§ 1. Объект обязательств об оказании услуг

Уровень дискуссионности исследуемой проблемы лучше всего характеризует тот факт, что ставится под сомнение само наличие объекта в правоотношении.

Р.О. Халфина полагала, что, "поскольку правоотношение представляет собой идеологическое отношение, в его содержание не могут входить предметы материального мира, являющиеся объектами различных видов правоотношений" <1>. Это, по ее мнению, позволило бы снять вопрос о безобъектных правоотношениях, допуская возможность существования последних. Однако любое общественное отношение предметно детерминировано. Безобъектное правоотношение так же бессмысленно, как и беспредметная деятельность, на что неоднократно указывалось в литературе.

<1> Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С. 212.

Руководствуясь системным подходом при исследовании правоотношения, В.Н. Протасов пришел к выводу, что "...правоотношение в строгом структурном смысле не содержит вообще никаких элементов, а в правоотношении как системе таковыми являются только его участники, субъекты. Поэтому объект в любом случае будет находиться за пределами правоотношения..." <1>.

<1> Протасов В.Н. Правоотношение как система. М., 1991. С. 84.

Категоричность В.Н.

<1> Философский энциклопедический словарь / Редкол.: С.С. Аверинцев, Э.Л. Араб-Оглы, Л.Ф. Ильичев и др. 2-е изд. М., 1989. С. 587 - 588.

В качестве довольно весомого аргумента в развернувшейся дискуссии могло бы прозвучать мнение по данному вопросу философов. Правоотношение подавляющее большинство правоведов определяют как общественное отношение, урегулированное нормами права. Следовательно, результаты, полученные представителями философской науки в ходе исследований категории "общественное отношение", могут быть распространены и на правовые отношения. Однако и в философии не сформировался единый взгляд на структуру общественного отношения: "Так, одни авторы определяют структуру как соотношение субъектов между собой, опосредованное объектами, другие к элементам структуры причисляют, кроме субъектов и объектов, противоречия между ними, а также потребности, интересы. Имеются работы, где под структурой понимается процессуальность отношения, единство элементов структуры в системе человек - предмет - человек" <1>.

<1> Кондратьев В.М. Структура общественного отношения: Автореф. дис. ... канд. философ. наук. Куйбышев, 1989. С. 6.

Частичное разрешение данной проблемы видится в разграничении вопросов о структуре правоотношения и об объекте правоотношения. Определение структуры правоотношения имеет безусловно важное значение. Но для прикладных исследований в рамках специальных отраслей права ее решение не будет столь значимо, если исходить из невозможности существования безобъектных правоотношений.

Центральное место в дискуссии об объекте правоотношения занимает вопрос, что понимать под объектом правоотношения. В литературе советского периода можно встретить много вариантов ответа на него: волевое поведение людей <1>, действия обязанных лиц <2>, общественные отношения <3>, результаты поведения людей <4>, материальные и нематериальные блага <5> и т.д. Из последних работ особый интерес вызывают монография В.А. Лапача "Система объектов гражданских прав" <6> и статья В.И. Сенчищева "Объект гражданского правоотношения" <7>.

<1> См.: Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955. С.

116.

<2> См.: Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву // Избранные труды по гражданскому праву. М., 2000. С. 590.

<3> См.: Толстой Ю.К. К теории правоотношения. Л., 1959. С. 65.

<4> См.: Пергамент А. К вопросу об объекте правоотношения по советскому гражданскому праву (доклад И.Л. Брауде) // Советское государство и право. 1959. N 9. С. 85.

<5> См.: Алексеев С.С. Общая теория права: В 2 т. Т. II. М., 1982. С. 156.

<6> См.: Лапач В.А. Система объектов гражданских прав. СПб., 2002. С. 542.

<7> См.: Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения // Актуальные проблемы гражданского права / Под ред. М.И. Брагинского. М., 1998. С. 109 - 160.

В.И. Сенчищев, подходя к вопросу об объекте правоотношений с позиции теории "чистого права" Г. Кельзена, объектом правоотношения предлагает считать правовой режим явлений объективной действительности <1>. По его мнению, правовой режим определяется не только нормами права, но и субъективными правами и обязанностями, существующими относительно данного явления объективной действительности.

<1> См.: Сенчищев В.И. Указ. соч. С. 139.

Позиция В.И.

<1> Сенчищев В.И. Указ. соч. С. 146.

<2> Там же. С. 146.

<3> Там же. С. 145.

Довольно оригинальна и трактовка объекта правоотношения, предлагаемая В.А. Лапачем: "...энергия, заключенная в норме права, воздействует на сознание обязанного лица (юридический объект правоотношения), обязанное лицо осуществляет практическую деятельность с внешним объектом (материальным объектом правоотношения)" <1>. Не вступая в полемику с автором, отметим лишь, что определение объекта правоотношения через волю и сознание обязанного лица лишено какого-либо практического значения, в связи с чем правомерен вопрос о целесообразности выделения такой категории в рамках концепции В.А. Лапача.

<1> Лапач В.А.

Нестандартность подходов и В.И. Сенчищева, и В.А. Лапача вызывает, с одной стороны, интерес, а с другой - сомнения в обоснованности отрицания устоявшихся воззрений на те или иные правовые явления, придания им нового значения. В этом смысле они в определенной степени нарушают принцип "бритвы Оккама" (методологический принцип простоты).

Необходимо учитывать и тот факт, что проблема объекта правоотношения исследуется правоведами на протяжении двух последних столетий. За это время было высказано множество мнений, поэтому более плодотворно развивать и совершенствовать ту концепцию, которая получила наибольшее признание в работах как теоретического, так и прикладного характера.

Этому требованию, как представляется, в полной мере отвечает концепция, которую можно назвать "объект - материальные и нематериальные блага". В цивилистической литературе довольно прочно утвердилось представление о том, что в качестве объектов правоотношений выступают различные материальные и нематериальные блага: вещи, продукты духовного творчества, действия, результаты действия, личные нематериальные блага. Даже те ученые, которые определяют объект правоотношения иным образом, вынуждены так или иначе определять место материальных и нематериальных благ в правоотношении. Так, Н.Г. Александров наряду с объектом правового воздействия выделял внешний объект поведения (вещь, объективированный продукт интеллектуального творчества) <1>. У Ю.К. Толстого объектом правоотношения выступает общественное отношение, а в качестве специальных объектов - вещи и продукты духовного творчества <2>. О.С. Иоффе, первоначально рассматривавший в качестве объекта только поведение обязанных лиц <3>, впоследствии был вынужден допустить наличие в правоотношении и материального объекта <4>. Наличие материального объекта правоотношения признает и В.А. Лапач <5>.

<1> См.: Александров Н.Г. Указ. соч. С. 117.

<2> См.: Толстой Ю.К. Указ. соч. С. 65.

<3> См.: Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву.

<4> См.: Иоффе О.С. Спорные вопросы учения о правоотношении // Избранные труды по гражданскому праву. С. 678 - 679.

<5> См.: Лапач В.А. Указ. соч. С. 107.

Однако определение объекта правоотношения посредством указания на материальные и нематериальные блага лишь с определенной долей условности можно считать концепцией, так как только сам подход к определению объекта и объединяет позиции разных авторов. Поэтому разработка данного направления исследования проблемы объекта правоотношения предполагает в первую очередь устранение противоречий по основным, концептуальным вопросам.

Прежде всего следует определить методологию исследования. Представляется правильным использование философского определения объекта при формировании понятия объекта правоотношения. В философии под объектом понимается "то, что противостоит субъекту в его предметно-практической и познавательной деятельности. Объект не просто тождественен объективной реальности, а выступает как такая ее часть, которая находится во взаимодействии с субъектом..." <1>.

<1> Философский энциклопедический словарь. С. 437 - 438.

В правовой литературе философское понятие зачастую смешивается с семантическими значениями слова "объект". В словаре русского языка указывается несколько значений: "1. То, что существует вне нас и независимо от нашего сознания, внешний мир, материальная действительность. 2. Явление, предмет, на который направлена какая-нибудь деятельность" <1>. Как видим, они близки к философскому понятию, но не тождественны ему. Поэтому вряд ли можно согласиться с утверждением В.Н. Протасова, что общим положениям философии и логики соответствует понимание в правовой науке объекта как такого явления, которое испытывает воздействие со стороны других правовых средств (например, объект правового регулирования, объект преступного посягательства и т.п.) <2>. Такое понимание объекта соответствует одному из семантических значений слова "объект". Объект как философская категория не может рассматриваться безотносительно субъекта. В связи с этим заслуживает поддержки позиция А.П. Дудина, который возражает против соотнесения объекта с правоотношением в целом, справедливо отмечая, что правоотношение не отвечает философским признакам субъекта <3>.

<1> Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1960. С. 428.

<2> См.: Протасов В.Н. Указ. соч. С. 46.

<3> См.: Дудин А.П. Объект правоотношения (вопросы теории). Саратов, 1980.

При этом необходимо уточнить, что философское понимание объекта целесообразно использовать в качестве основы для разработки понятия объекта правоотношения, так как категория "правоотношение" предполагает наличие субъекта, связанного с объектом. Если речь идет об иных правовых категориях, содержащих термин "объект" (например, объект правового регулирования), можно согласиться и с традиционным подходом - искать объект среди тех явлений, которые могут быть подвергнуты воздействию со стороны другого юридического явления. Соответственно, в качестве объекта правового регулирования, например, называют общественные отношения, убедительно аргументируя это тем, что только они могут быть подвергнуты правовому регулированию.

Исходя из необходимости соотнесения объекта с субъектом правоотношения, А.П. Дудин предлагает следующее определение объекта правоотношения: "...это предмет, на который направлена деятельность субъектов правоотношения, осуществляемая в процессе реализации ими своих субъективных прав и обязанностей" <1>.

<1> Дудин А.П. Указ. соч. С. 68.

Несмотря на нашу солидарность с А.П. Дудиным относительно методологии исследования, представляется, что его определение объекта правоотношения не лишено отдельных недостатков.

Во-первых, вызывает возражения указание на то, что деятельность субъектов правоотношения должна быть направлена на предмет. Рассмотрим предлагаемую формулировку применительно к конкретным видам гражданских правоотношений. Так, в подрядном обязательстве, исходя из данного определения, в качестве объекта будут выступать материалы, так как на них направлена деятельность подрядчика. В обязательстве об оказании медицинских услуг мы вообще будем вынуждены признать объектом человека или по крайней мере человеческий организм, что не соответствует устоявшимся правовым представлениям об объекте. Примеры можно продолжить, но и из приведенных очевидно несовершенство предлагаемой формулировки. На это обращала внимание и Р.О. Халфина: "Материальные предметы, к которым прилагается труд, имеют значение лишь в качестве пункта приложения труда, но не объекта данного правоотношения" <1>.

<1> Халфина Р.О. Указ. соч. С. 214.

В целом, разделяя стремление к четким формулировкам, приходится признать, что оно не всегда оправданно. В данном случае представляется допустимым ограничиться лишь указанием на то, что деятельность субъектов осуществляется по поводу определенного предмета.

Во-вторых, не вполне удачно использование А.П. Дудиным термина "предмет" для определения объекта правоотношения. Индифферентность данной категории не способствует отграничению явлений, которые могут быть объектами правоотношений, от других явлений объективной действительности.

В большей степени для этого подходит понятие "благо". Если цивилисты пользуются им преимущественно во множественном числе, главным образом в словосочетании "материальные и нематериальные блага", то представители теории права данное понятие рассматривают как универсальную категорию для обозначения различных по своей природе явлений <1>. Позиция последних представляется более плодотворной, так как определение объекта правоотношения через категорию "благо" (в единственном, а не множественном числе) позволяет отнести концепцию "объект - благо" к числу монистических.

<1> См.: Матузов Н.И. Личность. Права. Демократия: Теоретические проблемы субъективного права. Саратов, 1972. С. 239; Протасов В.Н. Указ. соч. С. 89 - 90.

Деление учений об объекте правоотношения на монистические и плюралистические традиционно проводится в зависимости от подхода к определению объекта правоотношения: или через какое-либо одно явление (либо поведение, либо общественное отношение, либо вещь), или посредством указания на множество явлений, каждое из которых может выступать в качестве объекта (вещь, действия, продукты творческой деятельности, нематериальные (духовные) блага). Признавая все преимущества плюралистического направления исследований, в то же время нельзя не согласиться с утверждением Ю.К. Толстого: "плюралистические теории противоречат самой цели научного исследования, которая состоит в том, чтобы внешнее многообразие явлений, выступающее на поверхности, свести к согласованному внутреннему единству" <1>. Монистическая сущность концепции "объект - благо" обусловливается определением объекта правоотношения через категорию "благо", что не отрицает многообразия явлений, объединяемых ею.

<1> Толстой Ю.К. Указ. соч. С. 55.

В философии благами признаются любые вещи <1>, если они полезны в отношении к потребностям людей <2>. Благо - понятие относительное, так как та или иная вещь является благом не сама по себе, а лишь в определенном отношении, когда она приносит пользу субъекту. Но благу присуща и объективность, которая проявляется в том, что "если объект полезен, дал пользу, то это - факт действительности, не зависящий от субъекта (личности, класса, человечества), от его оценки, переживаний, воли" <3>.

<1> "Категория "вещь" является универсальной философской категорией, всеобщей формой существования материи". См.: Рыбалко В.К. Становление диалектической концепции "вещь - свойство - отношение". Харьков, 1991. С. 61.

<2> См.: Селиванов Ф.А. Благо. Томск, 1967. С. 4.

<3> Селиванов Ф.А. Указ. соч. С. 9.

В правоведении, несмотря на широкое использование категории "благо", специфика ее содержания не раскрывается. Представители теории права предпочитают руководствоваться философским понятием блага. При этом круг благ, которые могут выступать в качестве объектов, ограничивается, как правило, интересом управомоченного субъекта. Так, Н.И. Матузов при определении объекта субъективного права указывает на благо, удовлетворяющее интерес, потребность субъекта <1>. С.С. Алексеев, подчеркивая относительность категории "благо", отмечает, что "...эта формулировка несколько уточняет общее определение объекта как внешнего предмета через субъективный момент - интерес управомоченного, но не более" <2>.

<1> См.: Матузов Н.И. Указ. соч. С. 239.

<2> Алексеев С.С. Об объекте права и правоотношения // Вопросы общей теории советского права / Под ред. С.Н. Братуся. М., 1960. С. 289.

Интересную трактовку категории "благо" сквозь призму правовых понятий предлагает В.Н. Протасов в упоминавшейся работе "Правоотношение как система". Он считает, что категория "объект правоотношения" лишена реального смыслового содержания, так как необходимо различать объект интереса и объект правовой деятельности. Объектами интереса в правоотношениях выступают различные блага, причем в качестве блага, по его мнению, могут рассматриваться "...и само правоотношение как полезная социальная связь, и те явления, предметы, на которые обращено поведение участников, т.е. объекты деятельности. Благами являются правомерное поведение и та цель, ради которой оно осуществляется" <1>.

<1> Протасов В.Н. Указ. соч. С. 90.

Предложение о разграничении объекта интереса и объекта правовой деятельности имеет свои плюсы и минусы. С одной стороны, следует согласиться с критикой В.Н. Протасова, адресованной тем ученым, которые стремятся видеть в объекте не только благо, но и объект поведения субъектов. Выше уже приводились аргументы против рассмотрения объекта правоотношения как предмета, на который направлена деятельность субъектов.

Но и его позиция не лишена тех же недостатков. Так, в качестве примера правоотношения с несовпадающими объектами интереса и правовой деятельности приводится договор о натирке полов. В данном правоотношении пол он определяет как объект правовой деятельности, а блеск и чистоту - как объект интереса. Однако и при таком подходе не снимается вопрос, какие явления могут выступать в качестве объекта правовой деятельности. Вряд ли признание человека в качестве объекта правовой деятельности в тех же обязательствах об оказании медицинских услуг может показаться допустимым.

Кроме того, основной довод В.Н. Протасова заключается в том, что "объекты деятельности могут иметь юридическое значение, даже не будучи объектами интереса, т.е. самостоятельно, в силу своей связи с результатом деятельности, необходимости определенности своих качеств для достижения желаемого результата, который и есть объект интереса" <1>. Для примера он ссылается на норму Воздушного кодекса СССР, которая устанавливает определенные требования к таре, упаковке и маркировке груза. Если последовательно руководствоваться этим доводом, следует выделить и средства правовой деятельности. В обязательствах перевозки, например, связь с результатом деятельности имеет и транспортное средство, т.е. средство правовой деятельности. Причем этой связи также придается юридическое значение путем установления определенных требований к транспортному средству (ст. 35 Воздушного кодекса РФ).

<1> Протасов В.Н. Указ. соч. С. 95.

Вместе с тем нестандартность результатов исследования В.Н. Протасова заставляет по- новому взглянуть на ряд устоявшихся положений. В литературе никогда не поднимался вопрос о числе объектов в правоотношении (при этом речь не идет о теориях многоуровневого объекта). Как уже отмечалось, обычно при определении объекта правоотношения принимается во внимание лишь интерес управомоченного субъекта. Следовательно, объектом конкретного правоотношения считается то благо, которое способно удовлетворить интерес управомоченного субъекта. В то же время В.Н. Протасов утверждает, что "...одно благо способно быть объектом интересов нескольких субъектов. Свой объект интереса возможен и у каждого из участников правоотношения" <1>.

<1> Протасов В.Н. Указ. соч. С. 90.

В целом традиционный подход оправдан в отношении тех обязательств, в которых обязанный субъект заинтересован в получении денег. Второй объект - деньги - не заслуживает отдельного внимания в силу своей универсальности как платежного средства. В безвозмездных обязательствах (дарение, ссуды) интересы субъектов совпадают. Поэтому объектом правоотношения также, уже без всяких допущений, может считаться лишь одно благо - предмет дарения или предмет ссуды соответственно. В договоре займа, хотя он может быть и возмездным, и безвозмездным, также можно в качестве объекта правоотношения выделить лишь одно благо - деньги (или другие предметы, определенные родовыми признаками).

Однако при таком подходе не учитываются особенности правовой конструкции отдельных типов обязательств. Например, обязательство пожизненного содержания с иждивением предполагает наличие двух или более видов благ. Плательщик ренты заинтересован в одном из них - недвижимости, а получатель ренты - в тех благах, которые составляют рентную плату (деньги, продукты питания, услуги). Пример наглядно показывает наличие в данном правоотношении нескольких объектов.

Проведенный анализ доказывает правильность вывода В.Н. Протасова, несмотря на его кажущуюся парадоксальность. И если под объектом интереса понимать объект правоотношения, то можно с уверенностью говорить о возможности выделения в обязательственном правоотношении, в зависимости от его типа, одного или нескольких объектов.

Необходимо учитывать и тот факт, что в некоторых обязательствах может быть задействовано несколько видов благ, каждое из которых в той или иной степени способствует удовлетворению интереса управомоченного субъекта. При этом может возникнуть определенная конкуренция благ. Так, объектом обязательства поручения традиционно считаются услуги поверенного, т.е. его деятельность по выполнению поручения доверителя. Анализ норм гл. 49 ГК РФ "Поручение" показывает, что они нацелены на регулирование не отношений поверенного с третьими лицами, в чем собственно и состоит его деятельность, а отношений поверенного и доверителя. Объяснить создавшуюся ситуацию можно, на наш взгляд, только выяснив объект непосредственного интереса. Доверитель заинтересован прежде всего в том, чтобы поверенный действовал в его интересах и создавал для него желаемые правовые последствия, т.е. в возникновении представительства. Интерес управомоченного субъекта к характеру действий поверенного, объекту его правовой деятельности и т.д., несмотря на всю их значимость, опосредован. Следовательно, объектом правоотношения поручения следует считать не услуги, а такое благо, как представительство.

Признание представительства благом противоречит устоявшимся взглядам на классификацию благ, выступающих в качестве объектов правоотношений. В связи с этим представляется целесообразным определить круг явлений, которые могут рассматриваться в качестве блага, а следовательно, и объекта гражданского правоотношения, в частности обязательственного.

Проблема заключается в том, что в общетеоретических работах (в том числе тех, авторами которых являются цивилисты) классификация этих благ носит довольно умозрительный характер: вещи, продукты духовного творчества, личные нематериальные блага, действия (воздержание от действий) субъектов правоотношения, результаты действий субъектов правоотношения <1>. Никто из авторов не стремился создать классификацию, исходя из анализа всех типов правоотношений, так как представители общей теории права справедливо полагали, что это задача отраслевых юридических наук <2>. Но и в цивилистических работах по данной проблематике подобный анализ не проводился. В то же время в исследованиях конкретных типов обязательственных правоотношений в качестве их объектов называются те блага, которые не находят отражения в общепризнанной классификации.

<1> См., например: Дудин А.П. Указ. соч. С. 75 - 76.

<2> См.: Там же. С. 76.

Установление в ст. 128 ГК РФ перечня объектов гражданских прав несколько облегчило цивилистам задачу. В данной статье перечислены те блага, для которых, по мнению законодателя, требуется установление правового режима из-за их широкого распространения на практике. Эти блага могут выступать и в качестве объектов гражданских правоотношений.

Исследование категории "объекты гражданских прав" показало <1>, что ошибочно ограничивать значение данных благ в гражданских правоотношениях только ролью объектов этих правоотношений. В правоотношении благо может выступать и в ином качестве. Поэтому нельзя согласиться с отождествлением понятий объектов гражданских прав и объектов гражданских правоотношений <2>. Эти понятия не всегда совпадают друг с другом. Следовательно, в перечень объектов гражданских правоотношений помимо благ, указанных в ст. 128 ГК, могут быть включены и иные блага - правовые явления, признаваемые доктриной в качестве объектов гражданских правоотношений.

<1> См.: Санникова Л.В. Услуги в гражданском праве России. М., 2006. С. 94.

<2> См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой / Под ред. Т.Е. Абовой и А.Ю. Кабалкина. М., 2004. С. 388; Гражданское право: Учебник: В 2 т. Т. I / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 1998. С. 294; Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М., 2001. С. 67; Сенчищев В.И. Указ. соч. С. 110.

Для примера обратимся к страховому правоотношению. Страховой интерес не только не указан в ст. 128 ГК, но даже и не предполагается в качестве объекта гражданских прав, исходя из буквального толкования данной нормы. Однако в работах многих ученых-цивилистов страховой интерес указывается в качестве объекта страхового обязательства <1>.

<1> См., например: Серебровский В.И. Страхование // Избранные труды по наследственному и страховому праву. М., 2003. С. 491 - 495; Гражданское право: Учебник: В 2 т. Т. II. Пт. 2 / Отв. ред. Е.А. Суханов. М., 2002. С. 167; Смирных А.Г. Обязательство страхования в системе гражданско-правовых обязательств: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2005.

В литературе, преимущественно учебной, довольно распространено суждение, что объектом (или предметом) обязательственных правоотношений, в отличие от абсолютных, являются действия. Роль других благ (вещей, имущественных прав, работ, услуг), которые выступают в качестве объектов конкретных обязательственных правоотношений, как правило, не раскрывается.

Теоретически обосновать данное положение попытался В.В. Ровный. По его мнению, "...действие, обеспечивающее связь интереса с конкретным благом в виде вещи или объекта интеллектуальной деятельности, и выступает в качестве общего объекта любого обязательственного правоотношения, тогда как названные конкретные блага являются объектом действий (т.е. объектом объекта)" <1>. <1> Ровный В.В. Проблемы объекта в гражданском праве: Учебное пособие. Иркутск, 1998.

С. 88.

Концепция "объект правоотношения - действие" неоднократно подвергалась справедливой критике в правовой литературе <1>. Поэтому отметим лишь два существенных недостатка подобного подхода. Во-первых, объект утрачивает свое значение как один из важнейших критериев дифференциации договорных обязательств, так как объектом любого обязательства признаются действия. Во-вторых, обязательства об оказании услуг вообще лишаются своего специфического объекта. Так, В.В. Ровный допускает, что "...некоторые действия могут и не иметь своего объекта (т.е. не упираться в конкретное благо), поэтому, на первый взгляд, казаться безобъектными. На самом же деле объект такого действия (услуги) будет выступать в виде самого обладающего экономической ценностью действия" <2>.

<1> См., например: Сенчищев В.И. Указ. соч. С. 121 - 138.

<2> Ровный В.В. Указ. соч. С. 88.

Таким образом, объект обязательственного правоотношения можно определить как благо, которое составляет непосредственный интерес для управомоченного субъекта и по поводу которого субъекты правоотношения осуществляют деятельность в процессе реализации субъективных прав и обязанностей.

Исходя из приведенного определения объекта обязательственного правоотношения, в качестве объекта обязательств об оказании услуг следует рассматривать такое благо, как услуги. При этом целесообразно использовать то понятие услуг, которое было разработано и предложено нами в работе "Услуги в гражданском праве России" <1>: действия услугодателя по сохранению или изменению состояния невещественных благ (имущественных прав, информации, нематериальных благ), совершаемые им в пользу услугополучателя.

<1> См.: Санникова Л.В. Указ. соч. С. 92 - 114.

Предложенное понимание услуги как объекта обязательственного правоотношения позволит с достаточной степенью определенности отграничить обязательства об оказании услуг от иных гражданско-правовых обязательств, которые не могут быть отнесены ни к обязательствам по передаче вещи, ни к обязательствам по выполнению работ. При его применении для квалификации гражданско-правового обязательства как обязательства об оказании услуг будет уже недостаточно указания лишь на то, что объектом обязательства являются действия (деятельность) должника. Необходимо, чтобы действия должника обладали совокупностью признаков, закрепленных в понятии услуги.