§ 2. ЮРИДИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ НОРМАТИВНЫХ ПОЛОЖЕНИЙ ЧАСТИ I «ОСНОВАНИЯ УГОЛОВНОГО ПРАВА» ПРОЕКТА УГОЛОВНОГО УЛОЖЕНИЯ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ 1813 ГОДА

«Общая часть» проекта Уголовного уложения 1813 г. от­крывалась положением, содержащим законодательное определе­ние общего понятия преступления. В § 1 этого памятника дава­лась следующая формально-материальная дефиниция этого вида правонарушения: «всякое законом запрещенное и зловредное де­яние, произвольно учиненное».

Согласно § 2 проекта преступления подразделялись на гос­ударственные, общественные и частные. При этом государствен­ными преступлениями признавались посягательства, которые нарушают «права и оскорбляют Величество Государя и Его Дома или нарушают права и спокойствие Государства» (§ 3); обще­ственными назывались уголовно наказуемые деяния, нарушаю­щие спокойствие и безопасность какой-либо области, округа, се­ления или сословия (§ 4); к частным относились нарушения пра­ва или безопасности одного или нескольких частных лиц, кото­рые могут сопровождаться или не сопровождаться общей опас­ностью (§ 5).

В Уложении проводилось четкое разграничение умышлен­ных преступлений, то есть «учиненных с волей и намерением», и неумышленных, совершаемых «от небрежения, неосторожно­сти, оплошности или легкомыслия и тому подобных причин, из коих видно, что преступивший хотя делал зло, но не намерен был учинить того преступления, которое последовало» (§§ 6-7).

Как заметил Н.С. Таганцев, в отечественном праве форму­лировка неосторожной вины была дана впервые в Уложении 1813 г.[16] Согласно § 10 проекта «небрежением, неосторожно-

стью, оплошностью или легкомыслием почитать не токмо: 1)

когда кто что-нибудь недозволенное сделает, от чего вред друго­му случился или случиться бы мог; но и 2) тогда, ежели дозво­ленное сделано в непристойном месте, или в ненадлежащее вре­мя, или ненадлежащим образом, от чего другому также вред при­ключился. В таких случаях виновный отвечает за те вредные по­следствия, которые из деяния его проистекают, и бывает тем ви­новнее, когда 3) в том деле осторожность законами предписана, или от начальства повелена была, или когда по свойству или ро­ду самого дела всякому очевидно, что от небрежения в оном естественно могут произойти вредные последствия».

В соответствии с § 9 проекта Уложения, никакие преступ­ления пьянством не извинялись.

В отечественном праве, как подчеркивал Н.С. Таганцев, постановления об обстоятельствах, изменяющих ответствен­ность, были также впервые систематизированы в проекте 1813 г.[17] Случаи, когда «преступление не вменялось в вину», перечис­лялись в § 18 Уложения: 1) противозаконное деяние «учинено в совершенном безумии или сумасшествии»; 2) «оно учинено мла­денцем еще бессмысленным, которому не исполнилось семи лет»; согласно §§ 394 и 395 дела малолетних и несовершеннолет­них от 7 до 17 лет подлежали рассмотрению совестным судом, который налагал наказания по своему усмотрению соразмерно вине и возрасту, подразделяя несовершеннолетних нарушителей на три возрастные группы (от 7 до 10 лет, от 10 до 15 лет, от 15 до 17 лет); 3) вредное деяние во время совершения его не было запрещено законом; 4) «оно учинено несчастным или внезапным случаем и при совершенном незнании вредных последствий, ко­торые могли произойти из оного без малейшей вины учинивше­го»; 5) «оно учинено в законной и правильной обороне».

Институт «законной и правильной обороны» был скрупу­лезно регламентирован в §§ 19, 20 и 21 проекта Уложения. Под такого рода обороной понимались случаи, «когда кто против яв­ного насилия и покушения на жизнь его, честь и имущество за­щищает самого себя или других, а наипаче близких». В соответ­ствии с § 375 анализируемого источника, обороняющимся не ставится в вину смертоубийство, которое нанесено нападавше­му, а также нанесенное ночью ворам, разбойникам, уводителям или похитителям (§ 208) при защите от последних, а равно если муж или отец при изнасиловании жены или дочери тут же убьет насильника (§ 376).

Оборона против родителей не принималась в оправдание и вины не уменьшала (§ 378).

В § 20 проекта перечислялись пределы обороны: 1) опас­ность должна быть «настоящая и действительная»; 2) обороняю­щийся «не упустил способа искать помощи правительства или не имел способа прибегнуть к сему средству»; 3) «он нападающему токмо дотоле вредил, доколе достаточная помощь и защита не воспоследовала».

Нарушения пределов обороны описывались в § 21 Уложе­ния: «Кто и преступил границы сей законной защиты и учинил нападающему более вреда, нежели надлежало для отвращения опасности, того преступление почитается неумышленным, разве умысел его явно доказан».

В главе 2 «О наказаниях вообще» части I анализируемого источника была отражена система наказаний по родам, степеням, видам. По примеру Баварского уложения наказания за преступ­ления по проекту 1813 г. подразделялись на семь родов, каждый из которых, в свою очередь, различался по степени в зависимо­сти от уровня опасности преступления и других обстоятельств, влияющих на вину правонарушителя (§ 22).

Первый род наказаний составляло лишение жизни посред­ством смертной казни, производимой не иначе как с утверждения Императорского Величества (отделение 2 «О наказаниях первого рода»). При этом первой степенью смертной казни признавалась виселица, второй - отсечение головы (§ 28). По мнению Н.С. Та- ганцева, проект Уложения 1813 г., «отступая от всех историче­ских традиций России, весьма щедро рассыпал смертную казнь как за общественные, так и за частные преступления»[18]. Смерт­ная казнь содержалась в шестнадцати параграфах этого источ­ника с указанием непосредственно в санкциях соответствующих статей об ответственности за конкретные разновидности пре­ступлений либо путем отсылки к положениям общей части Уло­жения, регламентирующим применение этого вида наказания.

Смертная казнь предусматривалась за «умышленное бого- хуление и порицание веры» (§ 112), «злоумышление против Им­ператорского Величества и Высочайшей фамилии», соучастие в нем и недоносительство (§§ 131, 133-134), «злоумышление про­тив самодержавной власти и целости Российского государства» (§ 143), «подъятие оружия против Отечества» (§ 144), «содей­ствие неприятелю через разные измены», включая соучастие, по­кушение и недоносительство (§§ 145-146), «сообщение государ­ственной тайны чужой державе» (§ 148), «возмущение или бунт» (§§ 155-156), «насильственное освобождение колодников» (§ 184), «убийство родителей детьми» (§ 339), «зажигательство со смерто­убийством» (§ 495), «зажигательство при бунте» (§ 496), «разбой со смертоубийством» (§ 516).

Второй род наказаний состоял в лишении всех политиче­ских и гражданских прав и вечной ссылке на каторжные работы (§§ 23, 31-36).

Третий род наказаний заключался в лишении свободы и чести (§§ 37-44). Так, по § 381, если мать, утаив беременность свою, родит в скрытном месте и умертвит младенца, то она нака­зывается лишением свободы и чести по §§ 38-40 по мере вины (например, по § 39 виновный наказывался разжалованием на время с отрешением от публичных должностей и назначением жительства в отдаленных местах навсегда; лица, для которых не исключалось телесное наказание, подвергались наказанию плетьми и отсылке на вечное поселение) «купно» с церковным покаянием.

В соответствии с § 390 анализируемого источника, если женщина умышленно извела плод в утробе отравой, она подле­жит лишению свободы и чести по § 40 (разжалование, отобрание знаков отличия, назначение жительства в отдаленных губерниях только на определенное время от 5 до 10 лет; лица, для которых не исключалось телесное наказание, подвергались наказанию плетьми меньшим числом ударов с отсылкой на вечное поселе­ние) и церковному покаянию.

Четвертый род представлял собой позорные наказания (§§ 45-56). Последние применялись, например, к случаям взяточни­чества. Согласно § 325 «кто даже при соблюдении справедливо­сти дела обличен будет в принятии подарков или взяток за это, то сверх взыскания взятого подвергается позорным наказаниям на основании §§ 50 до 52 по мере вины» (отрешению от должности, строжайшему публичному выговору или простому письменному выговору).

Пятый род включал в себя «беспозорное» лишение свобо­ды на определенное время и телесные наказания (§§ 57-65).

Шестой род наказаний охватывал собой денежные пени (§§ 66-82). К примеру, в соответствии с § 326, с тех, кто дает подар­ки или взятки, следовало взыскивать против данного вдвое в пользу богоугодных заведений.

Седьмой род заключал в себе церковные наказания (§§ 83­88). Так, согласно § 392, кто с намерением лишить себя жизни не довершил сего предприятия или был в том воспрепятствован, тот, как помешавшийся в разуме, по излечении в больнице пре­давался церковному покаянию.

Как видно, в проекте 1813 г. система правового воздей­ствия носила сословный характер и характеризовалась примене­нием к непривилегированным классам телесных наказаний.

Глава 3 общей части Уложения была посвящена «обстоя­тельствам, увеличивающим и уменьшающим вину преступника и наказание» (§§ 89-93).

На первом месте располагалась классификация обстоя­тельств, увеличивающих вину правонарушителя и меру уголов­но-правового воздействия: 1) «чем более вреда и опасности от оного произошло и чем менее было способов обиженному пре­дупредить оное; 2) чем более преступник оказал злобы, хитрости или жестокости при совершении преступления; 3) чем более пре­ступник имел причин по званию, состоянию и воспитанию свое­му уклониться от преступления; 4) чем развратнее было прежнее поведение преступника, чем чаще он уже был под судом и обли­чаем в других преступлениях и за оные наказан; 5) чем более упорства и запирательства оказал преступник при допросе и следствии» (§ 89).

Среди последних обращает на себя внимание положения о множественности преступлений. Как замечено Н.С. Таганцевым, «проект 1813 г. перенес учет о повторении в общую часть, говоря

в п. 4 § 89 об отягчающем вину и наказание обстоятельстве, свя-

20

занном с прошлым преступным поведением виновного» .

В соответствии с § 90, особыми причинами увеличения наказания Уложение считало совершение нескольких преступле­ний вместе, а также совершение того же самого преступления вторично или в третий раз и более.

В § 91 проекта 1813 г. перечислялись следующие обстоя­тельства, уменьшающие вину преступника и снижающие степень наказания за содеянное: «1) чем меньше вреда и опасности от оного произошло; 2) чем меньше злой воли, хитрости или жесто­кости показал преступник при совершении преступления; 3) чем меньше преступник, судя по его природному слабоумию и неве­жеству, в состоянии был предусмотреть вредные последствия своего противозаконного деяния; 4) чем более преступник был обольщен или обманут хитрыми подущениями[19] другого, или угрозами и приказанием вынужден, или же по крайней бедности и нужде покусился на преступление для спасения себя от неиз­бежной гибели[20]; 5) чем менее развратно было прежнее поведе­ние преступника; 6) чем меньше преступник оказал упорства и запирательства при допросе и следствии; 7) если преступник сам вознаградил обиженного так, что сей удовольствие свое предъ­явил и в суд».

Глава 4 «О уничтожении производства дела и наказания за преступления» части I Уложения содержала положения об исте­чении срока давности (§§ 101-103). По утверждению Н.С. Таган- цева, этот институт появился в Манифесте 1775 г., где «давность имела скорее характер помилования, амнистии»[21]. В соответ­ствии же с § 101, «ежели в течение десяти лет какое-либо уго­ловное преступление не сделается гласным, а преступник за все это время не учинил другого, то он, по уважению давности, осво­бождается от всякого наказания». Если же виновный в продол­жение тех десяти лет совершил вторично подобное преступле­ние, то и за первое наказывается по всей строгости закона (§ 102).

Согласно § 104 Уложения, частные преступления (§§ 332­585), которые не сопровождались вредом или опасностью для других, могли быть прекращены прощением от обиженного лица.