1833 года ввел целый ряд мер, направленных к тому, чтобы по каждому иску действительный вопрос, подлежавший разрешению, был ясно изложен всем заинтересованным лицам до начала слушания дела. Изданный в том же году Закон об ограничении недвижимости отменил почти все виды вещных исков. Существование их не оправдывалось ничем, кроме того исторического обстоятельства, что общее право было создано в обществе, в основном построенном на земельной собственности. К тому же на практике эти иски более не применялись. К 1852 году сторонники реформ стали действовать еще смелее. Закон о судопроизводстве в судах общего права нанес решающий удар по ненужному формализму, отменив старинные формы исков, в соответствии с которыми истец был вынужден придерживаться определенных формул, прежде чем перейти к изложению существа вопроса. Об этом будет еще речь в дальнейшем. Закон о судах общего права 1852 гола отменил уплату судьям «судебных сборов» — систему «сдельщины», которая порождала взаимную конкуренцию трех судов. Ее заменила система твердых окладов. Закон о судопроизводстве в судах общего права 1854 года наделил эти суды правом применять определенные институты права справедливости и соответствующие средства судебной зашн-

не было значительно ускорено. Были также произведены соответствующие изменения и в апелляционном производстве ("уда канцлера, но о них будет сказано ниже.

ты включая запрещение. Это было направлено к тому, чтобы избежать дублирования исков. Ту же цель преследовал и Закон об изменении положения Суда канцлера 1858 года, предоставивший Суду канцлера право применять в соответствующих случаях предусмотренное общим правом средство защиты — возмещение причиненного

ущерба. -

Одновременно наступление па волокиту в Суде канцлера было предпринято и с другой стороны. Еще в 1813 году для помощи перегруженному канцлеру был назначен вице-канцлер, а в 1833 году постоянной судебной властью был наделен хранитель судебных архивов. В 1831 году был учрежден Лондонский суд по делам о несостоятельности, чтобы освободить Суд канцлера от рассмотрения дел этой категории, а в 1842 году, когда Суду канцлера была передана юрисдикция Суда казначейства по делам, рассматриваемым в соответствии с нормами права справедливости, были назначены еще два вице-канцлера. Но, поскольку апелляционные жалобы на решения хранителя судебных архивов и трех вице-канцлеров приносились канцлеру, производство еще

Геперь обнаружилось, что вообще в сохранении существующей системы судов нет никакого смысла. Юрисдикция трех судов общего права практически совпадала, а взаимная исключительность юрисдикции общего права и права справедливости создавала неудобства, не давая взамен никаких преимуществ. По-видимому, настало

и^ГГі?еДНТЬ единый верховный суд с широкой подсудностью. Часть сторонников реформы в силу своей юоиіи» ческой ограниченности имела в виду не столько нжш настоящего, сколько авторитет прошлого. ЛгвепжлТгГ ЧТО древняя королевская‘курия 'как раз и бы г', таким'

кого суда и Апелляционного суда. Высокий суд был разделен на пять отделений, известных соответственно как Отделение королевской скамьи, Отделение общегражданских дел, Отделение казначейства, Канцлерское отделение и Отделение по делам о завещаниях, о разводах и адмиралтейства. Таким образом, упразднение старых судов оказалось только административным мероприятием, поскольку они тотчас возродились как отделения Высокого суда, с прежними наименованиями и в значительной мере с прежними функциями.

К 1880 году стало ясно, что раздельное существование трех отделений общего права лишено практического смысла, да и судьи за 7 лет уже привыкли к новым порядкам. Помимо этого, оказали свое действие и личные мотивы, которые так часто влияют на ход истории. Дело в том, что лорд-главный судья Отделения королевской скамьи (лорд-главный судья Англии) умер почти одновременно со своим коллегой лордом-главным бароном. Возникло некоторое замешательство в связи с вопросом об их преемниках. И вот в 1880 году указом короля в Совете, основывавшемся на малозаметном пункте закона 1873 года, было установлено, что с 1881 года три отделения Высокого суда должны быть объединены в одно Отделение королевской скамьи, которое примет на себя функции всех трех отделений. Тогдашний лорд-главный судья Отделения общегражданских дел стал лордом- главным судьей Англии, а его прежняя должность и должность лорда-главного барона были упразднены. Это не вызвало никакого возмущения, поскольку всякому, кто бывал в судебных залах Отделения королевской скамьи, не требовалось большого воображения, чтобы представить себе тени прежних судей Королевской скамьи, обсуждающие очередное дело с их коллегами из Суда общегражданских дел и запрашивающие ученое мнение барона Казначейства. В Высоком суде рассматриваются наиболее важные дела, сообщения о которых появляются в газетах, причем в значительной мере в том же порядке, хотя и с большей быстротой, как это было до 1873 года.

Дальнейшее существование отделений является теперь по преимуществу вопросом удобства и уважения к

историческим традициям, поскольку закон 1873 года устанавливает, что любой судья Высокого суда обладает всей полнотой компетенции старых судов. Если вопрос подпадает под юрисдикцию одного отделения, он подпадает под юрисдикцию всех отделений. Уже нет необходимости возбуждать иск перед одним судьей, а затем, получив его поддержку с точки зрения права справедливости, продолжать дело перед другим для установления прав сторон с точки зрения общего права.

Тем не менее на практике различные категории дел все же распределяются между тремя отделениями, поскольку невозможно требовать от перегруженного судьи, чтобы он был в курсе новейшей судебной практики по всем отраслям права. И тяжущийся, возбудивший свой иск в ненадлежащем отделении, может поплатиться задержкой процесса, пока дело будет передано в надлежащее отделение, и может быть обязан возместить судебные издержки своего противника, вызванные этой ошибкой. Вопрос о том, какие дела отнесены к ведению Отделения по делам о завещаниях, о разводах и адмиралтейства, не требует пояснений. К ведению Канцлерского отделения отнесены в основном вопросы, регламентируемые нормами права справедливости, которые составляли обычную компетенцию юристов Суда канцлера и до 1873 года. К числу наиболее значительных из них относятся иски, вытекающие из договора товарищества, залога, доверительной собственности, внесения исправлений в документы за печатью, раздела земли, а также по

б*

делам о несовершеннолетних. Все это дела, по которым факты нередко не оспариваются, и суд призван разрешать сложные вопросы права, затрагивающие иногда крупные денежные интересы. Дела в этом отделении в соответствии с их характером, распределяются между двумя группами, состоящими каждая из трех судей, с одним запасным судьей. До 1921 года юрисдикция Лондонского суда по делам о несостоятельности (упраздненного в 1873 году) принадлежала Отделению королевской скамьи. Сейчас она тоже передана в Канцлерское отделение и отнесена к ведению группы Б.

Начинающий адвокат даже и в наше время обычно решает, в каком из отделений Высокого суда он намерен сосредоточить свою практику. Основное различие — это го, которое существует между адвокатами, практикующими в Канцлерском отделении, и адвокатами, специализирующимися в области общего права. Первые обычно находятся в Линкольн-инне. Там, как правило, можно встретить людей, обладающих талантом точно излагать свои мысли на бумаге и умеющих в результате долгой специализации производить тщательный анализ запутанных проблем. В Темпль-инне — местопребывании юристов общего права — состоят, наоборот, адвокаты, менее склонные к уединению, создающие себе репутацию перекрестными допросами и выступлениями в суде. Остряки из канцлерской адвокатуры определяют это различие, утверждая, что их занятие состоит в том, что они «думают, но не произносят речей», предоставляя тем самым догадываться, чем занимаются люди, находящиеся на противоположной стороне Флит-стрит. Судьи Канцлерского отделения назначаются из состава канцлерской адвокатуры, которая достаточно невелика, чтобы образовать тесный, дружеский круг.

В двух других отделениях судьи назначаются из состава более многочисленной адвокатуры общего права. Юрист, практикующий в этой области, может специали- іироваться в любой избранной им отрасли; специалисты по уголовному нраву, по делам о разводах или по торговым делам вместе со специалистами по делам о подоходном налоге И по делам адмиралтейства, обнаруживающими территориальное тяготение к общему праву, обычно работают в составе Темпль-инна. Однако многие юристы общего права не желают ограничивать свою практику какой-либо одной категорией дел. Не существует правила, что судья должен рассматривать дела только той категории, в которой он специализировался в качестве адвоката, и нет ничего необычного в том, что судья, назначенный в Отделение по делам о завещаниях, о разводах и адмиралтейства и разбирающий там дела о разводах, затем переводится в Отделение королевской скамьи, где после «сессионного периода», когда он занят по преимуществу в уголовных процессах, приглашается председательствовать при рассмотрении гражданских дел, начиная с дел о нарушении договора и кончая делами о пасквилях.

Возможно, что вследствие этого утрачиваются преимущества узкой специализации, зато право получает возможность развиваться как единое целое, его отдельные отрасли не разделяются непроницаемыми переборками и развитие и совершенствование одной из них не происходит независимо от развития остальных.

Судья Отделения королевской скамьи может быть призван к отправлению любой из многочисленных функций Высокого суда. Две из них заслуживают специального упоминания. Первую выполняет современное учреждение, известное под названием Коммерческого суда. Многие поколения английских юристов стремились создать удобную для купцов процедуру квалифицированного рассмотрения коммерческих споров. За привлечение доходных коммерческих дел происходила борьба, которая приводила к применению ряда юридических фикций, описанных выше. В конце прошлого столетия судья (впоследствии лорд-судья) Мэтью, который, когда он был адвокатом, постоянно сталкивался с выражениями недовольства существовавшей тогда процедурой со стороны всегда занятых коммерсантов, возглавил кампанию за учреждение Коммерческого суда. Это было осуществлено в 1895 году очень простым способом, а именно путем включения коммерческих дел, подлежащих разрешению в Отделении королевской скамьи, в Коммерческий список. Это означало, что они должны рассматриваться одним из двух или трех судей Отделения королевской скамьи.

специально выделенных для этой работы ввиду их обширного опыта в этой области. Судья, слушающий дела по Коммерческому списку, стал именоваться коммерческим судьей. Правомочия коммерческого судьи не шире правомочий других судей Высокого суда, но обычно при рассмотрении этих дел, с согласия обеих сторон, применяется определенная процедура, направленная на то, чтобы существо вопросов, подлежащих разрешению, было изложено перед судом в начальной стадии процесса и тем самым были сбережены время и средства всех заинтересованных лиц. Успех Коммерческого суда в каждый период определялся способностями коммерческих судей. Что касается его нынешней репутации, то о ней свидетельствует большое количество просьб о включении тех или иных дел в Коммерческий список.

О другой функции Высокого суда, на которой следует остановиться, уже упоминалось в предыдущих главах и еще не раз будет упоминаться в дальнейшем, поскольку описание английского судоустройства, которое не осветило бы эту тему, оставило бы многие вопросы неразъясненными. С давних пор Суд королевской скамьи стремился осуществлять надзор над нижестоящими судами посредством прерогативных приказов (writs). Первоначально эти приказы издавались королем против любого должностного лица, заподозренного в злоупотреблении своими правомочиями, обязывая его к исполнению своего долга. В дальнейшем приказы стали средством защиты любого подданного, пострадавшего от такого злоупотребления, если он мог доказать, во-первых, что было действительно допущено злоупотребление, которое может быть исправлено путем издания прерогативного приказа, и, во-вторых, что никакой другой способ защиты не может быть использован.

В политическом отношении наиболее важное значение имел приказ habeas corpus, который издавался в тех случаях, когда суд подозревал, что какое-либо лицо незаконно лишено свободы, и предписывал, что, если не будут представлены удовлетворительные объяснения, заключенный должен быть доставлен в сѵд для решения вопроса о законности его задержания. Но для судебного процесса еше большее значение имели приказы запретительный, certiorari и mandamus. Запретительный приказ направлялся Судом королевской скамьи (и иногда Судом общегражданских дел или Судом канцлера) любому нижестоящему суду, когда было доказано, что тот рассматривает дело, выходящее за пределы его юрисдикции, и предписывал приостановить производство. Это было то орудие, при помощи которого суды общего права получили возможность ограничить юрисдикцию Суда адмиралтейства. Если же нижестоящий суд уже вынес решение и применять приказ о запрещении было поздно, тогда применялся приказ certiorari. Этот приказ предписывал суду представить все производство по делу, и, если признавалось, что дело не относилось к юрисдикции суда или производство было ненадлежащим образом проведено, решение отменялось. Этот приказ мог быть использован также для передачи дела из одного суда в другом. Приказ mandamus являлся предписанием, адресованным суду или органу публичной власти, совершить определенное действие, которое этот суд или орган до того отказывался совершить, если Суд королевской скамьи полагал, что получатель приказа был обязан совершить это действие.

Приказ habeas corpus существует до настоящего времени, и связанное с ним производство имеет место в Отделении королевской скамьи. Три других приказа упразднены и заменены соответственно прерогативными приказами (orders) [14]—запретительным, certiorari и mandamus. Эта перемена названия представляет собой и определенное процессуальное изменение, но здесь достаточно лишь отметить, что приказы направляются нижестоящему суду или органу власти Отделением королевской скамьи; вопрос же об их действии будет рассмотрен в дальнейшем. Производство по выдаче приказов имеет место в особом присутствиии, то есть в суде, в состав которого входят по меньшей мере два судьи, за исключением каникулярного времени, когда в случае неотложной необходимости возможно обращение к судье, заседающему без формальностей «у себя в камере». Так, помимо рассмотрения более важных дел, Высокий суд зорко следит за деятельностью нижестоящих судов.

Однако обращение за прерогативными приказами не есть апелляция. Приказ будет выдан только в том случае, если нижестоящий суд допустил нарушение юрисдикции или порядка ее осуществления. Если же он вынес решение в надлежащем порядке и в пределах своей юрисдикции, недовольная сторона может прибегнуть к апелляции. Но это уже совсем другой вопрос.