Россию захлестнула раковая эпидемия

В четверг в Государственной Думе прошел круглый стол, посвя­щенный проблеме раковых заболеваний. По данным Российского он­кологического научного центра (РОНЦ) им. Блохина, заболеваемость раком в стране за последние 10 лет выросла в полтора раза.

Профессор Д. Мелик-Гусейнов напомнил, что в 1960—1970-е гг. онкологическая помощь в Советском Союзе была признана лучшей в мире. Американцы в 1971 г. «содрали» у СССР концепцию онкологи­ческой помощи и написали Национальный противораковый закон, по которому, кстати, США живут до сих пор. Поэтому у них сейчас все хорошо, а у нас с каждым годом все хуже и хуже.

«В США, если врач плохо осмотрел и не выявил рак, его тащат к прокурору — изволь оплатить лечение. А у нас никто ни за что не от­вечает. Есть 944-й указ, но на местах говорят: нам указ не приказ; он­кологические койки растаскиваются по другим отделениям, «рако­вые» деньги разбазариваются», — сообщил главный врач Городского онкологического диспансера Санкт-Петербурга Г. Манихас. При этом диагностика рака в отдаленных районах в пересчете на одного больного обошлась бы бюджету всего в 500 руб. Деньги смешные. Но у государства то ли нет этих денег, то ли ему просто безразлично.

Катастрофическими темпами растет заболеваемость «женскими» формами рака — молочной железы и шейки матки. Врач-онколог Стелла Узденова рассказала, как врачи фонда «Здоровье женщины» объездили с осмотрами ряд отдаленных регионов. Выяснилось, что предраковое состояние шейки матки — у 70% россиянок! «Приходи­лось в школах открывать смотровые кабинеты — у нас немало рай­онов, где до ближайшей больницы 400 км. В России каждые 17 минут умирает одна женщина от рака молочной железы, и каждые 87 ми­нут — от рака шейки матки», — привела Узденова страшную стати­стику.

Всего на учете с раковыми заболеваниями сейчас стоят 2,6 млн рос­сиян, каждый год выявляют свыше 500 тыс. новых больных.

Быстро растет заболеваемость раком почки — за 10 лет на 35%. Ди­ректор бюро по изучению рака почки Илья Тимофеев рассказал об опросах больных с метастатическим раком почки в регионах — выяс­нилось, что только 6% бесплатно получают современные лекарствен­ные препараты, 52% покупают их за свой счет, а 25% пациентам врачи вообще не назначили никакого лечения. И. Тимофеев сообщил, что у врачей распространен такой прием: они назначают раковым больным препараты-«пустышки». И больной спокоен — думает, что его лечат, и бюджету хорошо — потому что дешево.

Говорили на круглом столе и о наркотических препаратах. По словам врачей, все наши законы направлены только на контроль, «но нигде не сказано о доступности». Чтобы получить рецепт на наркотический препарат, умирающий раковый больной должен две недели обивать пороги врачей и чиновников от медицины. «Потом он приходит в аптеку, а ему говорят: ой, а вас в списках нет! Еще вписать не успели. Больной идет обратно в больницу. Ему список на руки не дают, говорят: ждите еще две недели, пока мы его в аптеку отправим курьером», — горячился профессор Мелик-Гусейнов. На оборудование такой аптеки видеокамерами и сигнализацией надо потратить полмиллиона, хотя достаточно было бы одного сейфа, а оставшиеся деньги можно было бы пустить на лечение тех же рако­вых больных.

В конце мероприятия модератор поинтересовалась: «Есть ли тут представители Министерства здравоохранения? Ну, скажите хоть что-нибудь!» Наконец, представители отозвались. По их словам, в министерстве «знают обо всех этих проблемах». И даже знают, как их решить — для этого «надо повысить настороженность врачей на мес­тах».

Участники круглого стола начали кричать, что у них к Минздраву еще много вопросов, и вообще не понятно, «что они будут делать, чтобы все насторожились». После этого мероприятие завершили в срочном порядке, дав представителям Минздрава возможность быст­ро покинуть помещение¹.

(Аделаида Сигида)

Вопросы

1. Какие проблемы называет автор данной статьи?

2. Как оценили участники парламентского слушания уровень по­мощи в России раковым больным?

3. Соответствует ли государственная политика в данной сфере нормам и принципам социального государства?

48.