СЛЕДСТВЕННАЯ ИНТУИЦИЯ

Редко проблема советской юридической науки становится предметом столь острой и бескомпромиссной дискуссии, какой, была проблема следственной интуиции. Дискуссия началась с публикации статьи А.

В буржуазной криминалистической литературе интуиция Подается как некая таинственная способность следователя уга­дывать истину. Это — чуждая науке проповедь мистицизма. Сама по себе интуиция, как прямое постижение умом истины, йе выведенной Логическим доказыванием из других истин и не Вытекающей непосредственно из наших чувственных восприя­тий, есть безусловная реальность, существующая в сфере поз-

Йания.

Профессиональная интуиция занимает прочное место в лю­бом творческом процессе, имеет определенное значение в поз-навательной деятельности,,

С психологической точки зрения интуицией называют неог сознанное творческое решение задачи, основанное на .длитель­но» творческом опыте суб-ьекта. Исходя из этого, следствен­ную интуицию можно охарактеризовать как основанную на ОиЙте и знаниях способность непосредственного решения след­ственных задач #ри ограниченных исходных данных. / Интуитивные представления близки к предположению. Различие между ними состоит не в стеден'и доказательственно-ети — и те и'другие носят вероятный характер, — а в том, что аредролонсение лвляет,ся результатом логической деяте^иьио-«гфи, щюдук*ом,созлательных мыслительных построений, а ин­туиция — неосознанное постижение отдельных положения^ ко-торре не выведено логическим путем. ..•«,.•

Интуиция не является средством дознания, поэтому и след­ственная интуиция не служит самостоятельным средством рас-* следование «Нет нужды говорить о превосходстве разума над впечатлениями следователя»; Интуиция «играет в расследова­нии лишь вспомогательную роль* и «е имеет никакого процес­суального значения.

Интуиция играет определенную «роль и при предваритель­ной оценке следователем доказательств, побуждая его к более углубленному исследованию обстоятельств дела. Задача за­ключается в том, чтобы следователь* осмыслил свои интуитив­ные впечатления, уяснил те признаки» по которым доказатель­ство убеждает или внушает сомнение, и, отыскав новые дока­зательства, установил правильность или ошибочность того, что подсказала интуиция³⁸.

С резкой критикой статьи А. Р. Ратинова выступил М- С. Строгович^ В своих последующих работах он/неоднократ­но отрицательно отзывался о концепции следственной интуи-цпц, приводя в обоснование своей негативной позиции следую­щие аргументы.

Интуиция — это путь к заблуждению» к подмене логиче­ских аргументов фантазированием. Не факты должны соответ­ствовать построенной с ломощью интуиции «модели рассле-дуемого события», являющейся не чем иным, как версией, а версия должна соответствовать фактам.

Если интуиция не имеет процессуального значения, то и «не следует процессуальную» деятельность осложнять, затем­нять тем, что процессуального значения не имеет, но что спо­собно внести в выполнение следователем, прокурором^ судья'-ми; своих задач элемент неопределенности, безотчетности, ге­нерализировать неосознанные побуждения и впечатления», ибо ничего, кроме увеличения, умножения судебных ошибок, от этого не получится, о чем свидетельствует мноМсество при** меров.

Неопределенность самого поянтия^интуиции, недостаточная разработанность проблемы интуиции « философском я психо­логическом аспектах иногда дае? повод относить к ней такие свойства и качества, необходимые для следователей и судей, как наблюдательность, сообразительность, профессиональное мастерство, что неправомерно, тяк> как для этих л иных Ка­честв характерна оЪзштгельное'кь поступка, побуждения, наме* рения_г тогда как для интуиции при любом ее понимании ха­рактерно йротивштодожноне «•« неосознанность оснований лред-принимаемых действий и принимаелявтх решения:.

судопроизводстве ^ неправый, безнравственный, не пригод­ный для достижения цели правосудия³⁹.

В полемике о следственной интуиции ты считаем правйрш-ной точку зрения ее сторонников, но с некоторыми оговорками.

Подобно тому как неверно, на наш взгляд, говорить о «следственном мышлении», ибо процесс мышления един в сво­ей основе, а известная специфика условий, в которых он может протекать, еще не дает оснований для его «профессионализа­ции», не следует считать, что существует специфическая след-* ственная интуиция. По своим психологическим и логическим механизмам интуиция в процесс расследования ничем не отли­чается от интуиции при решедии задачи в любой другой обла­сти человеческой деятельности. Не играет роли ни характер опыта, ни характер знаний, на которых основывается интуи­ция. Не имеет значения и объект мысли, когда мы говорим об интуиции как феномене процесса мышления.

Отсутствие исчерпывающих представлений о механизмах интуитивного мышления не дает оснований для отрицания ин­туиции; так же бесплодны и попытки «закрыть» интуицию, «не пустить» ее в процесс мышления вообще или в какой-либо специальной сфере общественной практики. Интуиция — ре­альность мышления, которое, как известно, не является объек­том правового регулирования и в отношении которого не дей­ствительны предписания думать так, а не иначе. Процесс мы­шления — и не нравственная категория. Ни процесс, ни прие­мы мышления не могут быть нравственными или безнрав­ственными. Безнравственными могут быть мысли» но н