Допрос обвиняемого.

Прежде всего следует сказать, что положительный ответ обвиняемого на вопрос о признании себя виновным ни

в коей мере не должен влиять на полноту, всесторонность и объективность расследования уголовного дела.

В начале допроса обвиняемому необходимо подробно разъяснить существо предъявляемого обвинения, санкции соответствующей статьи УК РФ, процессуальные права на защиту.

Обычно считается, что допрос приобретает бесконфликтный характер, если обвиняемый признает себя виновным. Однако признание может быть обусловлено желанием обвиняемого уйти от ответственности за другие, более тяжкие преступления или другими мотивами, а бесконфликтность окажется лишь иллюзией.

Признание обвиняемым своей вины не является исключительным, наиболее «сильным» судебным доказательством, оно не имеет никакого преимущественного значения и, как и все другие доказа- 1 тельства, подлежит проверке и оценке. Признание может быть поло- I жено в основу обвинения лишь в случае его подтверждения совокуп- 1 ностью убедительных судебных доказательств.

Обвиняемый — наиболее информированный и наиболее психологически сложный источник доказательств. Поэтому при его допросе необходимо учитывать ряд психических особенностей этой категории лиц, в частности:

состояние подавленности, психической депрессии, вызванное страхом перед наказанием;

большую заинтересованность в исходе дела, преобладание защитной доминанты, активную оборонительную позицию;

отсутствие в ряде случаев намерения к добровольному признанию, убежденность, что правдивые показания могут причинить только вред; недоверие к лицам, ведущим досудебное следствие; негативное отношение к свидетелям обвинения; повышенную психическую напряженность, аффективное состоя- , ние в критических моментах расследования; я

повышенный самоконтроль, обостренное внимание к наиболее· «опасным» вопросам и обстоятельствам.

Добровольного признания от опытного преступника можно до- ί биться, как правило, лишь при изобличении его с помощью неопро- л вержимых улик, при задержании с поличным. I

Правдивость показаний обвиняемого в определенной мере стиму- " лируется разъяснением значения чистосердечного раскаяния как обстоятельства, смягчающего ответственность. При этом акцент должен делаться не на признании вины, а именно на раскаянии и всемерном содействии следствию в полном и всестороннем расследовании преступления.

В самом начале допроса необходимо принять меры, облегчающие обвиняемому выбор правдивой линии поведения. Первые ложные утверждения создают установку на дальнейшее запирательство. Сознаться в преднамеренной лжи бывает очень трудно. В ряде случаев прямой вопрос, совершил ли обвиняемый данное преступление, можно заменить психологически более гибким: «Что могло вынудить вас совершить такой поступок?» Обвиняемые обычно стремятся избегать однозначно утвердительных ответов.

Обвиняемому следует разъяснить, чем ложная позиция может повредить ему (так, невозвращение похищенных материальных ценностей может привести к конфискации имущества, предъявлению гражданского иска). Если от правдивости показаний обвиняемого зависит судьба невиновных людей, на которых может пасть ложное подозрение, на это необходимо обратить его внимание.

В случае признания обвиняемого система вопросов следователя должна обеспечивать полноту показаний, по всем существенным для дела обстоятельствам должны быть получены исчерпывающие сведения. При этом должны быть выявлены те обстоятельства, достоверность которых может быть проверена, причины, приведшие обвиняемого к преступлению, данные о его личности, сведения о соучастниках.

Допрашивая обвиняемых, следователь обязательно учитывает возможную последующую динамику их показаний и фиксирует все существенные детали. Когда виновность злоумышленника определяется на базе косвенных доказательств, на совокупности улик и лишь отчасти подкрепляется его собственным признанием, это признание несколько раз меняет свой объем и свою окраску.

О нестандартном психологическом и весьма «успешном» воздействии на допрашиваемых ярко свидетельствует «уникальное изобретение» следователя одной из районных прокуратур Сибири, с которым довелось познакомиться члену бригады Прокуратуры СССР, проводившей плановую проверку в конце 1960-х гг.

По его рассказам, ему представили следователя, который прославился высоким, качественным уровнем и результативностью допросов подозреваемых и обвиняемых.

В своем кабинете следователь показал проверяющему оригинальное устройство, которое он постоянно использовал при допросах. Устройство представляет собой большой круглый циферблат, размещенный на стене за письменным столом следователя. На циферблате была закреплена стрелка и изображено два показателя: в верхней части — «правда», в нижней — «ложь». Под столом следователя, как оказалось, располагалась педаль, провод от которой был скрытно протянут к «детектору лжи», как уважительно и гордо называл следователь свое изобретение.

В зависимости от задаваемых вопросов следователь, нажимая на педаль, уверенно констатировал «правдивость» или «явную лживость» показаний допрашиваемого, предварительно «убедив» его в абсолютной точности прибора, из числа «новейшей криминальной техники».

Не менее результативная изобретательность также была проявлена в 1960-х гг. следователем одной из прокуратур в Архангельской области. В целях получения достоверных показаний от лица, подозреваемого в краже крупной суммы денег из магазина, следователь придумал и успешно реализовал оригинальный способ супернадежной «звукозаписи» его «показаний». В своем кабинете следователь установил в углу большой сундук, в котором тайно, на время проведения допроса, располагалось доверенное лицо. В процессе допроса подозреваемый попросил разрешить ему встречу с женой, на что следователь не только отреагировал самым положительным образом, но и любезно оставил супругов наедине в своем кабинете. Находящийся в сундуке живой «фиксатор» звукозаписи отчетливо услышал, как подозреваемый сообщил жене о том, где именно на чердаке дома он спрятал похищенные деньги из магазина, назвал имя и адрес своего подельника, которому просил передать часть денег, а также согласовал с женой все необходимые аргументы, свидетельствующие о его алиби и непричастности к преступлению. ш

Как говорится, к приведенным ярким психолого-криминалисти-· ческим примерам «успешной», но абсолютно недопустимой следст-т венной практики какие-либо комментарии излишни.

4.