ДЕЙСТВИЕ ПРАВА: ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ПОЗНАНИЯ И СООТНОШЕНИЕ СО СМЕЖНЫМИ ПРАВОВЫМИ ЯВЛЕНИЯМИ

А.Ю. Мамычев,

д-р полит. наук, канд. юрид. наук,доцент

Владивостокский государственный университет экономики и сервиса,

г. Владивосток

А.С. Сухомлинов, соискатель

Ростовский юридический институт МВД России г.

В юридической литературе при обсуждении проблем действия права внимание акцентируют, как правило, на трёх моментах, а именно на праве сущем (должном), существующем (позитивном) и специфическом правовом действии [1].

1. В первом аспекте, действие права анализируют как совокупность реализуемых и реализованных правовых возможностей, как то, что вошло в юридическую практику субъектов, так и то, что потенциально может войти в неё, оказывая определённое влияние на духовную область правовой жизни, прежде всего, на восприятие права его адресатами. Например, Д.А. Керимов отмечает, что «первоначально правовая возможность возникает как предпосылка создания правового установления (правотворчество) - лишь первая стадия превращения возможности в действительность, поскольку вслед за этим наступает период действия самого права, регулирования соответствующего общественного отношения (правореализация)». Поэтому взаимодействие правовой действительности и возможности обеспечивает «проникновение в глубинные пласты сущности права, выявляются связи и зависимости развивающейся правовой системы, выясняются, в какой степени её прошлое детерминирует настоящее, а настоящее - будущее» [2].

2. Во втором аспекте действие права анализируют как объективно существующие формы его выражения, как возможность возбудить у адресатов юридических норм позитивную правовую активность, используя механизм государственного принуждения. Отсюда утверждается, что действительность правовых норм, равно как и их должный характер (обязанность), «находится “в руках” государства» [3]. В этом плане сила и действие права обусловливаются обязанностью его предписаний, обеспечиваемых государством выступающей условием его мощи и действенности.

3. В третьем аспекте действие права представлено в контексте социально-правовых действий, характеризуемое тем, как реализуются цели права, удовлетворяются потребности и интересы участников регулируемых правом отношений. В этом аспекте действие права рассматривается как юридически значимая активность субъектов, которая может выступать в форме правового и неправового действия. При этом неправовое действие субъектов своим возникновением обязано существующим в обществе разнохарактерным процессам, которые развиваются параллельно, иногда совпадают, в других случаях идут вразрез друг другу, образуя между собой непреодолимое конфликтогенное пространство, в контексте которого взаимодействуют субъекты. Например, Л. Фридмэн убеждал, что появление неправовых практик и частных неофициальных систем (теневого права) связано с формирование «пустот» или «слабости» в официальной системе регулирования общества [5].

В этом плане сам процесс формирования неправового действия является ответом общества на возникшие проблемы в социальном взаимодействии, не получившие соответствующего разрешения через официальную правовую систему. Однако этот процесс приобретает негативные характеристики в тех случаях, когда неофициальные практики трансформируются в неправовые, т.е. противостоящие официальной системе права, характеризуемых в качестве противоправных. В этих случаях существующие официальные правовые регуляторы действия субъектов теряют свою оправданность и легитимность, авторитетность и действенность, их замещают стихийные процессы неформального правосудия, неформальные процедуры, неправовые инструменты разрешения конфликтов и т.д.

В свою очередь теневые нормы, будучи срытыми от общественности, не корректируются публично, что позволяет активно развиваться различным формам неправового действия, образуя так называемое неправовое пространство с институционализацией теневого права [6].

Кроме того, достаточно часто действие права и его реализация, воплощение в жизнь рассматриваются как идентичные, тождественные категории. Конечно, следует согласиться, что данные термины являются близкими и взаимосвязаными, между ними существует определенная терминологическая связь, однако в своем содержании они не совпадают, уже даже исходя из этимологии слов «реализация» и «действие». Действие ориентирует исследователя, прежде всего, на функционирование чего-либо в определённое среде, для достижения конкретных целей, а реализация - на перевод, воплощение чего-либо в существующую действительность.

В этом плане следует согласиться с Д.А. Керимовым, что «действие права - это более широкое понятие, чем реализация правовых норм. В свою очередь реализация правовых норм - это более высокая ступень действия права» [7]. Действительно, прав В.И. Гойман, когда отмечает, что из этого общетеоретического суждения следует сделать два важных вывода: во-первых, что действие права охватывает своим содержанием реализацию права (хотя впрочем, не всякое действие право связано с его реализацией); во- вторых, реализация права свидетельствует о качественном, результативном действии права, указывает на то, что фактические и юридические цели действия права достигнуты [ 1. C. 51 ].

Таким образом, действие права связано с воплощением в жизнь функциональной направленности права, его информационной, ценностной, регулирующей и охранительной функций, на его преобразующую и организующую роль, а реализация права - с формами и способами реализации конкретных установлений, содержания нормативно-правовых актов, рассматриваемое в контексте достижения результативности действия права, выраженное в фактических правомерных действиях (правомерном поведении субъектов). Например, Ю.И.

