ПРАВО КАК ОНО ЕСТЬ И КАКОВЫМ ОНО ДОЛЖНО БЫТЬ

Утилитаристское учение о морали и полное отрицание естественно-правовой мысли неразрывно связаны у И. Бентама с твердым убеждением, что право может быть правильно понято только в качестве совершенно самостоятельной отрасли знания, в которой не затрагиваются вопросы этики, религии и тому подобное.

Основная критика естественного права касалась не только мифической природы этого понятия (таковым оно не казалось лишь тем, кто придерживается определенных религиозных воззрений, хотя и среди них не было единства относительно его фактического содержания), но и того, что оно сеет смятение в умах, смешивая проблемы правового характера с морально-эти ческими. Является ли та или иная норма законом в данном государстве — вопрос чисто юридический, подлежащий решению в рамках конкретной правовой системы на основании признаваемых ею критериев. Такая постановка вопроса в корне отличалась от той, которую в большей степени можно было бы ожидать от сторонников другой точки зрения, рассматривавших действующий закон либо как хороший, либо как плохой. Каково состояние права на самом деле и каковым оно должно быть — два совершенно разных вопроса, каждый из которых достоин отдельного исследования в своей особой области. И. Бентам определял их, как толкующую и надзирающую юриспруденцию (или науку о законотворчестве) соответственно. Отсюда следует, что при определении действительности той или иной правовой нормы неуместно задаваться вопросом, хороша она или плоха, справедлива или нет, поскольку все эти вопросы связаны с её моральной ценностью или целесообразностью. Правовая норма остается таковой, независимо от того, хороша она или плоха. Не следует, однако, подобно некоторым критикам позитивизма, ошибочно усматривать в этих рассуждениях И. Бентама и его последователей, что право и мораль абсолютно не связаны между собой и что плохой закон заслуживает исполнения точно так же, как и хороший.

Думать так было бы совершенно абсурдно, если принять во внимание, что сам И. Бентам, который всю свою жизнь высмеивал современное ему английское право, критикуя чванство и самодовольство юридического сословия и правящего класса вообще, активно боролся за реформы во всех областях права. Некоторые авторы, среди которых наиболее известным является, пожалуй, Томас Гоббс, утверждали, что, каковы бы ни были предписания закона, они служат синонимом морали. Подобные взгляды не получили, однако, широкого распространения, и ни одна школа не отвергала их более яростно, чем утилитаристы и их преемники позитивисты. В соответствии со взглядами Бентама вопрос о том, хорош или плох тот или иной закон, необходимо рассматривать с точки зрения столь дорогого ему принципа полезности — основного оружия, которое следует решительно применять в борьбе за правовые реформы. По его мнению, величайшее преимущество такого метода заключается в выработке навыков ясного мышления посредством четкого разграничения между моральным долгом и юридической обязанностью. Когда же они вступают в явное противоречие друг с другом (выявляемое при помощи критерия полезное- ти), гражданин должен использовать всю силу своих нравственных убеждений, чтобы добиться изменения закона. И. Бентам не обращал особого внимания на возникающий в связи с этим последующий вопрос — если закон подвергается моральному осуждению, вправе ли гражданин не соблюдать его? Для него это вряд ли имело какое-либо практическое значение (2а), так как, будучи рационалистом, он полагал, что крепостные стены реакции в конце концов должны пасть под натиском разумных доводов, особенно по мере того, как конституция будет становиться все более демократичной, делая реальными притязания населения на причитающуюся ему долю человеческого счастья. Опыт показал, по крайней мере в том, что касается западных демократий, что в целом оптимизм И. Бентама оправдался, поскольку история человечества в XIX веке и рост в XX государств благоденствия предоставили убедительные доказательства эффективного воздействия общественного мнения на реформирование права.

Причем существенную роль в этом сыграл критерий «максимизации» человеческого счастья, стольдорогой сердцу И. Бентама. Конечно, при диктаторских режимах (а иногда и в условиях демократии, например, при принципиальном неприятии воинской службы) конфликт между власть имущими и гражданами может принимать более резкую форму. И тогда последние решают, следует ли им соблюдать закон, который они считают совершенно аморальным, или проявить непослушание и принять все связанные с этим последствия юридического характера. Взгляд И. Бентама на подобное развитие событий не оставлял сомнений в том, что правовая обязанность не перестает быть таковой даже тогда, когда гражданин приходит к убеждению в ее несправедливости с точки зрения морали. Но соблюдать ее или нет — это уже вопрос личной совести человека. Именно такую позицию обычно занимает и английский суд, исходя из того, что задача судов заключается в контроле за должным соблюдением законов, а не в оценке того, насколько хорош или плох тот или иной закон. Соответственно, и призывы к высшим моральным принципам рассматриваются как неуместные в таких, например, случаях, как осуждение воинствующих феминисток или протестующих против ядерного оружия за их нарушения закона или неуважение к нему, хотя всегда во власти суда, при рассмотрении возможного наказания, принять во внимание морально-этические мотивы поведения правонарушителей. Позитивисты выступали с критикой идеи естественного права не только потому, что оно вносит путаницу в образ мыслей. Существенным мотивом для критики послужил и тот факт, что сторонники этой идеи, считая одним из основных свойств права присущий ему определенный моральный характер, без которого оно не было бы правом вообще, пытаются не всегда обоснованно наделить действующее право некоей святостью, и тем самым создают препятствия на пути реформ. Выше уже упоминалось, что моральное требование соблюдать закон играет важную роль в наделении правовой системы должным авторитетом, и это не будет отрицать ни один позитивист.

Тем не менее, очевидно, что во времена, подобные тем, когда жил и работал И. Бентам и когда законы содержали массу бессмысленных архаизмов и служили механизмом жесткого подавления, теория, столь тесно сближающая право и мораль, должна была привести либо к реакционному утверждению правящих кругов о праве, как о венце разума и совершенства, либо к его полному отрицанию со стороны угнетенных по причине его противоречия основным принципам естественной справедливости. Обе позиции, по мнению И. Бентама, были чреваты опасными осложнениями и могли оказаться серьезным препятствием продвижению просвещенного человечества по пути прогресса. Только посредством трезвой оценки существующего права с точки зрения критериев утилитаризма, подкрепленных убежденностью в разумности его постоянной эволюции, можно достичь конечной цели реформ. Следует признать, что подобные аргументы берут свое начало в эпохе Просвещения с ее верой в абсолютную силу и могущество человеческого разума и могут показаться совершенно оторванными от реальности человеку либеральных убеждений, проживающему в фашистском государстве. Тем не менее, даже в такой далекой от оптимизма ситуации сторонник юридического позитивизма станет утверждать, что нет никаких причин смешивать правовые и моральные понятия. Более того, он будет настаивать, что уже сам факт разделения морального долга гражданина и его правовых обязанностей обнажает суть конфликта и побуждает к действиям в соответствии с нравственными убеждениями. Предположим, к примеру, что мы поддерживаем позицию противников существовавшего в Южной Африке апартеида, которые убеждены в абсолютной аморальности репрессивных законов, основанных на расовых различиях. Те из них, кто разде ляет естественно-правовые взгляды, будут утверждать, что эти законы противоречат высшему праву, обязательному для всех, и поэтому не имеют никакой юридической силы. (3) Правовой позитивист, наоборот, признает их юридическую силу, при условии, что эти законы формально действуют в рамках существующей конституционной системы, но осудит их с точки зрения этических принципов, которых он придерживается.

Существование моральной дилеммы становится совершенно очевидным, как при утверждении: «Это закон, но я не буду его соблюдать, поскольку считаю его неправильным», так и когда говорят: «Это вовсе не закон в прямом смысле этого слова, поэтому я не обязан следовать ему». Более того, вопиющие слабости позиции сторонников естественного права кроются в допущении ими в качестве предварительных условий своего заявления не только постулата об изначальном его существовании, но и того, что оно содержит специфическое понятие расового равенства и посему делает недействительным любой человеческий закон, противоречащий ему. Помимо неопределенностей, связанных с первым и третьим из вышеперечисленных условий, он еще столкнулся бы в Южной Африке с другими сторонниками естественного права, столь же убежденными в том, что естественное право подразумевает расовое неравенство. Как разрешить этот спор на основах чистых умозаключений, представить себе достаточно трудно.

<< | >>

↑

Источник: Деннис Ллойд. Идея права Репрессивное ЗЛО или социальная НЕОБХОДИМОСТЬ ?. 2009

Еще по теме ПРАВО КАК ОНО ЕСТЬ И КАКОВЫМ ОНО ДОЛЖНО БЫТЬ: