§ 5. Общие вопросы правовой терминологии XIII - сер. XVII вв.

К XIII в. завершилась тенденция к вытеснению терминов «закон» и «обычай» из официальных юридических документов. Они присутствуют лишь в летописях, фольклоре и бытовой лексике. Для XIV в.

«царев обычай» в летописях - это образ действий государя.193 Хотя здесь сказалось давление «греческой веры», важно отметить, что в XV-XVI вв., когда термины вновь получили юридическое звучание, они вернулись со страниц трудов христианских теоретиков права и философов, хорошо знавших греческую традицию.

В смысле государственного законодательства «закон» в XIII в. уже не встречается. «Правосудие митрополичье» упоминает термин всего один

125

раз (ст. 33) в чисто религиозном значении «епитимьи по закону». Вместе с потерей юридического значения термины стали характеризовать нечто единое - веру и традиции народов. Один и тот же эпизод унижения русских князей в Орде характеризуется в одном случае как закон, в другом - как обычай. В.В. Колесов отметил частое присутствие «обычая» в житиях, поучениях, сказаниях - церковной литературе вообще, причем он часто употребляется как аналог слова «закон». Особо отметим, что слова, а не термина. Именно «бытовая фривольность» употребления могла возникнуть вне связи с официальной юриспруденцией в результате постоянного оперирования связкой «обычай - закон».

В Московском государстве, где средневековое право достигло высших религиозных форм, сами по себе обычаи имели место, развивались и даже перерастали в торгово-предпринимательские нормы на Севере. В грамотах XV в. и Судебниках XV-XVI вв. термины «закон и обычай» в обобщающем значении вообще отсутствуют. Эта ситуация вызвана тем, что правосознание Московской Руси отличалось уважением к законодательной градации, оперировало четкими указаниями на форму права, дабы исключить возможность альтернативного понимания этой формы. Каждый вид носителя правовой нормы - грамота, приговор, уложение, Судебник - занимал собственную нишу в существующей системе.

Русскому праву московского периода вообще свойственно стремление к предельной ясности выражения. В построении статей судных грамот и Судебников присутствует скрупулезная подробность описания диспозиций, ситуаций и правоприменительной области. В качестве примера укажем, что ст. 60 Судебника 1550 г. предписывает губным старостам способ судебных действий и здесь было бы вполне уместно употребить обобщающий термин, т.е. запи- сать, что судопроизводство ведётся по закону. Однако русское правосознание идет другим путем. Для него важно исчерпывающе точно указать на конкретные стороны и источники права, используемые в процессе. И статья записывает, что надо «судить по царевым губным грамотам, как в них написано». Такое, как бы растянутое внешне, с повторениями, построение статей свойственно всему русскому средневековому праву.

Государственная власть и правосознание лиц, причастных к теоретической юриспруденции, не признавали обычаями акции, противоречащие христианской этике и морали. Борьба с аномалиями обычаев составляла важное звено политики и Святые Русской Православной Церкви отстаивали ее необходимость. В XIV в. преп. Кирилл Белозерский настоятельно ре-

128

комендует великому князю «смирить дурные обычаи». Государственная власть признает лишь те обычаи, которые не противоречат праву и органически сливаются с ним. До некоторой степени это делает излишним применение самого термина «обычай» в официальной юриспруденции. В юридических документах XV-XVI вв., в официальных актах термин почти повсеместно исчезает. Он отсутствует в Судебниках 1497, 1550, 1589, 1606/07 гг. Это явление XV-XVI вв. характерно и для новгородско- псковской Руси. В летописной традиции, т.е. в бытовой лексике и интеллектуальной не официальной среде, термины «закон» и «обычай» продолжают применяться достаточно активно, но чаще он используются в религиозной фразеологии. Типичны, например, выражения типа «православ-

129

ная вера греческого закона». К праву это имеет лишь то отношение, что религиозная теория признала широкой правовой сферой всю совокупность «богоустановленных правил».