В свою очередь реализация законов, как замечает Б.И. Сазонов, определяет «совокупность операций по созданию правоотношений, через которые достигается должное поведение людей, должное состояние коммуникативных связей» [9]. По мнению А.В. Полякова, действие права «представляет собой его системное функционирование», а реализация права при этом рассматривается автором как «часть этого механизма, включающая претворение возможностей, заложенных в правовой норме, в жизнь» [10].

Другим важным аспектом рассматриваемой проблематики является соотношение действия права и правового действия с правовым регулированием. Думается, что правовое регулирование является частью, аспектом действия права, оно представляет собой совокупность юридических средств, механизмов и институтов специально-юридического воздействия на правовое действие субъектов, с целью вызвать, обусловить у последних общественно полезные или желательные действия. «Одновременно, - пишет по этому поводу В.И. Гойман, - это также деятельность по отбору, закреплению в предписаниях и передаче в практику юридических средств организации поведения и деятельности индивидов и коллективов, по внедрению в правовую систему специально-юридических механизмов обеспечения должного поведения, блокирования деструктивных форм его проявления и стимулирования конструктивной активности граждан и их организаций» [1. C. 5657]. Таким образом, правовое регулирование представляет часть механизма действия права, которая характеризует государственно-правовое воздействие права, посредством формирования определённого юридического инструментария (правового режима), на деятельность его адресатов.

В свою очередь правовая деятельность является составной частью действия права, выражает «субъективно-деятельностный» аспект его функционирования, поскольку отражает правомерную деятельность граждан, органов государственной власти и иных субъектов права, направленную на сохранение, воспроизводство либо совершенствование юридического механизма правового регулирования, в том числе его компонентов: механизмов правового регулирования, правореализационного процесса и государственно-властного принуждения.

Касаясь специфического характера уже юридической деятельности, отметим, что она состоит в том, что: во-первых, является осознанной и целенаправленной и поэтому ее осуществляют только уполномоченные государственные органы и их должностные лица, а также дееспособные граждане и их организации, которые могут, например, осуществлять влияние на правотворческий процесс и т.п.; во-вторых, в отличие от правового поведения имеет ярко выраженный публично-правовой, официальный характер и часто оформляется в тех или иных актах-документах (нормативных, правоприменительных, интерпретационных).

К субъектам данной деятельности относят компетентные государственные органы и их должностных лиц, а также граждан и их организаций. Поэтому принято выделять:

а) собственно юридическую деятельность государства, выраженную в правотворческой, информационной, правоприменительной, правоохранительной видах деятельности, а также деятельность в сфере социально-правого контроля. Юридическая деятельность граждан в данных сферах правовой активности государственных органов и должностных лиц подчинена волевым решениям органов государства и согласуется с ними. В этом измерении, как отмечает профессор В.М. Серых, деятельность граждан и различных институтов гражданского общества, лишённая собственных целей, выступает скорее объектом, чем субъектом юридической деятельности государства и не образует ее отдельного, относительно самостоятельного видах [11];

б) юридическая деятельность граждан и институтов гражданского общества представляется относительно самостоятельным видом только на стадии реализации норм частного права. Именно здесь граждане и их организации выступают в качестве самостоятельных и действенных субъектов, а государственные органы и должностные лица, наоборот, лишены здесь ведущей роли и осуществляют, как правило, функции социально-правового контроля, надзора за законностью в юридический деятельности граждан и общественных институтов.

Таким образом, действие права и правовое действие субъектов выражают не только сущностное и функциональное назначение права, но и в практическом плане уровень «прочности» и стабильности социально-правового взаимодействия, а также устойчивость правопорядка, формируя объективные критерии в оценке социального поведения. В этом плане следует также учитывать, что право, как впрочем, и любой социальный институт, должно соответствовать как определённым функциональным требованиям, заключающиеся в обеспечении относительно устойчивого и стабильного существования социальной системы, ее целостности и единства; так и должно быть направлено на охрану национально-культурной стандартизированной деятельности, обеспечивающей преемство и воспроизводство базисных (ценностно-мотивационных, духовно-нравственных и др.) интеграционных основ конкретного общества. Русский дореволюционный юрист С.А. Муромцев отмечал в своё время, что право «есть лишь средство к достижению некоторых культурных целей», поэтому его функционирование «должно оцениваться с точки зрения этих целей» [12].

Поэтому, по справедливому замечанию румынского исследователя А. Нашица, вообще «никакое правотворчество в подлинном смысле этого слова не было бы возможным, если бы оно не стремилось к моделированию правовых норм в соответствии с характерными свойствами, стабильными структурами и закономерными связями, которые право должно не только отражать, но и упорядочивать» [13]. Следовательно, именно правовая типизация, адекватная социально-экономическим, политическим, духовным и ценностным условиям может обеспечить адекватность и стабильность правовой упорядоченности общественных отношений.

Историки и антропологи права давно уже на богатом фактическом материале показали, практически аксиоматическое положение (однако, не учитываемое в процессе правотворческой деятельности, в ходе формулирования приоритетов и направлений правовой политики государства) о том, что когда официальное право, т.е. действующий нормативно-правовой материал сталкивается с глубоко укоренившейся поведенческой практикой и народной правовой психологией и не соответствует ей, его эффективность, мягко говоря, почти нулевая. [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25]