Введение

С начала 90-х годов XX в. процессы демократизации российского общества активно вторгаются в сферу юридической науки. Данная тенденция нашла свое выражение, прежде всего, в заимствовании и активном изучении юридических институтов зарубежного законодательства (лизинг, франчайзинг, факторинг, траст, агентирование, рента и т.

Соответственно, не каждое юридическое явление отныне можно безоговорочно оценивать как правовое: правовым оно становится не автоматически, в силу своего общеобязательного государственно- властного характера, но в силу своего объективного соответствия праву в его новом понимании.3 Вследствие этого возникает необходимость по-новому переосмыслить многие понятия и категории науки теории права и государства, использующие в качестве своей морфемной основы термин «право» («правоотношение», «правовое регулирование», «правовой акт», «правомерность», «правовой режим» и т. д.).

Во-вторых, придание правам и свободам человека и гражданина качеств нормативности по сути означает переход от разрешительного метода юридического регулирования к общедозволительному. Уже не законы предопределяют объем прав и свобод человека, но наоборот — «права и свободы человека определяют смысл, содержание и применение законов» (ст. ] 8 Конституции Российской Федерации). Делается попытка ввести деятельность законодателя в определенные рамки, «настроить» ее, в первую очередь, на реализацию прав и свобод гражданина, что, прежде всего, означает недопустимость произвольного установления общеобязательных правил пове- дения, преследующих исключительно достижение сиюминутных политических или классовых целей.

Очевидно, что если основным инструментом разрешительного метода регулирования является юридическая норма, то при общедозволительном методе она утрачивает свою монополию.

В-третьих, изменение понимания права и его природы с неизбежностью влечет изменение понимания механизма воздействия права на общественные отношения. Традиционное учение о нем исследует лишь одну его сторону, подсистему — механизм юридического управления. При таком подходе внимание акцентировалось лишь на юридической норме, и весь механизм правового регулирования по сути представлял из себя лишь механизм реализации закона.

Однако сегодня можно с уверенностью сделать вывод о том, что юридическая норма отнюдь не является единственной формой объективации права, что в механизме правового регулирования5 есть элементы, не связанные напрямую с государственной волей, вследствие чего он представляет из себя цельную, в достаточной степени автономную и саморегулирующуюся систему, способную упорядочивать общественные отношения в соответствии с нормами права «напрямую», минуя аппарат государства. Подобный вывод требует по-новому взглянуть на учение о механизме правового регулирования: необходимо пересмотреть его понятие, структуру, элементный состав; определить его соотношение с механизмом юридического управления общественными отношениями.

Изложенные обстоятельства позволяют сделать вывод о необходимости разработки альтернативного научного учения о праве, в котором бы проводилось последовательное разграничение между терминами «юридический» и «правовой», а категории, производные от права, исходили бы из естественно-правового понимания последнего. Речь ни в коем случае не идет о «разрушении дотла» той теории права, которая была выработана в СССР, об отрицании или умалении ее достижений, забвении тех выдающихся ученых, чьи труды создали фундамент учения о позитивном праве. Тем более, что в правоприменительной практике, а также в профессиональной деятельности юриста непосредственным руководством к действию в подавляющем большинстве случаев может быть лишь юридическая норма.

Вместе с тем создание обновленного, логически завершенного учения теории права и государства, которое могло бы успешно конкурировать с традиционной теорией, институты и категории которой разрабатывались на протяжении более семидесяти лет виднейшими учеными СССР, бесспорно является архисложной задачей.

В настоящей работе нами делается попытка по-новому взглянуть лишь на два института. Один из них традиционно изучался наукой общей теории права, а другой — наукой права гражданского.

Первый институт — механизм правового регулирования, в котором мы попытались уточнить и расширить дефиницию МПР в соответствии с новым правопониманием, а также пересмотреть и скорректировать его элементный состав.

Второй институт — это институт договора. Удивительно, но в традиционно понимаемом МПР для него, как самостоятельного элемента, не нашлось места. Вместе с тем даже самый общий взгляд на данную проблему позволяет сделать вывод о том, что данное отсутствие свидетельствует о наличии пробела в учении о МПР. Это подтверждает то обстоятельство, что договорами буквально «пронизаны» все сферы общественной и политической жизни российского общества, и тенденции к их использованию постоянно увеличива- ются. Например, в прессе широко обсуждались возможности и перспективы заключения политического соглашения между разными органами государственной власти (Государственной Думой предыдущего созыва и прежним Президентом РФ), амнистии для капиталов, незаконно вывезенных за рубеж, которая также по своей сути является договором; гармоничное взаимодействие федерального центра и субъектов РФ во многом обеспечивают договоры о разграничении предметов ведения и полномочий.

Соглашениями опосредуется координация деятельности самих органов государства, взаимоотношения между рядовыми членами социума; массовидные соглашения составляют «материал» для издаваемых государством юридических норм. Несмотря на столь широкую сферу использования и огромный социально-регулятивный потенциал, институт договора изучался преимущественно науками гражданского и международного публичного права.

В настоящей работе мы делаем попытку сформулировать новое, сущностное определение понятия «договор», выделить его элементы, дать его теоретическую, межотраслевую классификацию, а также, опираясь на новое понимание механизма правового регулирования, — исследовать место и роль в нем соглашений (договоров), раскрыть их регулятивный потенциал, обосновать общетеоретическое, межотраслевое значение договорных методов регулирования. Представляется, что целый ряд выводов может быть использован в сфере деятельности законодательных и правоприменительных органов для устранения (преодоления) противоречий и пробелов законодательства в сфере юридической регламентации договорного саморегулирования субъектов права.