ТАКТИЧЕСКАЯ КОМБИНАЦИЯ ВОЗНИКНОВЕНИЕ ПРОБЛЕМЫ

На протяжении всей истории развития кримина­листической тактики перед учеными и практиками возникал и по-разному ими разрешался вопрос о гра­ницах дозволенного воздействия р?а подозреваемых и дбвив;яемых, потерпевших и свидетелей.

Советские» криминалисты всегда отрицали воз­можность использования следователем лэйи, обмана, шантажа и других неправомерных форм насилия, какими бы высокими целями они ни оправдывались. Это касалось не только доп|>оса, где искушение прео-долеть невинным, на первый взгляд, обманом («ва­ши соучастники ведь уже сознались!»), упорный об­ман лгущего обвиняемого бывало весьма сильным, но и других следственных действий и всего рассле­дования в целом. Этические принципы советского уголовного судопроизводства не позволяли даже по­ставить под сомнение недопустимость любых такти­ческих приемов, основанных на обмане и насилии; их применение всегда расценивалось как грубейшее Нарушение социалистической законности, гранича­щее с преступлением, а иногда и признаваемое пре­ступным и наказуемым.

v 137

Но все ли, что внешне может быть принято или кем-то рас­ценено как обман, в действительности является обманом⁷ Всякое ли воздействие на обвиняемого или свидетеля, в силу которого он вынужден поступать именно так, а не иначе, ста­новится насилием⁷ Всякое ли сокрытие от заинтересован­ных в исходе дела лиц тех или иных данных будет лицемери­ем, недопустимым для советского следователя? По мере развития криминалистической тактики, расширения арсенала тактических приемов, все более активного использования в следственной практике данных психологии, рефлексивных игр, наконец, по мере накопления чисто эмпирических сведе­ний об искусно и тонко проведенных следственных действиях эти и подобные ил* вопросы все чаще возникали и в кримина­листической науке, и в практике борьбы с преступностью.

Г. М. Миньковский справедливо отметил, что делсизаключа-ется не столько в терминах, в частности в допуске термина «следственная хитрость» или отказе от него, а в том, чтобы по существу ответить на вопрос, можно ли применять приемы, связанные с использованием психологии обвиняемого. Он на­помнил о ленинских указаниях о возможности и необходимо­сти для раскрытия различных нарушений и злоупотреблений применения «некоторых хитростей», «разведок, направленных иногда на довольно отдаленные источники или довольно круж­ным путем»³. Участники дискуссии выразили пожелание про­должить разработку всех этих спорных проблем⁴.

Вскоре дискуссия была продолжена. В. Г. Красуский (1964), приведя несколько приемов допроса, которые он отнес к разря­ду «следственных хитростей», и высказав убеждение в право­мерности "их применения, заключил, что любые тактические приемы применяются при строгом соблюдении законности. При этом А. Р. Ратинов (1964), подчеркнул, что соответствие требованиям закона есть главное, но не единственное требова­ние, предъявляемое к тактическим приемам. Из указания зако­на о необходимости всестороннего, полного и объективного ис­следования обстоятельств дела вытекает и другое требование, определяющее целевое назначение тактических приемов, —

138

это направленность каждого из них к выяснению истины и в то же время такие его качества, которь/е обеспечивали бы не* способность тактического приема' помешать этому, породив ложь, ошибки и искажения, т.

Включившийся в дискуссию Б. Г. Розовский категорически высказался против любых оправданий обмана ссылками на «удачное» использование последнего при допросе⁵ Этот тезис был поддержан и другими участниками дискуссии — В. Н. Болтневым и Ю. И. Лавровым (1966), — которые в то же время присоединились к мнению о том, что следователи могут и должны использовать при производстве следственных дей­ствий тактические преимущества, применять определенные «психологические хитрости» '

У концепции правомерности «следственных хитростей» вскоре нашлись и убежденные противники, на аргументах ко­торых далее остановимся подробно. Здесь же отметим, что осо­бенное раздражение*»вызывали и вызывают у них получившие распространение термины «следственная хитрость», «психоло­гическая ловушка» и т. д , действительно носящие двусмы­сленный, сомнительный характер и неточные по своему суще­ству.

Изучение проблемы «следственных хитростей» привело нас к выводу, что этот термин не соответствует обозначаемому им понятию по следующим основаниям. •>

Описанные в литературе варианты «следственных хитро­стей» как тактических приемов в большинстве своем не содер­жат никакой хитрости в общеупотребительном смысле. Это либо приемы сокрытия значимой для дела информации от за­интересованных лиц, либо приемы создания такой обстановки, которая может быть двояко оценена этими лицами, либо прие­мы формирования у них выгодных для следствия целей Нуж­ное воздействие эти приемы оказывают, как правило, не своим содержанием, а временем, местом, последовательностью при­менения. |^В сущности, они представляют собой комбинации приемов, объединенные одной целью и рамками одного след­ственного действия.

' Дальнейшее исследование показало, что такое же воздейст­вие на проходящих по делу лиц может иметь комбинация уже не отдельных приемов, а следственных действий — в рамках отдельного акта расследования, комбинация, разумеется, более сложная, чем комбинация приемов.

139

Оголь же, если йе-более, неточей и неудачен термин «пси^ холотическая ловушка^. Действительно, по логике вещей вся­кое рефлексивное управление рассчитано на промахи против­ника, на попадание его в такую ситуацию, из которой невозмо­жен или во всяком случае затруднен беспроигрышный «вы­ход». В этом смысле подобная ситуация играет роль ловушки. Но слово «ловушка» имеет ярко выраженный привкус какого-то обмана, коварства, вероломства^ что никак неприемлемо для характеристики вполне правомерных методов разрешения конфликтных ситуаций в процессе расследования и поэтому не должно быть использовано в данном случае, Это как раз та си­туация, когда обычное словоупотребление? общепринятый смысл слова делают невозможным его использование в качест­ве термина для обозначения специального понятия. Кроме то-го, упомянутый прием (или комбинация приемов), хотя и осно^ вывается на данных психологии, является тактическим прие­мом, тактической, а не психологической комбинацией.

Исходя из изложенных соображений, мы в 1974 году упо-требили термин «тактическая комбинация» для обозначения тех тактическиэс приемов допроса, которые именовались «пси­хологическими ловушками» или «следственными хитростя­ми»⁶, а позже расширили понятие тактической комбинации, включив в него сочетание не только тактических приемов, но и следственных действий⁷.

Определенное влияние на формирование нашей концепции тактической комбинации оказали идеи А. В. Дулова о тактиче­ских операциях. Их основное содержание заключалось в сле­дующем.

В существующем виде криминалистическая тактика не от-веча,ет потребностям следственной практики, так как ограни­чивается разработкой рекомендаций, рассчитанных на отдель­ные следственные действия.

Некоторые тактические операции! разрабатываются уже сейчас. К ним можно отнести розыск и изучение личности об­виняемого, а также другие тактические операции общего клас­са, подлежащие научной разработке, например группу такти­ческих операций «изобличение». Наряду с классом общих так- * тических операций существуют и операции, проводящиеся только по определенной группе дел, такие, как «розыск тру­па», «отождествление труда» Каждая из указанных задач раз-

ЪД(

решается при поэдовди целой системы следственных и опера­тивно-розыскных действий* т. е. является тактической опера­цией.

Разработка и выделение в отдельных методиках расследо-вания тактических операций приведет к определенному изме­нению этого раздела криминалистики. В частных методиках, кроме изложения первоначальных следственных действий, бу­дут рассматриваться и группы тактических операций, ттрово-димых по данной категории уголовных дел⁸.

В концепции А. В. Дулова заключалось одна существенное противоречие: тактическими операциями он именовал задачи общего и мецее общего Характера, возникающие в процессе расследования, а не средства решения этих задач. Между тем в теории организации понятие операции трактуется протйвопо-ложным образом. «Множество действий образуют операцию, если каждое действие необходимо для достижений желаемого результата и если эти действия взаимосвязаны», — пишет Р. Д. Акоф⁹. «Операция — множество действий, каждое из ко­торых необходимо для достижения желаемого результата при условии, что эти действия взаимозависимы», — повторяет пре-дыдущее определение Ф.

Сам термин «операция» (от лат — орегаНо — действие) обозначает деятельность по выполнению какой-либо задачи, а не Саму задачу. ^

Отмеченный недостаток Определения тактической опера­ции, очевидно, учел Л. Я. Драпкин, по мнению которого такти-веская операция — это комплекс следственных, оператйвно-ро-зыскных, организационно-подготовительных и иных действий, проводимых по единому плану и направленных на решение от-дельйыЖ Промежуточны;» задач, подчиненных об^цим целям расследования уголовного дела¹¹.

Л. Я. Драпкин предпринял и первую попытку' классифика­ции тактических операций, разделив их: а) по содержанию — на неоднородные тактические операции, включающие в себя следственные действия, оперативно-розыскные мероприятия и иные действия, и однородные, состоящие только из следствен­ных действий; б) по временной структуре — на сквозные, про­изводство которых осуществляется ца протяжении нескольких этапов расследования, и локальные тактические операции» проводимые на каком-нибудь одном этапе расследования;'в} по организационной структуре — тактические операции, осущест- ' вляемые работниками, объединенными в постоянное структур­но-организационное звено (ОУР, ОБХСС и т. д„), и тактические операции, проводимые работниками, объединенными во вре­менное структурно-функциональное звено (следственная брига­да, оперативно-следственная группа)¹².

В 1976 году В. И Шиканов предложил еще одно определе­ние: «Тактическая операция — система согласованных между

141

собой следственных действий, оперативно-розыскных меро-приятии и иных действий, предпринятых в соответствии с тре­бованиями норм уголовно-процессуального закона правомоч­ными должностными лицами для выяснения вопросов, входя­щих в предмет доказывания по расследуемому ими уголовно­му делу»¹³. Не отличаясь по существу от дефиниции Л Я. Дрйпкина, это определение раскрывает понятие также че­рез действия, а не через их задачу.

Впоследствии В И. Шиканов развил названное определе­ние, но суть его осталась той же . Тогда же В. А. Образцов и В. Б, Ястребов предложили рассматривать тактическую опера­цию как «комплект целенаправленных, взаимосвязанных, ско­ординированный следственных действий, оперативно-розыс­кных и,иных мероприятий, обеспечивающих выяснение опре-деленного обстоятельства или нескольких обстоятельств, имеющих значение для дела, а также решение иных задач рас­следования»¹⁵.

В 1979 году вышла в свет монография А. В. Дулова «Такти­ческие операции при расследовании преступлений». Это первое фундаментальное исследование теории тактических операций мы оцениваем весьма высоко, что Не означает отсутствия в нем спорных вопросов, к числу которых принадлежит определение тактической операции.

Надо полагать, что А. В. Дулов в известной степени учел те замечания, которые были высказаны по поводу его пер­вого определения, и теперь оно выглядит следующим обра­зом: тактическая операция