<<
>>

§ 1. Регламентация семейно-правового положения несовершеннолетних в Конституции РФ и действующем законодательстве РФ

Если оценивать качество законодательной регламентации правового положения несовершеннолетних в современной российской семье и степень разработанности соответствующих проблем в доктрине семейного права, то следует заметить, что по данному вопросу существуют разные точки зрения ученых.

В частности, невозможно оспаривать тот факт, что уже с 1990 г. (год, когда СССР ратифицировал Конвенцию ООН «О правах ребенка») правовая регламентация положения несовершеннолетних в семье приобрела качественно новый уровень.

Справедливости ради следует отметить, что задолго до ратификации указанной Конвенции, уже в ст. 66 Конституции СССР 1977 г. было закреплено положение, согласно которому граждане СССР обязаны заботиться о воспитании детей, готовить их к общественно-полезной деятельности, а дети обязаны заботиться о своих родителях, оказывать им помощь. Примечательно, что в отличие от действующей Конституции РФ прежняя Конституция не ставила исполнение этой обязанности в зависимость от возраста детей и не сужала ее рамки до материальной помощи со стороны совершеннолетних детей своим нуждающимся в ней нетрудоспособным родителям, как это имеет место в ст. 38 действующей Конституции РФ.

Разумеется, норма, содержащаяся в ст. 66 Конституции СССР вполне заслуживает критической оценки. Именно она вызвала к жизни дискуссию о возможности возложения на несовершеннолетних детей как на субъектов семейных правоотношений каких-либо юридических обязанностей; к слову сказать, эта дискуссия продолжается и в настоящее время. Однако следует признать, что в данной конституционной норме впервые дети расценивались как самостоятельные субъекты семейного права, а не как своеобразные «объекты» воздействия со стороны родителей и вообще всех граждан СССР, которые были обязаны заботиться об их воспитании[144 - Подробнее о данной обязанности см., например: Рабец А.М. Принцип обеспечения коммунистического воспитания детей в советском семейном праве // Вопросы совершенствования гражданско-правового регулирования.

– Томск: Изд-во Томск, ун-та, 1983. – С. 59–69; Она же. О значении и системе принципов советского семейного права // Законодательство о браке и семье и практика его применения. – Свердловск: Изд-во Уральск, ун-та. – 1989. -С. 3-14.].

Правда, при этом приходится констатировать, что Конституция СССР 1977 г. (как, впрочем, и действующая Конституция РФ) не упоминала о самостоятельных правах несовершеннолетних детей в семье. Таким образом, поскольку в ней были сформулированы их обязанности, получалась парадоксальная юридическая конструкция «обязанности без прав», что противоречило принципу сбалансированности прав и обязанностей личности, выраженному в весьма популярной в то время формуле: «Нет прав без обязанностей, нет обязанностей без прав».

Если не принимать во внимание того обстоятельства, что данное конституционное положение справедливо расценивалось лишь как декларативное, то можно было выстроить правоотношение между родителями и детьми, в котором родители являлись управомоченными лицами и вправе были требовать от детей посильной для соответствующего их возраста заботы и помощи, в то время как дети, не обладая самостоятельными правами, ничего не могли требовать от родителей. Обязанность родителей по воспитанию детей реализовалась не в правоотношении «родители – дети», в котором дети выступали бы не только как обязанные (хотя и формально), но и как управомоченные субъекты, а в правоотношении «родители – государство», в котором государство в лице органов опеки и попечительства вправе было требовать от родителей надлежащего воспитания детей. Однако поскольку закон не предусматривал каких-либо конкретных прав несовершеннолетних детей, то речь могла идти только об их интересах, которые и были предметом защиты как со стороны родителей от всех третьих лиц, так и со стороны государства – от посягательства на них кого бы то ни было, прежде всего самих родителей.

С даты ратификации СССР Конвенции «О правах ребенка» (13 июня 1990 г.) впервые в советском семейном праве (правда, пока еще не на уровне национального законодательства, а на уровне международно-правового регулирования) несовершеннолетние дети стали обладателями комплекса прав, хотя и закрепленных на международном уровне, но уже признанных советским государством, а затем и Российской Федерацией.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ 1993 г. нормы Конвенции стали частью правовой системы Российской Федерации. Это обстоятельство позволяет утверждать, что положения о правах ребенка, закрепленные в Конвенции, стали частью национального законодательства именно с момента вступления в силу Конституции РФ, а не с момента закрепления этих положений в действующем законодательстве.

Для такого вывода имеется, по крайней мере, два основания. Во-первых, Конституция РФ как акт прямого действия не нуждается в обязательном закреплении соответствующих положений в текущем законодательстве, в чем как раз и заключается ее кардинальное отличие от прежних конституций. Во-вторых, в гл. 11 СК РФ права несовершеннолетних детей в семье – это лишь часть правового статуса личности несовершеннолетнего в Российской Федерации, в состав которого входит вся совокупность его прав, закрепленных нормами конституционного, гражданского, трудового, гражданско-процессуального, административного, уголовного, уголовно-процессуального и других отраслей российского права, в которых имеются нормы, в той или иной мере регламентирующие правовое положение несовершеннолетних.

Однако более надежным представляется анализ правового статуса личности несовершеннолетнего не с позиций отраслевой принадлежности норм, в которых закреплены его права, а с позиций закрепления соответствующих норм в специальном законодательстве, с помощью которого осуществляется комплексное регулирование всякого рода общественных отношений. Известно, что далеко не всегда можно с достоверностью утверждать, к какой именно из отраслей права, входящих в систему права Российской Федерации, относятся законы и иные нормативные правовые акты, содержащие нормы, регламентирующие права несовершеннолетних. В частности, не всегда можно судить об отраслевой принадлежности норм, содержащихся в законодательстве об охране здоровья, образовании и т. п. В современной юриспруденции подобные нормы объединяются в некие вторичные структурные правовые образования, называемые медицинским правом, образовательным правом и др.

Чрезвычайно важными для регламентации правового статуса личности несовершеннолетнего являются нормы, содержащиеся в законах РФ и законах субъектов РФ, которые сами по себе никаких его прав не регламентируют, однако образуют систему, если можно так выразиться, обеспечительного законодательства, устанавливающего механизм реализации и защиты прав несовершеннолетних, закрепленных в других законах. В систему подобного рода обеспечительных законов входят прежде всего Федеральный закон «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» и принятые на его основе законы субъектов РФ.

К сожалению, небезызвестный Федеральный закон от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием ряда федеральных законов “О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон “Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации” и “Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации”»[145 - СЗ РФ. – 2004. – л. 35. – Ст. 3607; Парламентская газета. – 2004. -31 авг.; 1 сент.; Российская газета. – 2004. – 31 авг.] исключил из данного Федерального закона положения, обязывающие Российскую Федерацию устанавливать на федеральном уровне минимальные стандарты качества жизни ребенка, которые в соответствии с первоначальной редакцией Федерального закона «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации» не могли быть снижены на уровне субъектов РФ. В настоящее время установление таких стандартов относится к расходным обязательствам субъектов РФ, а потому качество жизни детей на территории РФ целиком зависит от финансовых возможностей субъектов Федерации и от того, считают ли они в принципе целесообразным законодательное установление минимальных стандартов качества жизни ребенка.

Понятно, что правовое положение несовершеннолетних детей в семье устанавливается в основном семейным законодательством, а потому, строго говоря, специальное законодательство об образовании, охране здоровья, основных гарантиях прав ребенка и т.

п., о котором шла речь, не имеет к его установлению прямого отношения. Однако вряд ли можно спорить с тем, что реализация семейных прав несовершеннолетних детей нередко объединена с одновременным действием ряда неразрывно связанных между собой правоотношений, которые могут быть не только семейными. К примеру, право ребенка на охрану здоровья (ст. 24 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. № 5487-1) оборачивается обязанностью родителей заботиться о его здоровье, а также их правом представлять и защищать интересы ребенка в медицинских учреждениях, в том числе требовать предоставления им конфиденциальной информации о ребенке, составляющей врачебную тайну (ст. 61 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан). То же самое можно сказать и о реализации права ребенка на образование, которое сопровождается не только обязанностью государства, но и обязанностью родителей обеспечить получение им основного общего образования. В то же время действие указанных выше и ряда других правоотношений – это и есть не что иное, как реализация одного из основополагающих семейных прав ребенка – его права жить и воспитываться в семье.

Возвращаясь непосредственно к проблемам правового положения ребенка в семье, можно утверждать, что в настоящее время в Российской Федерации в принципе сформировался семейноправовой статус несовершеннолетних как один из их многочисленных специальных правовых статусов.

Во-первых, он основан на положениях, установленных в ст. 7 и 38 Конституции РФ, в которых на уровне основ конституционного строя закреплен принцип государственной поддержки и защиты семьи, материнства, отцовства и детства. Конечно, принцип государственной поддержки и защиты материнства и детства следует понимать гораздо шире, чем только конституционный принцип семейного права, поскольку охрана, защита и поддержка, в частности, детства, осуществляется нормами других отраслей права и входит в состав других специальных правовых статусов несовершеннолетних: гражданско-правового, трудоправового

и др.

Однако конституционный принцип государственной поддержки и защиты детства действует прежде всего в рамках семьи, и в этих границах указанные конституционные нормы-принципы как раз и составляют конституционную основу семейно-правового статуса несовершеннолетних.

Кроме того, указанные положения основаны на общем правовом статусе личности, представляющем собой совокупность прав, свобод и обязанностей человека и гражданина. Как отмечает Н.Е. Борисова, ребенок – это человек, хотя и маленький, а потому на него распространяются все нормы о правах человека. Хотя, по мнению названного автора, права ребенка в Конституции РФ прямо не закреплены, однако они подразумеваются[146 - См.: Борисова Н.Е. Правовое положение несовершеннолетних в РФ. -М.: Изд-во МГСУ. – 2004. – С. 42–47.].

Во-вторых, регламентация семейно-правового положения несовершеннолетних осуществляется федеральным законодательством. Как уже отмечалось, правам несовершеннолетних детей посвящена специальная гл. 11 СК РФ. Разумеется, это не значит, что в других разделах и главах данного Кодекса отсутствуют нормы, закрепляющие как сами права несовершеннолетних детей, так и механизм их реализации и защиты (подробнее об этом будет говориться ниже).

В-третьих, поскольку в силу ст. 72 Конституции РФ правовое регулирование семейных отношений является предметом совместного ведения Российской Федерации и субъектов РФ, то и региональное законодательство несомненно участвует в регламентации семейно-правового статуса несовершеннолетних.

Все это, безусловно, привлекает внимание представителей науки семейного права именно к проблемам правового положения несовершеннолетних детей в семье. Неслучайно первые научные разработки, касающиеся содержания семейно-правового статуса несовершеннолетних, хотя бы его отдельных аспектов, стали интенсивно вестись в конце 90-х годов и в начале нынешнего столетия, когда законодательство о семейно-правовом статусе несовершеннолетних детей в основном сформировалось[147 - См., например: Кравчук Н.В. Защита права ребенка на жизнь и воспитание в семье по семейному законодательству Российской Федерации: авто-реф. дис… канд. юрид. наук. – М., 2003 ; Долгов Ю.Г. Охраняемые законом интересы супругов, родителей и несовершеннолетних детей в семейном праве РФ: автореф. дис… канд. юрид. наук. – М., 2004; Герасимов В.Н. Приоритет семейного воспитания детей как принцип семейного права: автореф. дис… канд. юрид. наук. – М., 2006; Геллер М.В. Реализация и защита права несовершеннолетнего жить и воспитываться в семье по законодательству Российской Федерации: автореф. дис… канд. юрид. наук. – М., 2007; и др.].

В то же время закрепление прав ребенка на международном и внутригосударственном уровнях не решило, да и не могло решить всех социальных, в том числе правовых, проблем, возникающих в связи с проживанием и воспитанием несовершеннолетних детей в семье, как в кровно-родственной, так и в замещающей, поскольку в ходе применения норм о семейных правах детей обнаружились либо полное отсутствие, либо чрезвычайно низкая эффективность механизма осуществления и защиты этих прав. Во многом причиной такого положения является неудачное конструирование соответствующих правовых норм. Дело конечно же не только и даже не столько в низком качестве закона, недостатках законодательной техники и т. п., сколько в том, что в настоящее время отсутствует развитая теория семейного права, которая была бы способна сыграть для совершенствования нормотворческой и правоприменительной деятельности такую же эффективную роль, какую выполняет, к примеру, теория гражданского и гражданско-процессуального права. Прежде всего речь идет об отсутствии в доктрине семейного права теории семейной правосубъектности несовершеннолетних, без чего невозможно получить полного представления об их семейно-правовом статусе. В свою очередь, такая теория могла бы быть разработана лишь при условии надлежащей разработанности общей теории семейной правосубъектности, чем наука семейного права также не может похвастаться.

<< | >>
Источник: Толстой В.С., Сумской Д.А.. Ювенальное право, 2015. 2015

Еще по теме § 1. Регламентация семейно-правового положения несовершеннолетних в Конституции РФ и действующем законодательстве РФ:

  1. Глава IV. СООТНОШЕНИЕ ФЕДЕРАЛЬНЫХ И РЕГИОНАЛЬНЫХ НАЧАЛ В СИСТЕМЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
  2. 2.1. Понятие законности в уголовном процессе
  3. 1. Источники и особенности правого регулирования
  4. Терминологический словарь
  5. 3.2. Организационные и правовое меры борьбы с пьянством и алкоголизмом (вместо заключения)
  6. ГЛАВА I. ИСТОРИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ИССЛЕДОВАНИЯ ОСОБЕННОСТЕЙ СУДОПРОИЗВОДСТВА ПРИ РАССМОТРЕНИИ ДЕЛ О РАСТОРЖЕНИИ БРАКА
  7. § 2.1. Возбуждение судопроизводства по делам о расторжении брака
  8. § 2. Ответственность за воспрепятствование деятельности религиозных организаций или проведению религиозных обрядов
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -