26. НОВОЕ НАСТРОЕНИЕ И СИЛА ИНЕРЦИИ

Двадцатипятилетний юбилей присяжной адвокатуры совпал с крупным

и решительным переломом в общественной жизни России. 1891 год стал

кульминационным пунктом реакции. В этом году на Россию обрушился

сильный голод и эпидемия холеры.

невыносимое положение деревни. Но власть обнаружила растерянность и

бессилие и оказалась вполне несостоятельной. Тем сильнее должно было

действовать на общество зрелище тяжелого народного бедствия. Проповедь

непротивления злу, которой общество покорно отдавалось, сразу утратила

все свое обаяние. Достаточно вспомнить, что и Л.Н. Толстой, решительно

осуждавший модное увлечение столовыми для голодающих, сам с головой

ушел в это дело. Дорогою ценою куплено было сознание, что нельзя сидеть

в келье под елью, как характеризовал Н.К. Михайловский учение

Л.Н. Толстого, что бессилие власти требует энергичной общественной

самодеятельности. Первая же попытка в этом направлении наткнулась на

препятствия со стороны властей, и отсюда стало расти оппозиционное настроение, которое непрерывно поднималось все выше и, захватывая постепенно все более широкие слои общества, не могло, конечно, остаться без

влияния и на адвокатуру.

Само собой понятно, однако, что длительная реакция успела накопить

силу инерции, упорно сопротивлявшуюся новым общественным течениям.

Назревала, таким образом, внутренняя борьба. В официальной жизни сословия как будто ничего не изменилось. Напротив, оно продолжало быстро

катиться по тем рельсам, на которых находилось уже много лет. В общем

собрании 1894 г. в Петербурге пришлось поднять вопрос о безумной азарт

игре в карты, роняющей достоинство сословия. Поводом послужила

а присяжного поверенного со своим карточным партнером в клубе.

д дрдс этот вызвал страстные прения, причем одни находили, что таких

опросов нельзя возбуждать в общих собраниях, - иначе пришлось бы

бсуждать и размеры употребления спиртных напитков или ухаживания за

.шинами.

В результате собрание большинством голосов высказалось против обсуждения вопроса об увлечении карточной игрой.

В печати стали появляться жестокие памфлеты на сословие, причем

авторы их не только не укрывались за псевдонимами, но демонстративно

прибавляли к своей полной подписи еще и указание на свое звание присяжного поверенного. В Петербурге так поступил присяжный поверенный

Птицын. В 1894 г. он напечатал статьи в , а затем выпустил

их отдельной книгой, которая . В Москве как раз в это же время выступил

с таким же произведением присяжный поверенный Соболев, Содержание

его произведения определялось в общих собраниях как пасквильное и порнографическое.

Уже и само по себе явление самооплевания представляется довольно

симптоматическим, но еще важнее отметить, что такие произведения действовали очень сильно на присяжную адвокатуру, вероятно, потому, что

она не могла не считаться с откликами, которые все подобные памфлеты

находили в обществе. В Петербурге Совет привлек Птицына к дисциплинарной ответственности и установил, что факты, сообщенные Птицыным,

. Установив эти факты. Совет

затем резко раскололся по вопросу, как отнестись к выступлению г. Птицьiна. Меньшинство требовало его исключения, а большинство полагало

никакой дисциплинарной ответственности его не подвергать. Еще более

страстно вопрос обсуждался в нескольких общих собраниях, на которых

подавляющее большинство высказывавшихся стояло на точке зрения мень-

шинства, а с другой стороны, В.Д. Спасович, отстаивавший взгляд большинства Совета, приводил между прочим и такой факт, что . Несмотря, однако, на столь резкий вызов, обсуждение инцидента Птицына

ничем не кончилось, председатель собрания отказался ставить на баллотировку какие бы то ни было вопросы, а с другой стороны, и Совет отказался

от дальнейшего исследования , которая имеется в памфлетах.

Совету делались настойчивые упреки в том, что он равнодушно отнесся к

выступлению памфлетиста Соболева, но и здесь никакого определенного

результата разговорами достигнуто не было.

Та сила инерции, о которой упомянуто выше, с наибольшей определенностью должна была естественно сказываться на представительном органе сословия. Совете, который, по самому назначению своему, является

хранителем традиций. Поэтому чем заметнее пробивалось новое течение,

тем настойчивее становилась сила инерции и делала все более заметное

напряжение. Так, выше уже было указано, что изданные московским Советом правила 3 марта 1890 г. о помощниках присяжных поверенных были

отменены Правительствующем Сенатом по жалобе князя А. И, Урусова.

По получении этого указа, в 1895 г. Совет обсудил вопрос о применении

закона 8 ноября 1889 г. к помощникам присяжных поверенных нехристианского вероисповедания и разрешил его отрицательно, находя, что ограничительные законы не терпят рапространительного толкования . Такой

взгляд еще в 1891 г., в самый острый момент реакции, высказан был общим

собранием департаментов московской Судебной Палаты. Но спустя несколько месяцев вопрос был снова внесен на обсуждение Совета, и Совет

нашел, что . Отсюда вывод, что состоявшееся постановление не должно стеснять Совет,

который разрешает вопрос в каждом случае отдельно. Освободив себя,

таким образом, от постановления, Совет рассмотрел шесть прошений о

зачислении евреев в помощники и постановил применить к ним закон 8 ноября 1889 г. На этот раз при особом мнении остались Блюменталь, Крюков,

Общие собрания 16 и 23 апреля 189 г. - Прим. авт.

Спасович В.Д. , с. 63. - Прим. авт.

Отчет Совета за 1891-92 гг., с. 153. (При особом мнении, как и во всех предыдущих ручаях,

остались три члена Совета). - Прим. авт.

]у[цнин и Никольский, но не князь Урусов, который уже успел свой взгляд

изменить,

Еще более заметно такая перемена в том же направлении наблюдалась

д петербургском Совете.

из помощников присяжных поверенных принятие последним ведения дела

в общих судебных учреждениях по общей доверенности с правом передоверия, при отсутствии у помощника свидетельства на право ведения дел и

невозможности получить такое свидетельство. После продолжительных

прений на баллотировку был поставлен вопрос, желательно ли, чтобы Совет

внес на обсуждение общего собрания этот вопрос. Большинством голосов

постановлено просить Совет внести вопрос на обсуждение общего собрания

при мотивированном заключении Совета. Но вместо того, чтобы исполнить

требование общего собрания, Совет в 1901 г. издал циркуляр, коим хотя

и не запрещал помощникам при указанных условиях брать доверенности

на ведение дел с правом передоверия, но обусловливал это получением от

доверителя подписки в том, что ему известно об отсутствии у помощника

свидетельства на ведение дел. Этот циркуляр вызвал настоящую бурю в

сословии, вопрос был поставлен на обсуждение в общем собрании 28 октября 1901 г., и после оживленных прений, несмотря на энергичную защиту

со стороны членов Совета, .

Таким образом, между сословием и его избранным органом намечалось

коренное разногласие, и можно категорически утверждать, что Советы перестали выражать волю сословия. Эта коллизия привела к дальнейшей ненормальности. Уже в предыдущей главе по отношению к московским порядкам приходилось отмечать, что Совет перестал созывать общие собрания

и действовал своей властью. Теперь на общих собраниях присяжных поверенных Петербургского округа по адресу Совета все чаще и чаще слышались те же обвинения.

Сообразно с этим и отношение к Советам изменилось. В первое время,

как выше было отмечено, нападки на сословие неизменно останавливались

перед деятельностью Советов. Теперь, напротив, недовольство сосредоточивалось именно вокруг этой деятельности. Позволю себе привести из

" рава> выдержки из тех статей, которые мне пришлось писать по поводу

отчетов Советов. Эти выдержки, вместе с тем, должны дать представление

о том, как понизился уровень чисто профессиональных требований, как

""пенно падала профессиональная этика. На это, как выше помянуто,

295

московский Совет сам указал; но те меры, которые он принимал, не только

не противодействовали, но. напротив, они-то и способствовали внутреннему

разложению.