§ 2. Взаимосвязь современной криминальной субкультуры с субкультурой осужденных

Криминальная субкультура, как в целом и общечеловеческая, содержит не только предметные результаты деятельности членов определенных групп и преступных сообществ (орудия и способы совершения преступления, различные материальные ценности и т.п.), но и включает в себя субъективные человеческие усилия и способности, которые реализуются в процессе деятельности, в том числе и криминальной.

По мнению Н.П. Барабанова, в исправительных учреждениях четко выражена система интересов, ценностей осужденных, а также связанный с этим набор социально-психологических характеристик, отражающих различные стороны жизнедеятельности осужденных: негативное отношение к труду; криминогенный способ поведения, выражающийся в несоблюдении официальных норм; следование субкультурным нормам; криминогенные и криминальные знания, умения, профессионально-преступные навыки, привычки; мировоззренческие установки преступного мира, отрицающие вину и ответственность за криминальные деяния, оправдывающие преступный образ жизни; приобретение и хранение предметов криминальной деятельности (орудий и средств совершения преступлений, материальные ценности, добытые преступным путем), запрещенных предметов^[93].

Криминальная субкультура в настоящее время являет собой многообразие различных форм: «...многопланова и криминальная субкультура, представляющая собой как бы слоеный пирог. Каждый «слой» в таком «пироге» представляет субкультуру групп, занятых конкретной криминальной деятельностью, отражающей степень их организованности и профессионализма.

94

сексуальных насильников, сутенеров и т.п.» .

Субкультура наркоманов в России - явление относительно молодое и недостаточно изученное. Она выделяется отдельными исследователями^{[94] [95] как самостоятельная субкультура, имеющая криминальные корни: «В молодежной среде формируется особая «наркоманская» субкультура, которая по основным своим параметрам сращивается с криминальной субкультурой, ее антисоциальными нормами, устоями»[96] [97].}

По данным нашего исследования, из 200 осужденных, опрошенных нами, 164 употребляли наркотики, из которых 63 - впервые отбывающие наказание и 101 - неоднократно отбывающие наказание, что составляет 31,5 и 50,5 % соответственно (см. табл. 1).

Помимо криминальной субкультуры, ряд авторов выделяют тюремную (пенитенциарную) субкультуру .

По мнению В.Г. Громова, «пенитенциарная субкультура представляет собой сформированную в местах лишения свободы систему политических, идеологических, правовых, нравственных, философских, религиозных, эстетических норм, правил поведения, традиций, взглядов и идей, присущих лицам с устойчивыми антисоциальными и асоциальными ценностями,

98

ориентациями и установками» .

В своем исследовании Н.П. Барабанов отмечает, что одно из проявлений субкультуры уголовного мира - субкультура, сложившаяся в местах лишения свободы, тюремная субкультура связана с преступной субкультурой, но в местах лишения свободы имеет отличие, обусловленное особенностями развития системы ценностных ориентаций осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы^{[98] [99].}

На наш взгляд, субкультура осужденных представляет собой сложное явление. На сегодняшний день в теории криминологии и уголовно- исполнительного права нет единого взгляда на это понятие^[100].

Поэтому неслучайно, что одни ученые полагают, что тюремная субкультура - неформальная жизнь преступников, оказавшихся в местах лишения свободы^[101]. Другие называют её разновидностью криминальной^{[102] [103]. Третьи рассматривают её как тюремную субкультуру и как самостоятельную культуру определенной социальной микросреды . Четвертые считают, что субкультура в местах лишения свободы - это система норм, ценностей, традиций, обычаев, регулирующих поведение осужденных в неофициальной структуре учреждений, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы[104]. Так или иначе, все исследователи единодушно признают наличие и существование криминальных корней, и их влияние на образ жизни в условиях отбывания наказания в виде лишения свободы.}

На наш взгляд, вполне справедливо высказывание Д.А. Корецкого и В.В. Тулегенова, что пенитенциарная субкультура является особым видом криминальной субкультуры^[105]. В формировании пенитенциарной субкультуры играют роль две группы факторов: внутренние и внешние, - ибо жизнь осужденного в условиях изоляции так же, как и жизнь любого человека, определяется внешними и внутренними факторами. Однако воздействие внешних факторов имеет локальный характер, поскольку возможности для удовлетворения осужденными потребностей ограничены условиями содержания в исправительном учреждении.

Внутренние факторы - это процессы, происходящие в микросреде осужденных. Если субкультура - это система ценностей, установок, способов поведения и жизненных стилей определенной социальной группы, то содержание этих ценностей, установок, способов поведения, жизненных стилей будет определяться качественным составом социальной группы. Если же в местах лишения свободы принудительно содержатся лица, принадлежащие к различным социальным группам и представляющие различные субкультуры - как профессионально криминальные, так и случайно криминальные, - то вполне естественно, что субкультура осужденных является своеобразной «смесью» из различных субкультур.

Для более правильного понимания возникновения и проявления субкультуры осужденных можно рассматривать ее через призму взаимоотношений осужденных, исходя из условий изоляции и их личностных характеристик.

Криминогенные формы поведения осужденных имеют свои пенитенциарные и психологические особенности, определяемые социальной средой осужденных, ее социально-демографическими, уголовно-правовыми, неформально-структурными элементами. Влияние на личность осужденного ближайшего социального окружения в условиях лишения свободы своеобразно, так как представляет собой концентрированное криминогенное проявление механизма, основанного на постоянных и продолжительных взаимоотношениях. В таких условиях неизбежно происходит обмен личностными свойствами, усвоение криминальных норм поведения, традиций, в результате чего осужденный становится более криминально опасным^[106].

Отсюда в генезисе субкультуры осужденных можно условно выделить три стадии. На первой стадии различные стихийно образованные групповые субкультуры находятся в состоянии противоречий, противоборства, конфликта - эту стадию условно можно назвать стадией конфликтного состояния, или стадией зарождения пенитенциарной субкультуры.

На второй стадии большинство осужденных вынуждены принимать ценности и установки доминирующей социальной группы. Эту стадию можно условно назвать стадией компромисса, вынужденного принятия навязанных норм поведения большинством осужденных.

В заключительной стадии происходит процесс обоснования ценностей субкультуры осужденных, ее культивирование. На протяжении советской и постсоветской истории уголовно-исполнительной системы субкультура осужденных отличалась противоправным содержанием, что позволяет сделать вывод о доминировании отдельных социальных групп, придерживающихся криминальных ценностей. Такая субкультура будет существовать до тех пор, пока она будет отвечать интересам большинства осужденных.

Внешние факторы можно определить как отношение государства к преступности в целом и к осужденным в частности, которое выражено в уголовно-исполнительной политике, непосредственно реализуемой администрацией пенитенциарного учреждения . Уголовно-исполнительная политика и субкультура осужденных находятся в своеобразном неизбежном противоречии. Чем большая сфера условий жизни осужденных регулируется государством, тем меньше форм и способов проявления у субкультуры осужденных. И, наоборот, чем пассивнее уголовно-исполнительная политика государства, особенно в создании условий содержания осужденных, их раздельном содержании, исходя из личностных особенностей контроля над внутренними процессами в среде осужденных, тем активнее в жизни осужденных начинают проявляться элементы пенитенциарной субкультуры.

При таком подходе можно с уверенностью утверждать, что нежелание сотрудников администрации исправительных учреждений принимать участие в жизни осужденных по поводу решения насущных вопросов, связанных, например, с предоставлением длительного свидания, получением передачи (посылки), выдачи или замены одежды, обуви, спальных принадлежностей, получением медицинского лечения и т.п., неизбежно вынуждает осужденных изыскивать иные способы удовлетворения собственных потребностей, включая обращение за помощью к авторитетам криминальных сообществ, что неизбежно влечет и зависимость от них. ^[107]

В ходе исследования установлено, что существует устойчивая тенденция к стремлению отдельными осужденными регулировать жизнедеятельность группы, сообщества, приданию этим образованиям доминирующих качеств, как правило, криминализированных, что проявляется в различных ритуалах приема прибывающих в колонию новых осужденных (прописках, опросах на знание традиций и обычаев субкультуры осужденных), консолидированном несоблюдении отдельных правил внутреннего распорядка, своеобразной поддержке, включая и взносы в «общак», применении жестких карательных санкций к осужденным, чье поведение противоречит нормам преступного сообщества.

Пенитенциарная субкультура - динамичное явление, она видоизменяется вместе с изменением характера и структуры преступности. Некоторые из впервые осужденных, попадая под влияние опытных преступников, начинают слепо следовать им, стремятся примкнуть к «авторитетам». Субкультура осужденных представляет собой неизбежное явление, поскольку такие лица в местах лишения свободы пытаются найти способы ослабления тяжких условий изоляции, обрести свою роль, проявить свое «Я» в вынужденном сообществе.

По нашему мнению, «иная жизнь» возникает в местах лишения свободы в связи с противоречиями между нормами, моральными ценностями, признающимися администрацией исправительных учреждений, и ценностями, которые признаются частью осужденных, содержащихся в этих учреждениях, чаще всего консолидирующихся в малые группы, имеющих свою идеологию, собственный кодекс.

Консолидация осужденных на базе специфической субкультуры особенно негативно влияет на их личность и поведение. Такая культура становится основным фактором, компенсирующим в той или иной степени тяжесть лишений, связанных с отбыванием наказания. У осужденных формируется убеждение в том, что только в «своей» среде, а не со стороны администрации, они могут найти понимание и поддержку. В результате обостряется их противостояние персоналу исправительных учреждений и в конечном итоге обществу в целом .

Формальная организация жизни осужденных в условиях лишения свободы не способна охватить все стороны жизни человека. Она сводит воедино лишь функциональные, имеющие отношение к делу элементы среды и функции человека. Человеку для самовыражения всегда не хватает возможностей, оставленных ему любой формальной организацией.

Условия лишения свободы объективно влияют на многие стороны личности осужденных, включая чувство собственного достоинства: они стремятся к созданию неформальной организации и социальной структуры со своими статусами, ролями, нормами поведения. В процессе пенитенциарной социализации осужденного, которая представляет собой адаптацию к условиям жизни в специфической социальной среде, он становится субъектом этой системы. Данный процесс невозможен без принятия роли осужденного, накопления информации о системе организации жизнедеятельности как формальной, так и неформальной жизни в исправительных колониях, усвоения новых социально значимых элементов, касающихся еды, одежды, работы, сна, использования специального средства общения - языка (жаргона). Специфические криминальные нравы, представления, традиции и общий уклад жизни в колонии в разной степени касаются всех осужденных, обусловливают строгое соблюдение большинством из них правил поведения в криминальной общности, предусмотренных нормами жизнедеятельности в условиях

109

социальной изоляции . ^{[108] [109]}

Каждый осужденный привносит в формальную организацию свои ожидания, цели, настроения, мнения, поэтому в местах лишения свободы самоорганизация носит массовый характер, в нее практически вовлекаются все. К сожалению, приоритетными становятся «воровские законы», которые в большей степени отражают интересы и ценности осужденных. Поэтому отношение осужденных к такой субкультуре зависит от их жизненного и криминального опыта, вида и характера преступления и др.

Таким образом, субкультуру осужденных можно рассматривать как своеобразную динамическую систему, как результат компромисса между условиями, в которых вынужден находиться преступник, и необходимостью обеспечения им своей безопасности, с одной стороны, а также необходимостью самоутверждения, понимания, поддержки, с другой. Между сообществом осужденных и государством проявляются строго определенные урегулированные нормами права отношения как к лицам, совершившим преступления, и за это они наказаны и нуждаются в принудительном воздействии как к преступникам со всеми вытекающими из этого факта обстоятельствами. Отсюда замкнутость, стремление противодействовать, в том числе в групповых формах, что вполне закономерно и присуще осужденным. Такое состояние неизбежно порождает и культивирует оправдательные и усиливающие механизмы, что позволяет их назвать элементами

пенитенциарной субкультуры.

В этой связи мы предлагаем следующее определение субкультуры осужденных, изолированных от общества: субкультура осужденных

(пенитенциарная субкультура) - это вид криминальной субкультуры, обусловленный системой воздействия государства на осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы, включая создание для них условий отбывания наказания и регулирование многих сторон их жизнедеятельности с одной стороны, с другой - исходя из таких условий, их вынужденным стремлением приспособиться, обеспечить свою безопасность, самоутвердиться в сообществе себе подобных, где неизбежно формируется присущая такому сообществу система ценностей, понятий, обычаев, регулирующих взаимоотношения между изолированными от общества лицами.

Криминальная же субкультура представляет собой более сложное, многоплановое явление и нуждается в систематизации, что отмечали различные авторы: «Негативные социальные явления представляют собой достаточно пестрый спектр различных правонарушений и антиобщественного поведения. При этом их можно подразделить в зависимости от нарушенной нормы права на преступления и другие правонарушения (административные, финансовые, трудовые и т.д.), на деяния, связанные с нарушением нравственных норм, правил поведения, т. е. аморальные поступки; на нарушения каких-либо предписаний. В основу классификации могут быть положены и другие критерии: общественная опасность, наличие антиобщественной установки или негативных потребностей, общего отрицательного отношения к правовым запретам, нормам морали, ценностным ориентациям личности, отношения к людям, обществу, соблюдения общественного порядка и т.д.»^[110].

Субкультура криминального мира в целом и субкультура в местах лишения свободы в частности объективны в том смысле, что их стереотипы (категории, нормы, модели, образцы-схемы) являются в рамках уголовного мира и тюремного сообщества общезначимыми и обязательными, имеющими принудительный характер.

Субкультура в местах лишения свободы ориентирована на противоположные социальные нормы и ценности. Она отрицает официальные моральные принципы и нормы, негативно воздействует на личность осужденного, криминализируя ее, стимулирует девиантное поведение, предстает механизмом противодействия процессу исполнения наказания, переносит асоциальный опыт и криминальные атрибуты за пределы мест лишения свободы. Криминальная субкультура - язык криминального мира, который имеет свои особенности в каждом регионе и усваивается в процессе криминальной социализации личности. Современная криминальная среда приобрела новые черты. Она возникла не на голом месте - преступный мир имеет свою историю и внутреннюю логику развития, особенно это касается исправительных учреждений^[111].

Наиболее подробная классификация криминальной субкультуры предложена В.Ф. Пирожковым^{[112] [113]. Вместе с тем, несмотря на свою полноту, она не совсем удобна в использовании, особенно, на наш взгляд, применительно к условиям лишения свободы. Более удачной, по мнению Д.А. Корецкого и В.В. Тулегенова , представляется классификация С.Я. Лебедева, который, исходя из преступных традиций и обычаев, выделяет следующие элементы:}

- регулятивные - «законы» и «правила», регулирующие взаимоотношения между преступниками в связи с ведением антиобщественного образа жизни и совершением преступлений, специфические ритуалы общения и поведения в преступной среде;

- атрибутивные - татуировки, жаргон, клички, мимика, жестикуляция, отражающие принадлежность к тому или иному виду преступной деятельности;

- эмоциональные - песни, стихи, поговорки на воровскую тематику^[114].

Однако данная классификация, на наш взгляд, также уязвима, она не охватывает столь важного элемента, как стратификация осужденных, поэтому не случайно, вышеуказанные авторы, предлагают дополнить ее, включив неформальное разделение преступников в состав регулятивных элементов криминальной субкультуры^[115].

Ю.А. Дмитриев и Б.Б. Казак считают, что структуру пенитенциарной субкультуры образуют:

1. Субъективные человеческие силы и способности:

- знания, умения, профессионально-преступные навыки и привычки, реализуемые в преступной деятельности;

- «философия» тюремного мира, отрицающая вину и ответственность за преступное деяние, оправдывающая преступный образ жизни определенными «воровскими» идеями;

- особый уровень индивидуального и группового нравственного и правового сознания, облегчающего противоправное поведение;

- эстетические потребности, извращенные вкусы и предпочтения, формируемые по законам стадности в уголовной среде;

- уголовная мифология, окружающая ореолом «честности», «смелости», «порядочности» конкретных преступников и их деяния;

- внутригрупповая психология отношений и управления преступным сообществом.

2. Предметные результаты деятельности преступных сообществ (орудия и средства совершения преступлений, материальные ценности, добытые преступным путем, денежные средства, накапливаемые в «общаке»)^[116].

Данная классификация, на наш взгляд, также весьма уязвима. Само понятие «человеческие силы» является непонятным, да и материальные ценности в виде результатов преступной деятельности в ряде случаев также нельзя помещать в обоснование определения.

0. В. Старков полагает, что в содержании криминальной субкультуры следует выделять три основных элемента:

1. «Законы» - обычаи, ритуалы, уголовные традиции.

2. Стратификацию - расслоение преступников, осужденных на различные когорты, категории, виды.

3. Средства коммуникации - жаргон, клички, татуировки, тайнопись, фольклор, жесты, граффити, символы, язык одежды, игры^{[117] [118].}

Классификация, предложенная Д.А. Корецким и В.В. Тулегеновым , на наш взгляд, весьма громоздкая и очень запутанная. Более того, по нашему мнению, она не охватывает такого важного и играющего далеко не последнюю роль в преступной среде элемента, как потребности, интересы и ценности преступников. В этой связи наиболее предпочтительной нам видится классификация, предложенная О.В. Старковым. Однако предлагаем дополнить ее, включив в нее как основу потребности, интересы и ценности осужденных.

В этой связи, на наш взгляд, субкультура осужденных включает в себя следующие элементы: собственные законы, средства коммуникации - язык, жаргон, жесты, одежду, татуировки; стратификацию - кастовое разделение; интересы, потребности и ценности осужденных.

Криминальную субкультуру составляют такие самостоятельные

субкультуры, как субкультура представителей профессиональной преступности; субкультура представителей организованных форм

преступности; пенитенциарная субкультура.

Исходя из всего многообразия форм классификаций криминальной субкультуры, предлагаемых разными учеными, на наш взгляд, необходимо выделить функции криминальной субкультуры.

Внутренние функции:

а) охранительная (препятствует проникновению различных чужеродных идей и взглядов в её содержание);

б) обеспечивающая (обеспечивает поддержание и воспроизводство присущих ей ценностей посредством идеологии, философии, неформальных норм и традиций, материально - с помощью «общака»);

в) регулятивная (регулирует поведение своих членов с помощью свойственных данной субкультуре правил, норм поведения, причем с весьма жёсткими санкциями);

г) приспособленческая (в определенных случаях жёсткие требования и санкции субкультуры смягчаются).

Внешние функции:

а) идеологическая (развитие и совершенствование идеи о преступном сообществе, своеобразном братстве, взаимовыручке, защите и т.п.);

б) кадровая (вовлечение в орбиту субкультуры новых членов, их обучение и формирование у них схожих взглядов на окружающую действительность);

в) коммуникативная (установление и поддержание связей с одной стороны с осужденными, особенно из числа отрицательно характеризующихся, а также с преступными группами в условиях свободы, а с другой, с отдельными лицами органов власти);

г) доминирующая политическая (постоянная нацеленность на борьбу за власть в сообществе, в группе, за влияние на поведение большинства членов этих формирований).

Итак, вышеизложенное позволяет нам констатировать, что жизнь осужденного в условиях изоляции так же, как и жизнь любого человека, определяется внешними и внутренними факторами. Однако воздействие внешних факторов имеет ограниченный, дозированный характер, поскольку возможности для удовлетворения осужденными потребностей ограничены условиями содержания в исправительном учреждении, что обусловливает необходимость выявления круга потребностей, интересов и ценностей осужденных, уяснения их устойчивости, степени их влияния на поведение в условиях изоляции.