§ 2. «Закон» в правовой терминологии X - XII вв.

Недостаток внимания к данным проблемам со стороны историков права ведет к тому, что за дело берутся философы, филологи и лингвисты. Вместе с правильными наблюдениями появляются, однако, и ошибки, неверные фактически выводы. Правильно подмечено отсутствие термина «закон» в Русской Правде, до известной степени справедливо указывается на то, что он на несколько столетий «ушел из светского законодательства». Но ошибочно утверждение, что термин «закон» имеет в последующем лишь церковное и богословское значение и не имеет национального происхождения.133 В договорах Руси с Византией X в. употребление терминов определяется лексикой языческого времени и некоторым византийским влиянием. Тесные контакты с Византией Русь имела уже к середине IX в.134 Влияние византийской правовой культуры еще более усилилось в X в., когда проходило становление и развитие национальной, пока ещё языческой правовой терминологии. Уже с первых веков христианства Подвижники и теоретики Восточной Церкви понимали под «законом» своеобразный синтез христи- анско-юридических установлений, с акцентом на первую составляющую. Сюда включались, прежде всего, ветхозаветные заповеди, «закон Божий», что дозволено и не дозволено делать человеку. Это прослеживается у Отцов Церкви уже во II-III вв.135 Вместе с употреблением термина «закон» в смысле Божественного установления, Отцы Восточной Церкви выделяли и его светское значение. Св. Иоанн Дамаскин (VIII в.) писал, что закон не только заповедь Бога, но и проявление его воли, направляющей людей на благо в земной жизни. А этим занимается земная власть. Отклонения от закона в таком совокупном понимании есть грех, в который толкает людей враг рода человеческого.136 Можно полагать, что сакрализация понятия «закон» началась в глубокой древности и имела место в языческое время.

17

ном.

Уже в языческий период Руси понятие «закон» занимает в иерархии правовых терминов ведущее значение не без влияния традиций византийского (т.е. развитого римского) права. В дальнейшем эта традиция укрепляется. Хорошо известные на Руси «Пандекты» Никона Черногорца в переводе XII в. содержит массу юридических терминов для характеристики установлений права в широком смысле: «правило», «канон», «устав». Термин «закон» употребляется лишь для характеристик понятий высшего порядка - «закон Христов», «закон христианский», «закон Святых Отцов».139

В договорах Руси с греками 911 и 944 гг., по содержанию в главном языческих, под «законом» понимаются нормативно установленные правила. В договорах не обнаруживается черт XI в., определяющих закон как широко понимаемые христианские установления, когда «закон Божий» употребляется во всеобъемлющем значении. Употребляемое в договорах понятие «закон русский» вызвало широкую полемику в литературе.140 Разногласия о том, является ли «закон русский» обычаем или письменным законом, на наш взгляд, лишены достаточной основы. Русское правосознание X в. хорошо понимало разницу между обычаем и законом. Будучи записанным властью, обычай становился законом обязательным для исполнения. Следовательно в X в. в языческом понимании «закон» это явление, исходящее от государственной власти.

t.

i.i. , г

20

танавливаются по «закону греческому» и «по закону русскому».

Логическим следствием влияния христианства является расширение смысловых значений производных от понятия закон терминов, но в договорах 911 и 944 гг. влияние византийского богословия еще не велико. В церковном уставе князя Владимира оно уже очевидно: виновным здесь угрожают кары «по закону Божию».141 Однако процесс деформации традиционных значений под влиянием византийского права и восточного богословия проходит сложно. Первое летописное упоминание о законе (955 г.), хотя и связано непосредственно с христианством, но включает синтетический момент. Пребывая в Византии, княгиня Ольга отвергла свадебные притязания кесаря, будучи его крестницей: «А в христианех того несть за- кона». В освещении эпизода высказано понимание летописцем того, что закон существует у равных народов, его установления незыблемы и обязательны и одновременно тесно связаны с религией. В другом эпизоде под 986 г., послы магометан к Владимиру I говорят: «Не ведаешь закона, но уверуй в закон наш и поклонись Бахмету». Владимир обращается к другим

23

послам: «Каков закон Ваш». Связь закона с религиозным бытом народов осознается вполне четко. Одновременно в первых церковных документах термин «закон» сохраняет некоторые черты явления чисто светского. Можно полагать, что в догосударственный период, наряду с сакральным пониманием закона, формировалось отношение к нему как исходящему от власти явлению. В IX-X вв. такая черта имела почву для укоренения. В церковном уставе князя Ярослава (XI в.) за б лудо действо с сестрой устанавливается (ст. 11), наряду с церковным штрафом, казнь «по закону» (т.е. наказание от князя).

Вместе со старыми значениями в условиях христианизации Руси понятие «закон» приобретает и новые черты, обозначает широкий спектр понятий и значений: установления государства, составляющие «греческого закона», церковного права, «закон Божий» (правила Св.

Языческий смысл «закона» со времени церковных уставов стал угасать. Обозначая широкую систему новых правил, он противопоставляется разовому императивному велению. К сожалению, летописи не позволяют с достаточной основательностью установить, в каких направлениях проходят эти коллизии язычества и христианства. ПВЛ, составленная в XII в. монахом христианином, отражала воззрения последнего. Однако государственная власть и управленческая прослойка общества вполне осознанно переходили к новым трактовкам уже с конца X в. Сразу после крещения Руси (989 г.) отмечается, что Владимир I жил уже в «законе христианском».24 Все имеющиеся в летописи для XI в. производные от слова «закон» даются в библейско-христианском значении. Под 1015 г. убийца князей Бориса и Глеба князь Святополк «Окаянный» «исполнився беззаконья,

1С

каинов смысл приим». Называя вообще всех убийц «законопреступника-

26

ми», летопись подразумевает нарушение ими Божьих заповедей.

Божьей «правдой», Божьим «заветом», судом Божьим, установлением бо-

28

гоугодного порядка. В Патерике XI в. закон равнозначен религиозной вере. «Моисей закон принял от Бога».29

В русском государственном правосознании уже в языческом X в. оформилось понимание огромного значения «закона». Переход к христианству только укрепил это понимание. Но лишенная старого обобщающего значения «закона» русская теоретическая и практическая юриспруденция пошли по пути детализации понятий, обозначающих выразителей правовых норм. Мерило, правило, заповедь, приговор, судебник, десятки вариантов различного рода грамот (жалованная, правая и т.д.), характеристики которых давались обязательно с точной атрибутикой, уложение и др. - все эти наименования входили постепенно в русскую практику и отразили тенденцию к исключительной точности правовых определений. В язы- 24

ПВЛ, с. 54. ? 25

Там же, с. 59. > 26

Там ЖЄ, С. 60.

'

Там же, с. 73. 27

Там же, с. 45. 28

Древнерусские мтершль'к! 1999, с. 23, 24, 37.

ческий период вероятно не было расхождений бытовой и официально- государственной юридической лексики. Словоупотребление на теоретическом и на бытовом уровне было идентичным. С конца X в. размежевание способов выражения усилилось. Теоретики богословия использовали старые бытовые выражения на теоретическом уровне в новых значениях и новом понимании. Это определило разночтения и разнобой в употреблении бытового и теоретического словарного фона в летописях и документах XI- XVI вв. Разноголосица по данному вопросу наблюдается в теоретической и практической юриспруденции XI столетия. Краткая Правда закрепила ситуацию на перепутье старых и новых понятий. Термин «закон» в ней отсутствует.