<<
>>

§ 3. Правовое закрепление и реализация личных неимущественных семейных прав несовершеннолетних

Особый интерес к нормам, содержащимся в гл. 11 СК РФ, вызван тем, что в ходе их практического применения, как отмечалось ранее, выявились серьезные трудности и проблемы, связанные с их реализацией, требующие законодательного решения.

Прежде всего нуждается в решении вопрос о том, существуют ли такие проблемы как в теории семейного права, так и в практике применения законодательства о правах несовершеннолетних детей в семье, и не является ли сам вопрос о наличии этих проблем искусственным и надуманным. Такое впечатление действительно может сложиться, поскольку общепризнанным является суждение о высоком качестве регламентации семейно-правового положения несовершеннолетних детей. Тем не менее проблемы реализации несовершеннолетними детьми своих прав не являются не только надуманными, существующими лишь умозрительно, в воображении представителей науки семейного права, но и в высшей степени актуальными. Одними из основных причин, по которым такие проблемы возникают, являются, как нам представляется, несовершенная структура и недостаточно четкое содержание семейных правоотношений, в которых реализуются семейные права несовершеннолетних детей. Нормы, размещенные в га. 11 СК РФ, сконструированы, если можно так выразиться, по модели «воздушного замка», т. е. без надлежащего теоретического фундамента. Вследствие этого, во-первых, не всегда ясно, являются ли права несовершеннолетних детей их субъективными семейными правами. Если несовершеннолетних считать обладателями субъективных семейных прав, то нередко выясняется отсутствие обязанных субъектов либо полная неопределенность в них. Во-вторых, соответствующие юридические конструкции легко «разрушаются» от соприкосновения не только с нормами других отраслей права, разработанных на более прочной теоретической основе, но и с нормами, содержащимися в других институтах семейного права. Иными словами, нормы семейного права о правах несовершеннолетних нередко блокируются нормами как других правовых отраслей, так и собственными.

Несомненна также практическая значимость вопроса о соотношении прав и обязанностей в том или ином семейном правоотношении, особенно в родительском.

В действующем СК РФ в гл. 11 в соответствии с требованиями Конвенции о правах ребенка закреплены права несовершеннолетних детей – тем самым законодатель акцентирует внимание к личности ребенка не как объекта воздействия на него норм права, а как непосредственного участника правоотношений, в которых эти права реализуются. Вместе с тем если ребенок является управомоченным субъектом того или иного правоотношения, то в нем, безусловно, должен быть и обязанный субъект, который может и должен нести юридическую ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение соответствующих обязанностей. К сожалению, СК РФ далеко не всегда четко обозначает таких обязанных субъектов, вследствие чего некоторые права несовершеннолетних детей, закрепленные в гл. 11, по существу, лишь декларированы. Проиллюстрируем это на примере анализа некоторых конкретных прав несовершеннолетних детей.

Прежде всего речь идет об основополагающем праве ребенка – о праве жить и воспитываться в семье. В соответствии со ст. 54 СК РФ: «Каждый ребенок имеет право жить и воспитываться в семье, насколько это возможно, право знать своих родителей, право на их заботу, право на совместное с ними проживание, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам.

Ребенок имеет права на воспитание своими родителями, обеспечение его интересов, всестороннее развитие, уважение его человеческого достоинства.

При отсутствии родителей, при лишении их родительских прав и в других случаях утраты родительского попечения право ребенка на воспитание в семье обеспечивается органом опеки и попечительства в порядке, установленном главой 18 настоящего Кодекса».

Право ребенка жить и воспитываться в семье, установленное в ст. 54 СК РФ, относится к категории основных системообразующих прав, обеспеченных не только нормами семейного права, но и другими отраслями права.

Прежде всего в содержание правового статуса лиц, имеющих несовершеннолетних детей, вводятся так называемые РОДИТЕЛЬСКИЕ ПРАВА(ст. 63 СК РФ), родители защищают права и интересы своих детей в качестве их законных представителей (ст. 64 СК РФ). Ребенок вправе общаться с отдельно проживающим родителем и другими родственниками (ст. 66, 67 СК РФ). Родители вправе требовать возврата ребенка от любого лица, удерживающего его без достаточного к тому основания (ст. 68 СК РФ). Семья и прежде всего родители обязаны заботиться о материальном благополучии ребенка, в частности они, а при определенных обстоятельствах и другие члены семьи обязаны содержать несовершеннолетних детей (гл. 13, 15 СК РФ).

