7. Публичное общество.

Публичнымъ называется все то, что открыто. Публичный садъ, площадь, театръ, помѣщеніе, публичная школа, лекція, собраніе будутъ публичными, когда они открыты для всѣхъ, хотя бы и не безвозмездно, такъ какъ пользованіе публичнымъ учрежденіемъ можетъ быть сопря­жено съ тою или другою платою.

этого понятія отъ слова populus; populicum, publicum есть то, что предназначено для всѣхъ, для народа, т. е. что для всѣхъ открыто *). Противоположнымъ открытому является замкнутое, запертое, publico противополагается privatum, proprium (quod pro privo est, т. e. что предназначено для отдѣльнаго лица); privatum обозначаетъ псе то, что каждый имѣетъ исключительно для себя. Все различіе основано на исключеніи (exclusio).H это различіе служитъ основою для раз­дѣленія права на двѣ части: на публичное и частное право. Но это различіе простирается далеко за предѣлы права: различіе между част­нымъ и публичнымъ садомъ не имѣетъ ничего общаго съ правомъ, оба они находятся въ частной собственности и только экономическое, хозяйственное употребленіе ихъ различно.

Это различіе повторяется и по отношенію къ обществу и притомъ, какъ различіе правовое, по отношенію къ устройству, конститу­ціи общества. Существуютъ общества замкнутыя, съ внѣшней сто­роны недоступныя, это — товарищества, «societes», общества част­наго права, н бываютъ общества съ внѣшней стороны открытыя,до­пускающія свободный приливъ въ нихъ новыхъ членовъ, это—союзы (Ѵегеіпе)²), или, какъ мы должны выразиться, если только вѣрно наше отожествленіе «публичнаго» съ «открытымъ»,— общества публич­наго права. Для нашихъ настоящихъ цѣлей не имѣетъ ни малѣй­шаго интереса разрѣшеніе юристомъ вопроса о правовой природѣ субъекта въ этихъ двухъ отношеніяхъ, т.

*) 1. 1 de loc. publ. (43,7)... ad usum о ran і urn pertinet, 1. 1 § 6 de susp. tut. (26,10) quasi p u b 1 і c a ra esse... hoc est omnibus patere § 2 1. de inut. stip. (3,19)... usibus populi.

’J Римская . Въ основаніи этого выраженія лежитъ пред­ставленіе о соединеніи того, что само по себѣ раздѣльно (in unum vertere— обратиться въ одно цѣлое, «sich vereinigen»). Поэтому, мнѣ кажется, замѣ­нять столь соотвѣтствующее римскому нѣмецкое слово Ѵегеіп словомъ Ge- nossenschaft не представляется надобности.

Основною чертою товарищества. ‘ societatis», точно также какъ и всѣхъ другихъ частно-правовыхъ отношеній, является исключите л ь- ное ихъ назначеніе для субъекта (принципъ исключительности)- Каждый изъ многихъ сотоварищей, какъ и всякій соучастникъ къ собственности, имѣетъ свою опредѣленную, т. е. выраженную въ числахъ, въ формѣ дроби, часть, каждый представляется участни­комъ, и, по скольку оиъ оказывается таковымъ, въ своей части онъ пользуется такою же охраною, какъ и единственный представитель- права на все цѣлое—наклонность, стремленіе частнаго прана къ сжато­сти, исключительности выражается въ каждой, даже малѣйшей ча­сти и границъ дробности частей не имѣется,—каждая изъ нихъ, такъ сказать, принимаетъ форму отдѣльной замкнутой юридической клѣ­точки. Дальнѣйшимъ послѣдствіемъ вышеуказаннаго принципа является наслѣдственность части. Каково бы ни было вліяніе факта смерти на составъ и дальнѣйшее существованіе товарищества, возникшія изъ этого отношенія притязанія полностію переходятъ на наслѣдника.

Совершенно инымъ представляется отношеніе въ союзахъ (Ѵе- геіп, nniversitas). Правовое положеніе сочленовъ этого рода общества не можетъ быть выражено въ формѣ опредѣленной части, они не у-частники, а со- члены, и ихъ права не переходятъ на наслѣд­никовъ.

а затѣмъ начинаютъ дѣлиться между одиннадцатью соучастниками въ пользованіи ими, то очевидно доля каждаго соотвѣтственно умень­шается. Между ’тѣмъ польза, приносимая союзомъ членамъ его, ни­какъ не уменьшается но мѣрѣ увеличенія числа ихъ, а напротивъ обыкновенно увеличивается. Поэтому союзъ широко раскрываетъ свои объятія навстрѣчу новымъ членамъ, онъ открытъ наружу, между тѣмъ какъ товарищество замкнуто. Союзъ не только свободно допускаетъ новыхъ членовъ, онъ желаетъ и долженъ желать ихъ, н притомъ без­различно по отношенію къ тому, будетъ ли цѣль его ограничена инте­ресами отдѣльныхъ сочленовъ (своекорыстные союзы), пли Же предметомъ его будетъ споспѣшествованіе общимъ интересамъ (без­корыстные, общеполезные союзы). Всякое приращеніе числа членовъ увеличиваетъ силы союза, какъ личныя, такъ и матеріаль­ныя, а вмѣстѣ съ тѣмъ и средство для преслѣдованія цѣли союза; всякое такое приращеніе укрѣпляетъ моральный элементъ союза, такъ сказать нервную систему его, т. е. убѣжденіе, увѣренность сочленовъ въ полезности его, необходимости, однимъ словомъ, въ иравѣ его на существованіе, въ его будущности.

’) Такая наклонность къ расширенію замѣчается даже въ союзахъ, не- имѣющихъ никакой серьезной цѣли, поводомъ къ возникновенію которыхъ

_ству и церкви, политическимъ, церковнымъ, научнымъ, обществен­нымъ — государство покоряетъ, завоевываетъ, церковь и р о- цагандпруетъ, союзы вербуютъ, — названія различны, суть дѣла одна и та же.

Существуютъ однако союзы, и въ прежнее время число ихъ было особенно значительно, которые, по первоначальному ихъ плану, были задуманы какъ дѣйствительные союзы и предназначались къ расши­ренію, но позднѣе приняли своебразную форму чего-то средняго между союзомъ и товариществомъ. Это такіе союзы, которые, выражаясь кратко и юридически, своимъ сочленамъ рядомъ съ uti предоставляютъ кромѣ того и frui; напр. въ общинахъ опредѣленные надѣлы въ общинныхъ земляхъ, лѣсахъ и т. д. До тѣхъ поръ, пока фондъ, изъ котораго отводятся такіе надѣлы, настолько великъ, что данные члены общины не терпятъ ущерба въ своихъ надѣлахъ отъ пріема новыхъ членовъ, они не имѣютъ основанія противиться увеличенію числа со­членовъ. Но дѣло тотчасъ же принимаетъ иной оборотъ, какъ скоро исчезаетъ это условіе, эгоизмъ прибѣгаетъ въ такомъ случаѣ къ слѣ­дующей мѣрѣ: болѣе старые, по времени вступленія въ союзъ, члены удерживаютъ исключительно за собою frui и предоставляютъ вновь вступающимъ лишь участіе ихъ въ uti.

Мужать иногда сущіе пустяка: имена, знамена, цвѣтъ, ревность, тщеславіе; ** человѣкѣ имѣется своего рода психическая анормальность, частная ®ania sine delirio, вполнѣ совмѣстимая съ умственнымъ здравіемъ во всѣхъ остальныхъ отношеніяхъ: манія образовать союзы. Въ Англіи, гдѣ наклон- ■ость къ ассоціаціи развилась особенно широко н на наиболѣе здравыхъ •Малахъ, корпоративная жизнь вмѣстѣ съ тѣмъ породила и особенно спѣшныя стороны этой наклонности; имъ мы обязаны появленіемъ очаро- «тельвой сатиры Диккенса въ его Пиквикистахъ.

15

такимъ образомъ плебеевъ изъ ager publicus, до нашего столѣтія. Такое отношеніе страдаетъ внутреннимъ противорѣчіемъ, оно пред­ставляется смѣсью товарищества съ союзомъ, которые, въ виду непри­миримости различія ихъ между собою, находятся въ постоянной борьбѣ до тѣхъ поръ, пока союзъ не одолѣетъ.

Союзъ логически приводитъ насъ къ государству, ибо опи стоятъ на одинаковой высотѣ. Присоединяя ко всѣмъ остальнымъ момен­тамъ, общимъ для государства и товарищества (стр. 221), еще мо­ментъ публичности, т. е. доступность снаружи, союзъ устраняетъ тѣмъ самымъ единственное различіе, остававшееся между ними. Вмѣ­стѣ съ тѣмъ форма ассоціаціи получаетъ тѣ свойства пригодности п законченности, при которыхъ ассоціація становится удобною для пре­слѣдованія всѣхъ цѣлей общества, для воспріятія всякаго содержа­нія, какъ наиболѣе богатаго, такъ п наиболѣе скуднаго. Союзъ есть организаціонная форма общества; нѣтъ цѣли, при которой эта форма была бы непримѣнима, или не примѣнялась бы въ теченіи исторіи; лишь въ тѣхъ случаяхъ, когда преслѣдованіе цѣли возможно и безъ вступленія лица въ союзъ, съ помощію простаго имуществен­наго взноса, къ universitas personarum въ видѣ дополненія при­соединяется universitas bonorum; вмѣстѣ онѣ изображаютъ пол­ный аппаратъ для преслѣдованія общеполезныхъ цѣлей.

Государство, подъ которымъ я буду дальше разумѣть и общину,—въ теченіи своего развитія мало но малу охватываетъ какъ-бы все жиз­ненное содержаніе общества; а между тѣмъ не только неоспоримо, что на разсвѣтѣ исторіи его первоначальное содержаніе было весьма скромно, но достовѣренъ и тотъ фактъ, что жизненныя потребности общества, рядомъ съ цѣлями, уже поглощенными государствомъ, со­здаютъ постоянно новыя цѣли, государству еще чуждыя, живущія совершенно отдѣльною, самостоятельною отъ него жизнью въ формѣ союзовъ до тѣхъ поръ, пока не достигнутъ степени зрѣлости, необхо­димой для расторженія окружающей ихъ оболочки и для сліянія ихъ съ всепоглощающей формой — государствомъ. Чѣмъ было нѣкогда преподаваніе, обученіе? Частнымъ дѣломъ. А чѣмъ стало по­томъ? Дѣломъ союза. Что оно такое въ настоящее время? Дѣло государственное. Чѣмъ было нѣкогда призрѣніе бѣдныхъ? Частнымъ дѣломъ. Затѣмъ? Дѣломъ союза. А теперь? Дѣломъ государства. Индивидъ, союзъ, государ­ство— вотъ историческія ступени человѣческихъ цѣлей. Первый пріютъ цѣль находитъ у индивида; цѣль подросла — за нее прини­мается союзъ; она вполнѣ разрослась и тогда становится достояніемъ государства.

Государство поглощаетъ всѣ цѣли общества; если по прошед­шему можно заключать о будущемъ, то въ ковцѣ концовъ государ­ство должно вмѣстить въ себѣ все общество.

Союзъ служитъ для государства піонеромъ; то, что нынѣ союзъ, черезъ тысячи лѣтъ государство; всѣ общеполезные союзы тяготѣютъ въ государству и вопросъ о сліяніи ихъ съ послѣдними представ­ляется только вопросомъ времени.

Если справедливо сказанное мною выше (стр- 221), а именно, что публично все то, что открыто, а открыто потому, что касается общей для всѣхъ цѣли и требуетъ соединенной, союзной дѣятельности всѣхъ,—то всѣ союзы должны быть признаваемы публичными, и нѣтъ никакого основанія ограничивать понятіе о публичномъ правѣ

государствомъ и церковью. Если и юристу пе подобаетъ держаться такого ограниченнаго понятія о публичномъ правѣ, то для соціо­лога это, по моему мнѣнію, вполнѣ невозможно; понятіе объ обще­ствѣ лишаетъ всякой возможности установить принципіальное раз­личіе между формами, въ которыхъ общество осуществляетъ цѣли своего бытія.

Такимъ образомъ, переходя отъ товарищества къ союзу, отъ своекорыстныхъ союзовъ къ общеполезнымъ союзамъ, МЫ ДОШЛИ до государства, какъ высшей и универсальнѣйшей формѣ союза.

8. Государство. Различіе его отъ общества.

Пройдя длинный окольный путь, мы нашли наконецъ предметъ нашихъ поисковъ: государство. Мы могли бы достигнуть того же съ большими удобствами! Зависѣло вполнѣ отъ насъ взять идею со­ціальнаго принужденія прямо въ той формѣ, въ какой она встрѣ­чается повсюду, именно въ формѣ государства. Къ чему было изби­рать окольный путь?—Для того, чтобы показать, какимъ образомъ и почему право внѣ государства находится на ложномъ пути. Толь­ко въ государствѣ право находитъ то, къ чему стремится: верховное господство надъ силою. Но этой цѣли право достигаетъ лишь вну­три государства; во внѣшнихъ дѣлахъ его, при столкновеніи госу­дарствъ между собою, сила столь же непріязненно относится къ пра­ву, какъ и въ вышеупомянутомъ отношеніи индивида къ индивиду— вопросъ права практически сводится здѣсь на вопросъ силы.

Задавшись вопросомъ о томъ, какимъ образомъ общество разрѣ­шаетъ поставленную ему задачу, я отвѣтилъ на него въ ѴП главѣ такимъ образомъ: прежде всего посредствомъ вознагражденія, а затѣмъ, —какъ указано въ той же главѣ въ видѣ втораго сред­ства,—посредствомъ п р и н у ж д е н і я. Соціальная же организація принужденія значитъ то же самое, что г о с у д а р с т в о и право. Государство есть общество, какъ держава регулированной и дисци­плинированной принудительной власти. Совокупность основныхъ пра­

вилъ, ио которымъ общество или государство проявляетъ такимъ образомъ свою дѣятельность,—дисциплина принужденія есть право. Давая такое опредѣленіе государству, я не желаю этимъ выразить, что этой формулой исчерпывается вся сущность государства. Я только-что утверждалъ противное, указавъ, какимъ образомъ госу­дарство постепенно и постоянно обогащается новыми дотолѣ чуждыми ему цѣлями. Но сколь бы ни были разнообразны и многочисленны цѣли, имъ уже усвоенныя и впредь подлежащія его усвоенію, есть одна цѣль, превосходящая всѣ другія цѣли, первоначально ему ука­занная, даже вызвавшая его къ жизни и постоянно ему присущая, именно правовая цѣль—развитіе и обезпеченіе права. Всѣ другія задачи государства отступаютъ передъ этою на задній планъ, онѣ выступаютъ лишь тогда, когда та первая важнѣйшая задача выполне­на, безотлагательное разрѣшеніе ея является необходимымъ предполо­женіемъ достиженія остальныхъ задачъ; забота и попеченіе о правѣ, т. е. управленіе соціальной принудительной властью составляетъ важнѣй­шую жизненную функцію государства.

Это заставляетъ насъ вернуться къ разъ уже затронутому нами (стр. 71) отношевію между государствомъ и обществомъ. Мнѣ ка­жется, что трудно лучше характеризовать это отношеніе, какъ ска­завъ: государство есть общество, которое принуждаетъ; для того, чтобы имѣть возможность принуждать, обіцество принимаетъ форму государства, государство представляется формою правильнаго и проч­наго отправленія соціальной принудительной власти, однимъ словомъ: государство есть организація соціальнаго принужденія. Согласно съ симъ, казалось бы, государство и общество должны быть понятіями взаимно покрывающимися, и подобно тому какъ общество обнимаетъ собою весь земной шаръ (стр. 71), такъ и государство со­образно съ идеей его должно бы имѣть тѣ же границы. Но въ этомъ отношеніи государство далеко не выполняетъ своей задачи и отстало отъ общества; послѣднее универсально, государство же отличается партикуляризмомъ. Частями, отрывками лишь можетъ государство

осиливать выпавшую на его долю задачу, иодраздѣляя міръ на ма­лыя, географически ограниченныя области (государственная область, территорія), область его господства очерчивается повсюду погранич­ными столбами.

Задача, заключающаяся въ установленіи соціальнаго принужде­нія, оказывается слѣдовательно тою точкою, въ которой расходятся государство и общество; на этой точкѣ первое, признавъ себя выну­жденнымъ отказаться отъ совершеннаго, полнаго разрѣшенія предле­жащей ему проблемы, отстаетъ отъ общества, не знающаго на землѣ границъ. Но какъ-бы сознавая, что такимъ образомъ оно само отъ себя отрѣшается, государство стремится по возможности съузить про­паств, отдѣляющую его отъ общества. Каждому жизнеспособному го­сударству присуще стремленіе расширить свои географическія гра­ницы, и это стремленіе тѣмъ сильнѣе, чѣмъ живѣе въ немъ обще­ственная идея. Большіе общественные организмы поглощаютъ мень­шіе и когда поглощены меньшіе и остаются одни большіе, то между послѣдними возгорается борьба па жизнь и смерть, пока они не соль­ются въ государственные организмы еще большихъ размѣровъ. Та­кимъ образомъ форматъ государствъ постоянно увеличивается, начи­ная съ наименьшаго формата небольшихъ государствъ классической древности, переходя затѣмъ къ форматамъ іп 8° иіп 4° и кончая фор­матомъ in folio настоящаго времени,—причемъ всякое такое уве­личеніе означаетъ собою гибель нѣсколькихъ, до того самостоятель­ныхъ общежитій. Сколько хотите упрекайте исторію въ томъ, что она не терпитъ малыхъ пародовъ, что малые народы, не съумѣвъ сдѣлаться большими, принуждаются ею уступать мѣсто большимъ, сколько хотите жалѣйте генераціи, обреченныя исторіею на подоб* ныя катастрофы, — исторія знаетъ, зачѣмъ и почему она обре­каетъ ихъ на гибель, она заботится о томъ, чтобы боль и кручине одной генераціи вознаграждались въ другой, позднѣйшей: нерѣдко внукъ благословляетъ то, что проклиналъ его предокъ. Наклон­ность государствъ къ расширенію, завоеванія — суть протестъ