§ 2.2. Эволюция теории иммунитета в Российской Федерации

Придерживаясь доктрины абсолютного иммунитета, советская власть критически относилась к теории «функционального иммунитета»^[251]. М.М. Богуславский в своем труде «Иммунитет государства» 1962 года отмечает, что «советская наука права решительно отвергает попытки буржуазных юристов разделить, расщепить государство на два самостоятельных лица - государство как субъект властвования и государство как субъект гражданских правоотношений»^[252].

При этом, советское государство разрешало проблему исполнения решений путем вступления в двусторонние соглашения, в которых государство явно выражало согласие на действительность окончательных судебных решений, которые могли быть исполнены против имущества торговых представительств, или более редко против собственности Советского Союза, которая не требовалась для осуществления «политических или дипломатических прав» в соответствии с международным правом.

Подход к функциональному иммунитету в российских законодательстве и доктрине изменился ещё до принятия федерального закона № 297-ФЗ «О юрисдикционных иммунитетах иностранного государства и имущества иностранного государства в Российской Федерации». В прежних редакциях ГПК РФ и АПК РФ вопросы иммунитета иностранного государства регулировались ст. 401 ГПК РФ и ст. 251 АПК РФ. В соответствии со ст. 401 ГПК РФ иммунитет иностранного государства мог быть ограничен только при условии согласия этого государства. В ст. 251 АПК РФ утверждалось, что иностранное государство пользуется судебным иммунитетом и иммунитетом от обеспечительных мер только в том случае, если оно выступает в качестве носителя власти.

Также определенный подход к иммунитету иностранного государства бвіл ввіработан на уровне судов^[254]. В соответствии с п. 8 Постановления Пленума ВАС РФ от 11.Об.1999 № 8, «арбитражный суд принимает иск по коммерческому спору, ответчиком в котором является иностранное государство, ввіступающее в качестве суверена, толвко при наличии явно ввіраженного согласия ответчика на рассмотрение спора в арбитражном суде Российской Федерации»^[255]. Также в соответствии с и. 5 информационного писвма Президиума ВАС РФ от 18.01.2001 № 58, «арбитражный суд прекращает производство по делу об инвестиционном споре, ответчиком по которому является иностранное государство, ввіступающее в качестве суверена»^[256]. Согласно и. 6 того же информационного писвма, «арбитражный суд принимает иск по коммерческому спору, ответчиком в котором ввіступает лицо, наделенное международными иммунитетами».

Разный подход к применению правил об иммунитете в зависимости от поведения государства бвіл предметом анализа и в науке^[257]. Так, И.О. Хлестова еще в 2004 г. указвівала на то, что «российское законодателвство, хотя и не последовательно, перешло на позиции теории функционального иммунитета»^[258]. Таким образом, еще до принятия закона об иммунитете российскому законодательству, судебной практике и доктрине было знакомо разделение поведения государства в качестве суверена и в качестве участника коммерческого оборота. Путь к более подробному законодательному закреплению доктрины ограниченного иммунитета начался еще в 1991 г., когда впервые был разработан проект федерального закона об иммунитетах иностранных государств в рамках Института законодательства и сравнительного правоведения^[259]. Последующие законопроекты были разработаны под эгидой Центра частного права, Центра торговой политики, но ни один из них не получил дальнейшего продвижения^[260].

Таким образом, Российская Федерация полноствю приняла концепцию ограниченного иммунитета иностраннвіх государств, благодаря чему, в частности, стало возможным признание и приведение в исполнение решений международных инвестиционных арбитражей на ее территории.