Разумеется, нельзя утверждать, что это право реализуется только в семейных правоотношениях, в которых обязанными субъектами выступают родители, обеспечивающие ребенку надлежащую семейную обстановку В условиях современной России многие родители при всем желании не смогут этого добиться, поскольку семья разрушается под влиянием ряда факторов, мало зависящих либо вовсе не зависящих от родителей, которые сами нуждаются в помощи и поддержке со стороны государства и общества в целом. Однако в тексте ст. 54 СК РФ мы не находим никаких других обязанных субъектов и правоотношений, в которых реализуется данное право, за исключением правоотношений по устройству детей, оставшихся без попечения родителей, в которых обязанными субъектами являются органы опеки и попечительства. Понятно, что если правам их носителя не корреспондирует соответствующая обязанность другого субъекта, то реализовать соответствующее право практически невозможно.

Более того, при сколько-нибудь тщательном анализе содержания права ребенка жить и воспитываться в семье оказывается, что и здесь, так же как и в родительском правоотношении, действует КОНСТРУКЦИЯ «ПРАВА – ОБЯЗАННОСТИ», ИЛИ «ПРАВО-ОБЯЗАННОСТИ».В самом деле, ребенок не только имеет право, но и обязан жить и воспитываться в семье. В соответствии со ст. 20 ГК РФ местом жительства ребенка является место жительства его родителей, опекуна или попечителя, поэтому в том случае, когда ребенок уходит из семьи, он оказывается без определенного места жительства, что для него невозможно, вследствие чего органы внутренних дел возвращают таких детей в семью.

Следовательно, как бы плохо ребенку ни жилось в семье, которая определена для него взрослыми, он обязан в ней жить до достижения совершеннолетия, либо до приобретения полной гражданской дееспособности, либо до решения вопроса о перемещении его в другую семью, где он обязан будет проживать. Таким образом, при определенных обстоятельствах право ребенка жить и воспитываться в семье как его основополагающее право, как величайшее благо для него может трансформироваться в свою противоположность – в юридическую обязанность, подчас крайне тяжелую и обременительную для него, а иногда и небезопасную для его жизни и здоровья.

Однако даже если рассматривать право ребенка жить и воспитываться в семье не как правообязанность, а только как право, то и в этом случае могут возникнуть весьма сложные проблемы его реализации. К примеру, в тех случаях, когда семья распадается и родители проживают отдельно, только от них зависит, в какой из двух образовавшихся семей будет проживать ребенок. В случае если родители не придут к соглашению, этот вопрос решается судом. Однако при решении этого вопроса судом может быть допущена ошибка и ребенка могут передать тому из родителей, к кому он менее привязан. Может быть и так, что с момента вынесения судебного решения о передаче ребенка одному из родителей существенно изменилась обстановка в той семье, в которой ребенок был оставлен, и он хочет выбрать себе другую семью, но такого выбора не хотят его родители. В подобных случаях, если посмотреть на проблему в теоретическом аспекте, получается, что право ребенка жить и воспитываться в семье осуществляется принудительно. Несовершеннолетний не вправе отказаться от его осуществления. Чтобы прекратить такое положение, он ищет «законные» пути решения проблемы. В этом одна из причин ранних, необдуманных и материально ничем не обеспеченных браков, чаще всего обреченных на расторжение. Понятно, что он может избрать себе и другой способ решения проблемы: стать беспризорным или в лучшем случае – безнадзорным.

Наконец, может сложиться и другая неблагоприятная ситуация, связанная с реализацией данного права. Например, решением суда ребенок был передан матери, но хотел бы перейти жить к отцу. Отец не всегда может обратиться в суд с иском о передаче ему ребенка, так как для этого требуется доказать, что обстоятельства, при которых было вынесено вступившее в законную силу решение суда о передаче ребенка матери, существенно изменились. Таких доказательств может и не быть, да и обстоятельства могут не измениться – просто подросшему ребенку, особенно сыну, хочется жить с отцом. В подобной ситуации отец либо должен отказать ребенку в совместном проживании и отправить его к матери, и тогда ребенок будет насильственно привязан к семье, где он не хочет продолжать жить, либо взять ребенка к себе и тем самым пойти на совершение правонарушения, выражающегося в неподчинении судебному решению.

Таким образом, право, для практической реализации которого не предусмотрено конкретного механизма, т. е. не сконструировано надлежащего правоотношения, либо остается только декларацией, либо превращается в некие уродливые юридические конструкции, противоречащие сущности и назначению такого права.

Довольно удачно с точки зрения конкретизации правоотношений, в которых реализуется право ребенка на общение с родителями и иными кровными родственниками , сконструирована ст. 55 СК РФ: «Ребенок имеет право на общение с обоими родителями, дедушкой, бабушкой, братьями, сестрами и другими родственниками. Расторжение брака родителей, признание его недействительным или раздельное проживание родителей не влияют на права ребенка.

В случае раздельного проживания родителей ребенок имеет право на общение с каждым из них. Он имеет право на общение со своими родителями также в случае их проживания в разных государствах.

Ребенок, находящийся в экстремальной ситуации (задержание, арест, заключение под стражу, нахождение в лечебном учреждении и другое), имеет право на общение со своими родителями и другими родственниками в порядке, установленном законом».

Таким образом, из смысла и. 1 данной статьи следует, что именно родители обязаны обеспечивать общение ребенка с другими родственниками (дедушкой, бабушкой, братьями, сестрами и др.). Характерно, что норма данной статьи полностью согласуется со ст. 66 СК РФ, в которой предусмотрена обязанность родителя, проживающего совместно с ребенком, не препятствовать его общению с родителем, проживающим отдельно. Таким образом, создавая препятствия к общению с ребенком отдельно проживающему родителю, родитель, проживающий совместно с ребенком, совершает, выражаясь языком уголовного права, «идеальную совокупность» семейных правонарушении: нарушая права родителя, он тем самым одновременно нарушает права ребенка.

В данной статье, хотя и в неявной форме, зафиксировано требование Конвенции о правах ребенка к странам-участницам обеспечивать общение ребенка с родителями, проживающими в разных государствах, путем свободного выезда его за пределы страны проживания и свободного возвращения. Таким образом, помимо чисто семейных правоотношений по поводу общения ребенка с родителями и другими кровными родственниками указанное его право реализуется в административных правоотношениях о въезде ребенка в Российскую Федерацию и выезде за пределы Российской Федерации.

Из смысла п. 2 ст. 55 СК РФ следует, что право ребенка на общение с родителями и другими родственниками реализуется в ряде процедурных и процессуальных правоотношений, складывающихся в сфере деятельности правоохранительных органов, медицинских организаций и иных структур, где может оказаться ребенок при возникновении экстремальной ситуации. Однако ни в обычной, ни в экстремальной ситуации реализация права ребенка на общение с родителями и иными родственниками не предполагает встречной обязанности указанных субъектов общаться с ребенком. К примеру, нельзя принудительно возложить на родителя, проживающего отдельно от ребенка, на дедушку и бабушку, на других родственников обязанность общаться с ним, если они сами этого не желают. Правда, если родитель длительное время без уважительных причин не общается с ребенком, не принимает участия в его воспитании, это может повлечь для него ряд неблагоприятных последствий, в частности усыновление ребенка без его согласия. Таким образом, умолчание в ст. 55 СК РФ об обязанности отдельно проживающего родителя общаться с ребенком дает основания для двоякого толкования указанных выше неблагоприятных последствий: с одной стороны, можно считать, что такая обязанность существует, а усыновление без согласия родителей есть не что иное, как мера юридической ответственности за ее неисполнение. С другой стороны, можно также считать, что такой обязанности на родителя не возлагается, а усыновление ребенка без его согласия не является санкцией, а относится к иным мерам защиты законных интересов ребенка. Предпочтительным представляется первый вариант толкования с учетом того, что ст. 38 Конституции РФ и ст. 61 СК РФ исходят из принципа равенства прав и обязанностей родителей в правоотношениях по воспитанию детей.

Что же касается возможностей реализации права ребенка на общение с другими кровными родственниками, то следует признать, что практически невозможно обеспечить эффективными гарантиями реализацию права ребенка общаться с ними, так как нельзя их к этому принудить. В этом смысле можно констатировать, что право ребенка на общение с кровными родственниками по своему содержанию значительно богаче и обладает более высоким потенциалом, чем практические возможности его реализации.

Однако представляется, что в некоторых случаях законодатель мог бы использовать возможности стимулировать общение с несовершеннолетним ребенком его кровных родственников, по крайней мере самых близких: дедушки, бабушки, братьев и сестер. В качестве средства стимулирования можно было бы использовать возможности алиментного законодательства, в частности предусмотреть возможность освобождения от уплаты алиментов на содержание нетрудоспособных совершеннолетних нуждающихся в помощи братьев и сестер, а также нетрудоспособных нуждающихся в помощи бабушки и дедушки, если они в прошлом не принимали участия в воспитании или содержании соответственно внука (внучки) или брата (сестры) без уважительных причин. Если подобное основание для уплаты алиментов предусмотрено для лиц, не являющихся кровными родственниками плательщика алиментов, в частности для отчима (мачехи) и для фактического воспитателя, то спрашивается: почему этого нельзя предусмотреть в отношении более близких лиц, в частности кровных родственников ребенка?

В соответствии со ст. 56 СК РФ ребенок имеет право на защиту своих прав и законных интересов (и. 1), в том числе право на защиту от злоупотреблений со стороны родителей и заменяющих их лиц (и. 2). В качестве обязанных субъектов правоотношений, в которых реализуется данное право, выступают родители, усыновители, опекуны и попечители, а также государство в лице органов опеки и попечительства и в лице прокурора и суда как субъектов процессуальных правоотношений. К таким субъектам можно отнести также должностных лиц организаций и иных граждан, если им станет известно об угрозе жизни и здоровью ребенка, о нарушении его прав и законных интересов. Правда, эта обязанность не связана с защитой его нарушенных прав, поскольку они обязаны лишь сообщить об этом в орган опеки и попечительства по месту фактического нахождения ребенка. Как известно, эта обязанность носит декларативный характер, так как ответственность за ее неисполнение не возлагается ни на должностных лиц, ни тем более на иных граждан.

Если в данной статье обязанности родителей, иных законных представителей и органов опеки и попечительства по защите прав и законных интересов ребенка, в том числе от злоупотреблений со стороны родителей и заменяющих их лиц, обозначены достаточно четко, то этого нельзя сказать о возможностях самого ребенка реализовать свое право на защиту в судебном порядке , поскольку в СК РФ и в ГПК РФ нет четкого обозначения категории дел и характера исковых требований для обращения ребенка в суд за защитой его нарушенных прав. Можно с уверенностью констатировать, что по достижении 14-летнего возраста ребенок вправе самостоятельно обратиться в суд лишь с иском об установлении или об оспаривании отцовства или материнства, но только как несовершеннолетний родитель (ст. 62 СК РФ), а не как ребенок в отношении своего отца или своей матери, хотя установление отцовства в органах загса или в судебном порядке в отношении уже подросшего ребенка не всегда соответствует его желанию и отвечает его интересам.

Четко регламентировано также право усыновленного ребенка на самостоятельное обращение в суд с иском об отмене усыновления. Однако никаких других возможностей для самостоятельного обращения несовершеннолетнего в суд за защитой нарушенных личных семейных прав ни СК РФ, ни ГПК РФ не предоставляют. Справедливости ради необходимо отметить, что в Семейном кодексе Украины предусмотрено значительно больше возможностей для реализации права несовершеннолетнего на защиту своих прав и интересов. В соответствии со ст. 165 Семейного кодекса Украины ребенок по достижении возраста 14 лет вправе обращаться в суд с иском о лишении родителей или одного из них родительских прав. В то время как из смысла ст. 71 СК РФ вовсе не следует, что подобная возможность предоставлена несовершеннолетним детям также в России – скорее наоборот, обращение детей с таким иском к родителям невозможно.

В соответствии со ст. 57 СК РФ: «Ребенок вправе выражать свое мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы, а также быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства. Учет мнения ребенка, достигшего возраста десяти лет, обязателен, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам».

Что касается правоотношений, в которых может быть реализовано право ребенка выражать свое мнение о решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы, то соответствующая норма сконструирована, как представляется, с серьезными дефектами, делающими ее во многих отношениях скорее декларативной, чем реально исполняемой. Во-первых, на родителей и заменяющих их лиц прямо не возлагается даже пассивной обязанности – не препятствовать ребенку выражать свое мнение, не говоря уже об активной обязанности – считаться с ним и учитывать его при решении соответствующих вопросов жизни семьи. Следовательно, данное внутрисемейное правоотношение является скорее абстрактным, чем конкретным, скорее умозрительным, чем реально обеспечиваемым законом, поскольку от родителей нельзя потребовать надлежащего исполнения их обязанности прислушиваться к мнению ребенка и считаться с ним, ведь такая обязанность прямо не сформулирована. В соответствии со ст. 145 СК РФ органы опеки и попечительства обязаны учитывать мнение несовершеннолетнего при определении формы устройства ребенка, оставшегося без попечения родителей, и при назначении ему опекуна. Отсюда следует, что в акте о назначении опекуна ребенку, не достигшему возраста 10 лет, его мнение должно быть отражено.

Во-вторых, в ст. 57 СК РФ предусмотрено, что ребенок вправе быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства, однако процедура такого заслушивания не предусмотрена, что дает возможность судам и органам, рассматривающим дела об административных правонарушениях, игнорировать это положение. Но даже если ребенок и был заслушан в ходе судебного или административного разбирательства, то не решен вопрос: обязательны ли анализ этого мнения и реакция на него соответствующего органа в мотивировочной части судебного решения или административного акта? Причем если такой анализ не обязателен, то спрашивается: зачем заслушивать мнение ребенка?

В-третьих, представляется, что понятие «учет мнения ребенка» в известной мере отождествляется с понятием «согласие с мнением ребенка». Так, в ст. 57 СК РФ предусмотрено, что учет мнения ребенка, достигшего возраста 10 лет, обязателен, за исключением случаев, когда это противоречит его интересам. Думается, что учет мнения ребенка, особенно достигшего 10-летнего возраста, должен быть обязателен во всех случаях, т. е. в соответствующем судебном или административном акте должно быть выражено отношение к этому мнению: с ним можно мотивированно согласиться или не согласиться, но нельзя его полностью игнорировать. Если мнение ребенка противоречит его интересам, с ним не следует соглашаться, но необходимо мотивировать такое несогласие. Таким образом, в соответствующем изменении нуждается сам подход к регулированию отношений, складывающихся при реализации права ребенка выражать свое мнение.

В комплекс личных семейных прав несовершеннолетних входит, как нам представляется, ПРАВО ДАВАТЬ СОГЛАСИЕ НА СОВЕРШЕНИЕ В ОТНОШЕНИИ НИХ ОПРЕДЕЛЕННЫХ СЕМЕЙНО-ПРАВОВЫХ АКТОВ.

В гл. 11 СК РФ такое право именно как личное право ребенка прямо не сформулировано; в соответствии со ст. 57 СК РФ оно является как бы составной частью права ребенка выражать свое мнение по всем вопросам жизни семьи, затрагивающим его интересы. В данной статье указано: «В случаях, предусмотренных настоящим Кодексом (статьи 59, 72, 132, 134, 136, 143, 145), органы опеки и попечительства или суд могут принять решение только с согласия ребенка, достигшего возраста десяти лет». Согласно СК РФ речь при этом идет о таких юридических актах , как:

• изменение фамилии или имени ребенка: «Изменение имени и (или) фамилии ребенка, достигшего возраста десяти лет, может быть произведено только с его согласия» (ст. 59);

• восстановление в родительских правах родителей ребенка или одного из них, если они лишены родительских прав: «Восстановление в родительских правах в отношении ребенка, достигшего возраста десяти лет, возможно только с его согласия» (ст. 72);

• усыновление ребенка: «Для усыновления ребенка, достигшего возраста десяти лет, необходимо его согласие. Если до подачи заявления об усыновлении ребенок проживал в семье усыновителя и считает его своим родителем, усыновление, в порядке исключения, может быть произведено без получения согласия усыновляемого ребенка» (ст. 132);

• изменение фамилии, имени и отчества усыновленного ребенка: «Изменение фамилии, имени и отчества усыновленного ребенка, достигшего возраста десяти лет, может быть произведено только с его согласия, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 статьи 132 настоящего Кодекса» (ст. 134);

• запись усыновителей в качестве родителей усыновленного ребенка: «Для совершения такой записи в отношении усыновленного ребенка, достигшего возраста десяти лет, необходимо его согласие, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 статьи 132 настоящего Кодекса» (ст. 136);

• изменение фамилии, имени и отчества ребенка при отмене усыновления: «Суд также разрешает вопрос, сохраняются ли за ребенком присвоенные ему в связи с его усыновлением имя, отчество и фамилия. Изменение имени, отчества или фамилии ребенка, достигшего возраста десяти лет, возможно только с его согласия» (ст. 143);

• назначение опекуна ребенку, оставшемуся без попечения родителей: «Назначение опекуна ребенку, достигшему возраста десяти лет, осуществляется с его согласия» (ст. 145).

С учетом сказанного представляется, что право давать согласие на совершение в отношении ребенка юридических актов, если можно так выразиться, статусного характера по его юридической значимости для ребенка нельзя считать простым правомочием, входящим в состав сложного субъективного права – права выражать свое мнение, которое само по себе гораздо менее значимо по сравнению с правом давать согласие на совершение указанных в законе юридических актов.

В соответствии со ст. 58 СК РФ ребенок имеет право на имя, отчество и фамилию . Имя ребенку дается по соглашению родителей, отчество присваивается по имени отца, если иное не предусмотрено законами субъектов РФ или не основано на национальном обычае. Фамилия ребенка определяется фамилией родителей. При разных фамилиях родителей ребенку присваивается фамилия отца или фамилия матери по соглашению родителей, если иное не предусмотрено законами субъектов РФ. При отсутствии соглашения между родителями относительно имени и (или) фамилии ребенка возникшие разногласия разрешаются органом опеки и попечительства. Если отцовство не установлено, имя ребенку дается по указанию матери, отчество присваивается по имени лица, записанного в качестве отца ребенка, фамилия – по фамилии матери.

В соответствии со ст. 145 Семейного кодекса Украины, например, родители, если они носят разные фамилии, вправе соединить их и присвоить ребенку двойную фамилию. Ребенку может быть дано не более двух имен, если иное не следует из обычаев национальных меньшинств, к которым принадлежит мать и (или) отец. Спор между родителями по поводу присвоения ребенку фамилии, имени и отчества решается органами опеки («заботы») или судом.

Понятно, что новорожденный ребенок не может самостоятельно реализовать свое право на имя в широком смысле, включая собственно имя, фамилию и отчество. Устанавливая порядок присвоения ребенку фамилии, имени и отчества, закон исходит прежде всего из необходимости учитывать волю родителей, поскольку при наличии соглашения между ними ни орган опеки и попечительства, ни какой-либо иной орган не вправе вмешиваться в решение данного вопроса, даже при явной несуразности выбранного родителями имени, заведомо противоречащем интересам ребенка. Органы опеки и попечительства окончательно решают вопрос о присвоении ребенку фамилии, имени и отчества лишь в случае разногласий между родителями. Такой подход законодателя не исключает возможность присвоения ребенку нелепого или неблагозвучного имени. Подобная позиция законодателя вряд ли может быть оправдана недопустимостью произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, поскольку забота об охране и защите интересов детей должна быть последовательным приоритетным направлением всей деятельности государства, включая законодательную деятельность. Вполне оправданным было бы предоставление органам опеки и попечительства права окончательно решать вопрос о присвоении ребенку фамилии и (или) имени не только при отсутствии соглашения между родителями, но и в случаях, когда выбранное родителями для ребенка имя либо фамилия одного из родителей при их разных фамилиях явно оскорбительные, неблагозвучные или нелепые.

Правда, фамилия, имя и отчество ребенка могут быть в дальнейшем изменены, что предусмотрено ст. 59 СК РФ. «По совместной просьбе родителей до достижения ребенком возраста четырнадцати лет орган опеки и попечительства исходя из интересов ребенка вправе разрешить изменить имя ребенку, а также изменить присвоенную ему фамилию на фамилию другого родителя». Если родители проживают раздельно и родитель, с которым проживает ребенок, желает присвоить ему свою фамилию, орган опеки и попечительства разрешает этот вопрос в зависимости от интересов ребенка и с учетом мнения другого родителя. Учет мнения родителя не обязателен при невозможности установления его места нахождения, лишении его родительских прав, признании недееспособным, а также в случаях уклонения родителя без уважительных причин от воспитания и содержания ребенка. Если ребенок рожден от лиц, не состоящих в браке между собой, и отцовство в законном порядке не установлено, орган опеки и попечительства исходя из интересов ребенка вправе разрешить изменить его фамилию на фамилию матери, которую она носит в момент обращения с такой просьбой. Изменение имени и (или) фамилии ребенка, достигшего возраста 10 лет, может быть произведено только с его согласия.

Статья 148 Семейного кодекса Украины, например, содержит ряд весьма интересных положений относительно изменения фамилии ребенка. Во-первых, по достижении ребенком возраста семи лет она может быть изменена только с его согласия. Во-вторых, если между родителями возник спор по поводу изменения ребенку фамилии, суд при его разрешении принимает во внимание исполнение каждым из родителей своих родительских обязанностей в отношении данного ребенка, иные обстоятельства, имеющие существенное значение, и решает данный вопрос, исходя из того, какая фамилия более соответствует интересам ребенка.

То обстоятельство, что в Российской Федерации закон не требует для перемены фамилии, имени и (или) отчества ребенка обязательного согласия второго родителя и ограничивается учетом лишь его мнения, само по себе заслуживает одобрения. Возникает лишь один вопрос, который может породить разночтения в правоприменительной практике. Дело в том, что закон не считает обязательным учет мнения второго родителя, если он признан судом недееспособным, лишен родительских прав либо если он без уважительных причин уклонялся от воспитания и содержания ребенка, а также при невозможности установления его места нахождения. Отсюда следует, что учет мнения лица, ограниченного в родительских правах, а также родителя, который без уважительных причин уклонялся от воспитания ребенка, хотя и выплачивал ему алименты, пусть даже нерегулярно и в мизерных суммах, является обязательным. И вновь мы сталкиваемся с необходимостью уяснить смысловое значение термина «учет мнения». В данном случае, так же как и в отношении учета мнения ребенка, учет мнения одного из родителей означает лишь то, что органы опеки и попечительства обязаны выяснить его мнение и проанализировать его при принятии решения о целесообразности или о необоснованности изменения имени ребенка. Думается, что было бы достаточно указать в законе на необязательность учета мнения родителя, который без уважительных причин уклонялся от воспитания или содержания ребенка.

Фамилия, имя и отчество ребенка могут быть изменены также при его усыновлении. В соответствии с п. 2 ст. 134 СК РФ по просьбе усыновителя усыновленному ребенку присваивается фамилия усыновителя, а также указанное им имя. Отчество ребенка присваивается по имени усыновителя, если усыновитель мужчина, а при усыновлении ребенка женщиной – по имени лица, указанного ею в качестве отца усыновленного ребенка. При разных фамилиях супругов-усыновителей усыновленному ребенку присваивается фамилия одного из них по их соглашению.

Анализ норм, содержащихся в ст. 59 СК РФ, порождает прежде всего вопрос о том, имеет ли несовершеннолетний ребенок право на изменение фамилии, имени и отчества. Представляется, что это скорее право родителей, чем право ребенка. Данное право родителей является срочным и действует до достижения ребенком возраста 14 лет, после чего его приобретает сам ребенок. Отсюда напрашивается вывод, что в отличие от других прав, перечисленных в гл. 11 СК РФ, право ребенка на перемену имени в любом его значении возникает как личное право только по достижении возраста 14 лет. Однако в таком случае возникает вопрос: почему данная норма оказалась помещенной в гл. 11 СК РФ, специально посвященную правам несовершеннолетних детей? Объяснить это можно следующим образом: в ст. 59 СК РФ закреплено право ребенка, достигшего возраста 10 лет, давать согласие на изменение его фамилии, имени и (или) отчества. Такое же право закреплено в отношении усыновленного ребенка в ст. 134 СК РФ.

Вместе с тем, что касается права ребенка, достигшего 14 лет, на перемену фамилии, имени и (или) отчества, следует отметить, что это право, будучи бесспорно личным правом ребенка, закреплено не в ст. 59 СК РФ, как подсказывает логика; вывод о наличии такого права следует из смысла ст. 58 Федерального закона «Об актах гражданского состояния». Тем самым оказались искусственно разорванными органические связи данного личного права подростка с нормами, содержащимися в гл. 11 СК РФ и закрепляющими весь комплекс личных семейных прав несовершеннолетних детей. Такой просчет в регламентации указанного права приводит к тому, что его реализация без достаточных оснований затруднена. Дело в том, что ребенок, достигший возраста 14 лет, если он в установленном порядке не приобрел полной гражданской дееспособности, вправе требовать перемены имени (в широком его значении) только с согласия обоих родителей. При отсутствии такого согласия перемена имени ребенка производится по решению суда. При этом закон не только не содержит оговорок, подобных той, которая содержится в ст. 59 СК РФ, но вообще не допускает возможности перемены имени ребенка после достижения им возраста 14 лет без согласия второго родителя, признанного судом, к примеру, недееспособным, безвестно отсутствующим либо лишенного родительских прав.

Такое несоответствие между нормами гражданского и семейного права трудно разумно обосновать. Если законодатель счел возможным считать необязательным мнение второго родителя при перемене фамилии, имени и (или) отчества в отношении ребенка более младшего возраста, то еще больше оснований имеется для того, чтобы при наличии обстоятельств, указанных в ст. 59 СК РФ, считать необязательным согласие второго родителя на перемену ребенком имени, так как чаще всего у подросшего ребенка давно уже прерваны связи с таким родителем. Именно потому, что он вообще не помнит своего отца или больше не желает иметь с ним ничего общего, он и обращается с просьбой о перемене фамилии и отчества.

Для того чтобы без необходимости не изменять законодательного решения данного вопроса, можно было бы устранить указанный просчет путем применения органами загса ст. 59 СК РФ по аналогии. Однако представляется, что такая возможность полностью отсутствует. Во-первых, не вполне ясно, могут ли применить аналогию закона сами органы загса или это прерогатива суда? Думается, что в деятельности органов загса применение законодательства по аналогии исключается, поскольку сам Федеральный закон «Об актах гражданского состояния» ориентирует на то, чтобы в тех случаях, когда необходимо глубокое и тщательное исследование обстоятельств дела, принималось бы судебное решение, на основании которого органы загса могли бы произвести регистрацию соответствующих актов гражданского состояния.

Во-вторых, для применения аналогии закона в данном случае нет достаточных оснований, так как пробела в законе фактически нет, поскольку в ст. 58 указанного Федерального закона данный вопрос решен путем императивного регулирования. Наконец, в-третьих, в данном случае обсуждается возможность применения по аналогии не гражданского права при регулировании семейных отношений и разрешении семейных споров, а наоборот, речь идет о применении по аналогии норм семейного права для регулирования отношений, являющихся предметом гражданского права, к числу которых в настоящее время относятся отношения по поводу государственной регистрации актов гражданского состояния. И если вопрос о возможности применения для регулирования семейных отношений норм гражданского права по аналогии или субсидиарно вполне ясен (ст. 4, 5 СК РФ), то ГК РФ не предусматривает возможности применения в гражданских правоотношениях норм семейного права ни по аналогии, ни субсидиарно.

Итак, для устранения искусственно созданных самим же законодателем трудностей реализации ребенком, достигшим возраста 14 лет, его личного права на перемену фамилии, имени и (или) отчества необходимо новое законодательное решение. Прежде всего норма, закрепляющая это право, должна быть предусмотрена не только в ст. 58 Федерального закона «Об актах гражданского состояния», но и в ст. 59 СК РФ. Вопрос об учете мнения родителя, проживающего отдельно от подростка, желающего переменить фамилию, имя и (или) отчество, следует решить так же, как он решен в отношении ребенка, не достигшего возраста 14 лет.

Явно нуждается в совершенствовании законодательство о перемене фамилии, имени и отчества усыновленного ребенка. В отличие от положений, содержащихся в ст. 59 СК РФ, согласно которым органы опеки вправе, но не обязаны разрешать родителям изменение фамилии, имени и (или) отчества ребенка, исходя исключительно из его интересов, в ст. 134 СК РФ этот вопрос решается по-иному. Несмотря на то что в соответствии с и. 5 данной статьи вопрос об изменении фамилии, имени и отчества усыновленного ребенка должен быть решен судом, что обязательно отражается в судебном решении, суд не обладает в данном вопросе каким-либо усмотрением. Этот вывод следует из грамматического толкования норм, содержащихся в ст. 134 СК РФ, в которых закон использует выражения, не оставляющие никакой альтернативы: «изменяется», «присваивается», «записывается». Таким образом, суд, если об этом просит усыновитель, обязан изменить усыновленному ребенку фамилию, имя и отчество, даже если такое решение не отвечает его интересам. Понятно, что в данном случае изменение фамилии, имени и отчества усыновленного ребенка является одним из средств, обеспечивающих сохранение тайны усыновления. Однако могут быть ситуации, при которых это может не соответствовать интересам ребенка, например в тех случаях, когда усыновляется ребенок погибших родителей, известных своими заслугами перед Россией, каким-либо ее регионом и т. п. Вряд ли сохранение тайны усыновления в подобных случаях больше соответствует интересам усыновленного ребенка, чем сохранение памяти о его заслуженных родителях. Думается, что данный вопрос следовало бы решить аналогично тому, как он решается в ст. 143 СК РФ при отмене усыновления, а именно решение вопроса о сохранении фамилии, имени и отчества ребенка, полученных при усыновлении, отдается целиком на усмотрение суда. Понятно, что в решении суда об отмене усыновления должна быть приведена мотивировка целесообразности или, напротив, нецелесообразности сохранения присвоенных ребенку при усыновлении фамилии, имени и отчества.

Итак, анализ ряда норм, регламентирующих личные права несовершеннолетних детей, доказывает, во-первых, важность глубокого исследования всего комплекса правоотношений, в которых реализуются их права, а во-вторых, явное несовершенство многих положений гл. 11 СК РФ именно с позиций четкого обеспечения правовых возможностей для их максимальной реализации.

<< | >>
Источник: Толстой В.С., Сумской Д.А.. Ювенальное право, 2015. 2015

Еще по теме § 3. Правовое закрепление и реализация личных неимущественных семейных прав несовершеннолетних:

  1. 3. Основные направления дальнейшего развития и совершенствования семейного законодательства Российской Федерации
  2. § 4. Основные направления развития права
  3. ЛЕКЦИЯ № 13 СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.
  4. § 7. ГРАЖДАНСКОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ПРАВА, ЕГО ОТЛИЧИЯ ОТ ДРУГИХ ОТРАСЛЕЙ
  5. 1.4 . Основные начала семейного права
  6. Статья 1. Основные начала семейного законодательства
  7. СЕМЕЙНОЕ ПРАВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ.
  8. §1.2. Правовые последствия усыновления (удочерения).
  9. § 1. Гражданская правосубъектность несовершеннолетних
  10. § 2. Понятие и содержание семейной правосубъектности несовершеннолетних
  11. § 3. Правовое закрепление и реализация личных неимущественных семейных прав несовершеннолетних
  12. § 4. Семейно-имущественные права несовершеннолетних и их реализация
  13. § 5. Место юридических обязанностей в семейно-правовом статусе несовершеннолетних (проблемы законодательного закрепления и реализации)
  14. Предмет правового регулирования семейного законодательства, источники и основные понятия семейного права. Правовое положение ребенка в семейном законодательстве
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -