§ 3. Юридические действия

Следовательно, под действием надо понимать не только положительный акт воли (например, уплата долга), но и отрицательный акт той же воли, т. е. воздержание от действия (неуплата следуемого долга). Кроме этих двух видов действия надо различать третий — терпение чужого действия, например, перенесение наказания. Наказываемый не только не совершает чего-либо (т. е. воздерживается от действия, как в тех случаях, когда человек просто не совершает того, что ему запрещено, наравне со всеми), а терпит чужое воздействие и обязан его терпеть, так что именно в этом терпении и заключается тот психический акт, который от него требуется и который называется действием; таково, например, поведение военнослужащего, обязанного проникнуться тем замечанием, которое ему делает начальник. Так намечаются три основных вида действия — положительное действие, воздержание и терпение.

Особенно важное юридическое значение имеет деление всех вообще юридигеских действий, т. е. положительных действий, воздержаний и терпений, на две большие группы: на действия правомерные, т. е. согласные с объективным правом (юридигеские акты), и неправомерные, т. е. противорегащие объективному праву (правонарушения).

Правонарушения в свою очередь бывают гражданские, когда они нарушают нормы гастного права (глава IV, § 3 и глава VI, § 3), административные, когда они нарушают обязательные постановления публичной власти, охраняющие по преимуществу внешний порядок общения, и уголовные, когда они нарушают запреты, обложенные наказанием за их нарушение (глава IV, § 3).

Нарушение гастного права иногда называется гражданским деликтом', например, неисполнение договора, причинение вреда неправомерным действием или неправомерное обогащение за чужой счет; гражданский деликт влечет за собой право потерпевшего от деликта на возмещение убытков и вообще на восстановление нарушенных благ потерпевшего. Уголовные нарушения (или деликты) называются преступлениями и проступками в зависимости от их большей или меньшей важности. Соответственно этому растет и наказание, т. е. правовое вторжение государства в сферу правовых благ виновного, оценивающее совершенное им деяние. В основе наказания лежит вина, т. е. умышленное или неосторожное совершение деяния, обложенного наказанием. Наряду с наказанием или вместо него применяются так называемые меры социальной защиты, т. е. принудительное легение (невменяемых), принудительное воспитание (несовершеннолетних), трудовое перевоспитание (нищих) и т. д., когда простое наказание не может быть применено за отсутствием способности к сознательным действиям, как у невменяемых или несовершеннолетних, либо за бесполезностью, негодностью наказания как средства удержать от преступления данного нарушителя или подобных ему возможных нарушителей. УК РСФСР особенно широко ставит вопрос о методах борьбы с преступностью путем применения мер социальной защиты (ст.

Юридигеские акты, т. е. действия, согласные с нормами объективного права, в свою очередь делятся на две группы: действия людей как отдельных индивидов, осуществляющих свои гастные интересы, т. е. га- стные акты, называются сделками, а действия людей как представителей общества, осуществляющих публигные интересы, т. е. акты публиг- ные, называются распоряжениями. Термин «распоряжение» для всех актов государственной власти надо признать неудачным, ибо высшие акты государственной власти называются законами и указами и не могут быть названы даже в широком смысле слова «распоряжениями», а судебные акты, т. е. приговоры уголовных судов, решения судов гражданских и постановления судов административных, также не подходят под термин «распоряжение»: под распоряжением суда понимается административный акт суда, который нельзя смешивать с приговором или решением по существу судебного дела (например, распоряжение суда о вызове военного караула). Только низшие государственные акты технически называются распоряжениями (например, распоряжение милиции об уборке снега или распоряжение суда о выездной сессии). Кроме того, распоряжением называется конкретная мера управления, в отличие от общей нормы поведения, называемой постановлением, каковы, например, обязательные постановления местных властей: «Постановления и распоряжения уездного исполнительного комитета обязательны для населения и Для всех уездных органов Советской власти и нижестоящих исполнительных комитетов».5

Поэтому юридические акты вообще следовало бы делить не на «сделки» и «распоряжения», а на акты гастные и публигные, смотря по тому, осуществляет ли данное лицо частное или публичное право (глава VI, §3).

1. Акты публигные обычно односторонни, т. е. в них выражена одна воля органа публичной власти, хотя бы эта воля предварительно считалась или согласовывалась с чужой волей. Например, акт назнагения на государственную службу по просьбе служащего на должность, которую он просил.

Несомненно, что сдача концессии есть акт публичной власти, но юридическое ее основание есть концессионный договор, обеспечивающий права обеих сторон и представляющий согласие их автономных воль. Поэтому в концессии мы имеем акт публигно-гастный. Во-первых, государство актом власти сдает концессию (постановление власти); оно может односторонне в некоторых вопросах изменить этот договор (например, потребовать от концессионера железной дороги увеличения числа курсирующих вагонов); затем государство своим договором создает ряд прав и обязанностей у тех лиц, которые в договоре неугаствуют (например, плата, вносимая гражданами концессионеру за электрическое освещение, или обязанности граждан по соблюдению порядка на концессионной железной дороге). Во-вторых, государство и концессионер противостоят друг другу как автономные стороны в договоре; этот договор обеспечивает концессионеру ряд прав, и государство обещает не отнимать у него этих прав по своей воле или без обращения к суду (например, гарантии ст. 4 и 6 Декрета о концессиях7); по спорам с концессионером государство стоит рядом с ним перед гражданским судом, разрешающим их спор как частный спор, хотя бы попутно возникали вопросы публичного права, и т. д. Все это делает концессионный договор публигно-гастным актом, ибо в нем имеются элементы того и другого права с преобладанием, однако, права публигного.

Еще более резко публично-правовая природа выражена в соглашениях публигного права, как, например, соглашение двух наркоматов о введении каких-либо новых правил в области финансов, железнодорожного дела и т. п. (о чем подробнее см. в главе III, § 4).

Своеобразна природа международного договора, т. е.

Договор (Vertrag) надо отличать от соглашения (Vereinbarung). Интересно освещено это противоположение, выдвинутое Биндингом и Ел- линеком, у Трипеля в его «Volkerrecht und Landesrecht».8 В договоре лица противостоят друг другу со своими разлигными интересами: один продает, другой покупает; один сдает, другой берет внаем; один страхует, другой страхуется, и т. д. В соглашении лица выступают как носители одинаковых интересов: соглашение о совместной деятельности нескольких или многих лиц в артели, акционерном обществе или идейном объединении исходит из одинакового стремления участников к некоторой общей цели, в которой все они заинтересованы, будь то прибыль или отыскание научной истины.^В публигном праве различие между соглашениями и договорами приводит к тому, что договор обязателен только для его угастников, ибо это — сделка (Rechtsgeschaft), а соглашение имеет значение, обязательное и для других лиц, в нем не угаствующих, ибо оно заключает в себе норму (Rechtssatz), т. е. общее правило.

В частности, в международном праве договор и соглашение также противостоят друг другу. Если три государства заключают между собой таможенный договор, то они взаимно ограничивают друг друга, выступая как носители по преимуществу разлигных интересов. Если же несколько государств заключают между собой соглашение о почтово-телеграфной связи между ними, то они договариваются об условиях, одинаково обязательных для каждого из них, а различия их прав и обязанностей, если они имеются, основываются не на столкновении их интересов, а на различии их положения, и только в силу особенностей этого положенияраз- лигно отражается на них одинаковое применение к ним общего принципа, равно обязательного для каждой из договаривающихся сторон в соответствии с особенностями положения каждой из них.

2. Акты гастные, или, как их называют, сделки, также бывают односторонними, т. е. выражающими одну волю совершавшего сделку, и двусторонними, т. е. содержащими в себе выражение воли обоих лиц, совершавших сделку.

Односторонняя сделка, т. е. одностороннее волеизъявление, может либо обязывать совершившего сделку (например, отказ от права), либо управомогивать другое лицо (например, завещание): в отказе от права выражена пассивная обязывающая сторона права, в завещании на первый план выступает активная уполномочивающая сторона права.

Двусторонние сделки называются договорами. Обычно говорят, что договор может быть и односторонним.9 Но этому противится либо существо дела, либо терминология. Договор есть согласие по крайней мере двух воль, направленных на тот или иной правовой результат. Но тогда в договоре непременно выражены, по крайней мере, две воли, а не одна, и, следовательно, это — всегда акт двусторонний, а не односторонний. Дернбург указывает, что в дарении, например, только одна сторона — даритель берет на себя обязанности, а одаренный — одни права, и что такие договоры, как дарение, в которых на одну сторону падают только обязанности, а на другую — только права, надо называть односторонними договорами, хотя они в то же время являются двусторонними сделками, ибо они созданы двумя волями, а не одной (даритель должен желать одарить, а одаренный должен выразить на это свое согласие). Здесь, очевидно, слово «односторонний» употребляется в двух разных значениях: односторонняя сделка заключает в себе выражение воли только одной стороны, а «односторонний» договор содержит в себе обязанности только одной стороны.

Такую терминологию, в которой одно и то же слово имеет два совершенно различных значения, нельзя признать удачной, а следовало бы твердо остановиться на одном определенном смысле понятия «односторонний» — как выражающий только одну волю. В силу этого договоры могут быть только двусторонние как выражающие по крайней мере две воли. Договоры же, налагающие на одну сторону только одни обязанности или только одни права, можно назвать односторонне-обязывающи- ми или односторонне-управомочивающими, но только не «односторонними».