В общей тенденции к конкретизации правовой фразеологии появляются в XV-XVI вв. термины крамольник, тать, зажигальник, ябедник и т.д. Характерно, что все такие существительные происходят от соответствующих глаголов. С XIV в. в новгородских районах появляется в грамотах новая терминология. Когда нужно было подчеркнуть происхождение по обычаю и традиции, в документах используется новое понятие - «по старине», «пошлине». Новая фразеология охватывает всю совокупность юридических актов: в договорах Новгородского государства указано, что дворецкий живет по «новгородской пошлине», в Новгородской Судной грамоте суд судят «по старине»194 и т.д. Новая терминология на территории Московской Руси укореняется не через создание новых обобщающих понятий, а путем словосочетаний старой лексики. Даже там, где логично было бы употребить выражение «обычно», «по обычаю» используются подобные словосочетания. В «Записи о душегубстве» (XV в.) записано: «по старине бывало, что все дворы суживал намест-

131

ник». Старое обобщающее значение «Закон Божий», применяющееся для всей правовой сферы, не препятствует распространению термина «закон» для характеристики самых различных неофициальных нормативных предписаний. В «Житии митрополита Филиппа» (XVI в.) это - «закон монастырский», «закон царский», «закон господень», «жить по закону» - жить без греха.195

Наиболее часто употребляемый в летописях и бытовой лексике ХПІ— XVI вв. термин «обычай» не дает возможностей для оценки официальной юридической терминологии. Однако можно уловить развитие смысла понятия. Наиболее значительна здесь бытовая сторона, когда нужно подчеркнуть посредством термина «обычай» традиционный порядок явлений, устоявшиеся бытовые правила. В XVI в. русскому посольству на Ближний

133

Восток было предписано «обычаи во странох тех писати». Или: «по обычаю на праздник ходят в церковь царь со своим оружением».196 В XVI в. летопись гласит о жителях Казани: «Обычай бо ихъ бяше из начала лу- кавствовати».197 Здесь же присутствует выражение «христианский обы- чай», которому чужда латинская ересь, Как заведенный надлежащий порядок представлен обычай в летописном приговоре 1556 г., где государь назначает на военные должности тех, кто «можетъ ратной обычай съдер- живати».198 Летопись рассказывает, что во время новгородского разгрома Ивана IV велено было встречать «по обычаю царскому».

Летописи подчеркивают, что при учреждении опричнины было возвращение к старым обычаям правления. Мартиниан Белозерский (XV в.) писал: «Всегдашний обычай у Бога наказывать за наши прегрешения».199 Иван IV, по летописи, просил: «Не дайте боярам сына моего извести никакими обычаями».200Достаточно показательно, что использование слова-термина обычай именно в бытовом значении имело, вероятно, место как в XI, так и в XVI вв. Это было во многом обусловлено «сопротивляемостью» народного правосознания и народной речи тем внедрениям новых юридических понятий и значений, имевшим место в X в. в связи с принятием христианства. Слово «обычай» заменяло в бытовой народной обстановке все виды нормативных установлений и бытовых правил, противопоставленных не всегда легко воспринимаемому государственному законодательству. И в XI, и в XVI вв. такое употребление одинаково. В Типографской летописи св. Феодосий перед смертью в 1074 г. «по обычаю целовал братию».201 В Новом летописце после смерти царя Федора (кон. XVI в.) его супругу повели постри- гаться в монастырь «простым обычаем».202 Продолжается использование термина в церковной среде и религиозно-философской литературе. В этой области через него подчеркивается обязательная повторяемость описываемых явлений. Иосиф Волоцкий писал, что обычай употреблять хлеб, воду и вино Господь превратил в сверхъестественное явление - причастие, а обычай кланяться друг другу церковь превратила в поклоны церковных молебнов.203

Именно из бытовой, не юридической лексики слово «обычай» позднее перешло к своему современному значению. «Выход» из юридической области находился в общем русле преобразования всех правовых понятий, из которых важнейший - «закон» - также потерял на время древнее значение. Судьба обоих терминов в терминологии эпохи Московской Руси в этом смысле идентична.

<< | >>

↑

Источник: Рогов В.А., Рогов В.В.. Древнерусская правовая терминология в отношении к теории права. (Очерки IX - середины XVII вв.). - М.: МГИУ. - 269с.. 2006

Еще по теме § 5. Общие вопросы правовой терминологии XIII - сер. XVII вв.: