Введение

Вторая мировая война явилась самым масштабным военным конфликтом в истории человечества. Одним из последствий войны, помимо колоссальных материальных разрушений и гибели миллио­нов людей, стало появление таких категорий жертв войны как воен­нопленные и интернированные.

Советским Союзом в годы Второй мировой войны было пле­нено и интернировано 5,5 млн иностранных граждан, из них около 4,5 млн чел. помещены в места постоянного или временного содер­жания. В истории нашего государства не было прецедента пребыва­ния на его территории такого значительного количества иностранцев

- представителей почти 60 различных национальностей - на протя­жении длительного времени. Для содержания военнопленных и ин­тернированных была сформирована система органов и учреждений в составе наркомата (министерства) внутренних дел, объединенная в рамках Управления по делам военнопленных и интернированных (УПВ-ГУПВИ НКВД-МВД СССР). По своим масштабам и функци­ям она вполне сопоставима с ГУЛАГом. В ее подчинение входили

24 фронтовых лагеря, 72 приемных пункта, свыше 500 стационар­ных лагерей и специальных объектов, 214 спецгоспиталей, 421 ра­бочий батальон[2].

В настоящее время в отечественной историографии отсутству­ет исследование, в котором бы раскрывался процесс становления, развития и функционирования системы органов и учреждений воен­ного плена и интернирования в СССР. Актуальность подобного ис­следования обусловлена совокупностью исторических, социальных и политических факторов.

Во-первых, история «архипелага ГУПВИ» остается одной из малоизученных страниц отечественной и мировой истории периода Второй мировой войны и послевоенного десятилетия.

Во-вторых, на волне устойчивого роста исследовательского ин­тереса к изучению феномена сталинизма, породившего различные категории так называемого спецконтингента, вполне закономерно обращение ученых к судьбам иностранцев, прошедших через ста­линские лагеря. Изучение деятельности системы УПВИ-ГУПВИ позволит с новых позиций взглянуть на механизм репрессивно-ка­рательной политики советского государства. В первую очередь, это касается выяснения роли и места принудительного труда в развитии экономики СССР. Таким образом, изучение системы органов и учре­ждений военного плена и интернирования в СССР будет способство­вать решению комплекса историографических проблем, связанных с историей советского государства эпохи сталинизма.

Обращение к проблеме военнопленных и интернированных имеет важное не только научное, но политическое и гуманитарное значение. Установление мест содержания военнопленных и интер­нированных, выяснение судеб без вести пропавших, увековечение их памяти является одним из актуальных вопросов в международных отношениях России со странами дальнего и ближнего зарубежья. В последние годы бывшими государствами-участниками Второй ми­ровой войны предпринимаются попытки решить вопрос о взаимной ответственности за нарушения в области военного плена. Наиболее показательна в этом отношении российско-польская дискуссия по «катынскому делу». Несмотря на признание российской стороной ответственности за преступление сталинского режима, жертвы этой беспрецедентной репрессивной акции до сих пор не реабилитирова­ны.

К сожалению, в начале XXI в. война не изжита как способ ре­шения межгосударственных противоречий. Думается, что изучение исторического опыта обращения с военнопленными и интерниро­ванными в ходе военных конфликтов способствует предотвращению нарушений в сфере международного права и, самое главное, сохра­нению жизни, здоровья и человеческого достоинства жертв военных конфликтов.

Тема, которой посвящена данная книга, является новой для отечественной историографии. Западные ученые, менее ограни­ченные идеологическим контролем, занялись изучением исто­рии военного плена и интернирования в СССР раньше советских историков. Их интерес к исследованию этой проблемы диктовал­ся необходимостью установления судеб своих соотечественников, умерших или пропавших без вести в советском плену. Среди работ западных авторов преобладали издания, основанные на мемуар­ных источниках, повествовавшие о массовой смертности, невыно­симом голоде, изнурительном труде и духовных страданиях воен­нопленных и гражданских лиц в советском плену и заключении[3]. Научная ценность таких публикаций, носивших оттенок полити­ческой конъюнктурности, подвергалась сомнению и вызывала обо­снованную критику со стороны советских историков. Последние, в свою очередь, впадали в другую крайность, отрицая какие бы то ни было факты жестокого обращения советского государства с захваченными в плен военнослужащими и гражданскими лицами противника[4].

Идеологическая конфронтация эпохи холодной войны, без­условно, негативно отражалась на характере работ, но главной при­чиной, затруднявшей изучение советского плена и интернирования, была недостаточная репрезентативность источниковой базы иссле­дований.

Высокий общественный интерес к репрессивно-лагерной тема­тике, характерный для этого периода, стимулировал появление работ по различным аспектам пребывания в СССР бывших военнослужа­щих неприятельских армий. В основном это были очерки и брошю­ры публицистического характера[5], а также научно-документальные издания, сопровождавшиеся публикацией рассекреченных архивных материалов3. В них поднимались такие вопросы, как численность и состав военнопленных и интернированных в СССР, их правовое и социально-бытовое положение, участие в восстановлении народно­го хозяйства, привлечение к судебной ответственности и репатриа­ция. Неоспоримым достижением отечественной и зарубежной исто­риографии стало появление научных исследований, посвященных отдельным проблемам формирования и функционирования системы УПВИ-ГУПВИ и ее региональных структур[6].

В современной историографии оформились два подхода к из­учению советского плена и интернирования: традиционалистский (гуманистический) и тоталитаристский. Сторонники первого подхо­да (в подавляющем большинстве российские ученые) считают, что советское правительство строго руководствовалось нормами меж­дународных конвенций о военнопленных. В соответствии с подоб­ной установкой военнопленные обеспечивались всем необходимым: продовольствием, одеждой, обувью, медицинской помощью, имели право переписки и получали с родины продовольственные посылки. Для содержания военнопленных и интернированных была создана система специальных органов и учреждений, не включенная в со­ветскую пенитенциарную систему. Администрация лагерей уделяла большое внимание охране труда и здоровья военнопленных, органи­зации их отдыха и досуга.

В свою очередь, сторонники тоталитаристского подхода (в основном зарубежные и некоторая часть российских ученых) указывают на карательно-репрессивный характер системы УПВИ- ГУПВИ, которая, по их убеждению, являлась составной частью ап­парата принуждения в лице Наркомата (Министерства) внутренних дел. Свидетельство тому - грубые нарушения международного пра­ва со стороны СССР, тяжелый принудительный труд на военных объ­ектах и на вредных для здоровья производствах, мучительный голод и неизлечимые болезни, произвол со стороны судебных и внесудеб­ных органов, сопровождавшиеся массовой гибелью военнопленных и интернированных. Систематический характер, по мнению сторон­ников данного подхода, носили случаи воровства и грубости, бесхо­зяйственности и некомпетентности со стороны лагерного персонала. Таким образом, политика уничтожения военнопленных, если не пря­мо, то косвенно составляла сущность советского плена.

Думается, что каждый из указанных подходов далек от действи­тельности и не отражает всей сложности и противоречивости того явления, которым являлись советский плен и интернирование. Дея­тельность системы ГУПВИ, как и его прототипа ГУЛАГ а, необходи­мо рассматривать в динамике, в контексте общего развития страны, во взаимосвязи с обстановкой внутри страны и на международной арене. Подобный подход позволит объяснить тот факт, как незна­чительное по статусу и объему функций ведомство НКВД за годы Второй мировой войны превратилось в мощный лагерно-производ­ственный комплекс, игравший значительную роль в социально-эко­номической и политической жизни страны.

Авторская гипотеза заключается в предположении, что инсти­тут военного плена и интернирования в СССР в условиях сущест­вования тоталитарного политического режима приобретал черты репрессивно-карательного института. Хотя система УПВИ-ГУПВИ являлась самостоятельным подразделением в структуре НКВД-МВД СССР, институционально отличным от системы ГУЛАГа, реальное положение военнопленных и интернированных во многом было ана­логично положению заключенных исправительно-трудовых лагерей.

Хронологические рамки исследования охватывают период су­ществования системы органов и учреждений военного плена и ин­тернирования в СССР (1939-1956 гг.).

учреждений военного плена и интернирования в СССР было вызва­но началом Второй мировой войны и введением советских войск на территорию Польши в сентябре 1939 года. Расформирование этой системы обусловлено завершением репатриации военнопленных и интернированных из СССР в декабре 1956 года.

Территориальные рамки работы включают территорию СССР в его послевоенных границах. Это обусловлено тем, что органы и учреждения для содержания иностранных военнопленных и интернированных располагались практически во всех регионах Советского Союза, начиная от Калининградской области на запа­де до Сахалина на востоке, от Мурманска на севере до Ашхаба­да на юге. В ряде случаев территориальные рамки исследования выходят за пределы Советского Союза и захватывают территорию стран Восточной Европы и Северо-Восточного Китая, на которой дислоцировались советские органы и учреждения военного плена и интернирования в период завершения и после окончания Второй мировой войны.

Под военным пленом понимается обусловленное состоянием войны временное задержание воюющим государством лиц непри­ятельской стороны, сопровождаемое ограничением их свободы с целью исключения их участия в вооруженной борьбе[7]. Режим во­енного плена накануне Второй мировой войны регулировался Га­агской конвенцией о законах и обычаях ведения сухопутной войны от 18 октября 1907 г. и Женевской конвенцией о содержании во­еннопленных от 27 июля 1929 года. Право брать в плен, согласно конвенциям, принадлежало исключительно государству в лице его военных органов. Состояние военного плена ограничивалось пери­одом с момента захвата в плен до момента заключения мира между воюющими сторонами.

Военнопленными, согласно упомянутым конвенциям, счита­лись захваченные во время войны лица, входившие в состав воору­женных сил и непосредственно участвовавшие в военных действиях (т.н. комбатанты). При этом последние должны были иметь во главе лицо, ответственное за свои распоряжения, открыто носить оружие и установленные отличительные знаки, а также соблюдать законы и обычаи войны. Особо подчеркнем тот факт, что к числу военноплен­ных международные конвенции относили не только личный состав регулярных вооружённых сил, но также участников добровольного ополчения, милицию и в целом население, которое «при приближе­нии неприятеля добровольно берется за оружие, чтобы сражаться с наступающими войсками»[8].

Согласно советскому законодательству статус военнопленных получали, во-первых, лица, принадлежавшие к вооруженным си­лам противника; во-вторых, лица, имевшие гражданство воюющего с СССР государства, находившиеся к началу войны на территории СССР[9]. Важно подчеркнуть, что статус военнопленных не распро­странялся на лиц, которые воевали на стороне противника и имели советское гражданство.

Сложнее обстоит ситуация с определением такой категории как интернированные. Под интернированием (от франц. interner - вод­ворять на жительство) в международном праве понимается прину­дительное задержание и водворение иностранных граждан в особые места поселения воюющей или нейтральной стороной в связи с воо­руженным конфликтом[10]. Интернированию могут быть подвергнуты: а) гражданские лица, оказавшиеся во время войны на территории воюющего государства-противника или на оккупированной этим государством территории; б) военнослужащие, оказавшиеся на тер­ритории государства-противника в период временного прекращения боевых действий; в) военнослужащие любого воюющего государст­ва, находящиеся на территории нейтрального государства во время войны.

Соответственно цели интернирования могут быть различными. Интернирование гражданских лиц и военнослужащих на террито­рии страны-противника имеет целью недопущение участия этих лиц в войне против данного государства, которое возможно в случае воз­вращения этих лиц в свою страну. Интернирование гражданских лиц на территории, оккупированной страной-противником, направлено на обеспечение безопасности оккупационных войск от враждебных действий потенциально опасных лиц. Наконец, интернирование во­еннослужащих на территории нейтральной страны имеет целью со­хранение режима нейтралитета данной страны, так как разрешение на нахождение военнослужащих, оружия или боевой техники одной из сторон на территории государства может рассматриваться другой стороной как участие в войне на стороне противника, то есть нару­шение нейтралитета.

Необходимо отметить, что в годы Второй мировой войны не существовало международных документов, регламентирующих ре­жим интернирования гражданского населения. Этот вопрос был урегулирован только с принятием IV Женевской конвенции о защи­те гражданского населения во время войны от 12 августа 1949 года. Конвенция устанавливает, что места интернирования должны нахо­диться вне зоны военных действий и по возможности обозначаться специальными знаками. Воюющие стороны обязываются бесплатно обеспечить интернированных необходимым питанием, одеждой, ме­дицинской помощью и т.д. Интернированные также пользуются пра­вом переписки с родственниками, защиты и покровительства со сто­роны международных гуманитарных организаций и др. Данные лица должны освобождаться державой, во власти которой они находятся, как только исчезнут причины, обусловившие их интернирование.

В период Второй мировой войны Советским Союзом практи­ковалось интернирование как военнослужащих противника, так и гражданского населения. Оно осуществлялось не только на собст­венной территории, но и за ее пределами, т.е. по экстерриториально­му принципу. В последнем случае интернирование носило характер тотального принудительного выселения по национальному признаку и по своему механизму было аналогично этническим депортациям, широко практиковавшимся сталинским режимом. Именно поэтому в большинстве научных публикаций под интернированными по­нимаются гражданские лица из числа иностранцев, задержанные в период боевых действий на территории других государств и при­нудительно вывезенные на территорию Советского Союза в качестве рабочей силы. Хотя с точки зрения научной терминологии более пра­вильно называть данную группу лиц не интернированными, а депор­тированными гражданами.

Под органами военного плена и интернирования понимаются цен­тральный аппарат УПВ-ГУПВИ НКВД-МВД СССР и его региональ­ные структуры, осуществлявшие функции управления и контроля над деятельностью учреждений для содержания военнопленных и интер­нированных и в процессе выполнения данных функций взаимодейст­вовавшие с другими государственными органами и учреждениями.

Управление по делам военнопленных формируется в системе НКВД СССР в самом начале Второй мировой войны - в сентябре

1939 г. В июле 1940 г. оно было переименовано в Управление по делам военнопленных и интернированных. В январе 1945 г. УПВИ получило статус Главного управления. Одновременно на местах со­здаются территориальные органы военного плена - управления, от­делы и отделения в составе республиканских, краевых и областных НКВД-УНКВД. В июне 1951 г. ГУПВИ снова было преобразовано в УПВИ МВД. В апреле 1953 г. функции содержания оставшихся в СССР осужденных военнопленных и интернированных передают­ся Тюремному управлению МВД СССР.

Помимо УПВИ-ГУПВИ отношение к работе с военнопленными имели ряд других управлений НКВД-МВД СССР, а именно, Глав­ное управление исправительно-трудовых лагерей (ГУЛАГ), Главное управление строительства шоссейных дорог (ГУШОСДОР), Главное управление конвойных войск (ГУКВ), Главное управление военного снабжения (ГУВС). Однако в силу того, что их деятельность имела лишь косвенное отношение к работе с военнопленными, подробно их деятельность рассматриваться не будет.

К учреждениям военного плена и интернирования относятся учреждения, цели и задачи которых заключались в содержании ино­странных военнопленных и интернированных. Созданные в составе УПВИ-ГУПВИ учреждения для содержания иностранных военно­пленных и интернированных можно условно разделить на две груп­пы: фронтовые и тыловые.

В категорию фронтовых учреждений входят приемные пункты военнопленных (ППВ), сборные пункты военнопленных (СПВ), фронтовые приемно-пересыльные лагеря (ФППЛ). Их главными функциями являлись прием и эвакуация военнопленных и интерни­рованных, поступавших с фронтов.

К тыловым учреждениям относятся стационарные лагеря для содержания военнопленных и интернированных, специальные лаге­ря для военнослужащих РККА, вышедших из плена и окружения, ра­бочие батальоны, специальные госпитали, антифашистские школы и курсы, а также спецобъекты. Основной функцией стационарных лагерей и рабочих батальонов было трудовое использование воен­нопленных и интернированных, спецгоспиталей - восстановление трудоспособности и медико-санитарное обслуживание контингента, антифашистских школ и курсов - политическая работа с пленными, спецобъектов - оперативные мероприятия с офицерами и генерала­ми противника.

Большинство учреждений военного плена и интернирования на­ходилось в ведении НКВД-МВД СССР; отдельные учреждения имели иную ведомственную принадлежность. Например, система спецго­спиталей структурно подчинялась Наркомату (Министерству) здраво­охранения и Наркомату обороны; система отдельных рабочих баталь­онов - Наркомату обороны (Министерству вооруженных сил СССР). Тем не менее, и в том и в другом случае контроль за деятельностью этих учреждений осуществляло ГУПВИ, а организация режима, охра­ны и оперативного обслуживания возлагались на НКВД-МВД СССР.

Помимо учреждений для содержания иностранных военноплен­ных и интернированных в монографии рассмотрена деятельность специальных лагерей для содержания советских военнослужащих, вышедших из неприятельского плена или окружения, которые в 1942-1944 гг. входили в структуру УПВИ, а также учреждений для содержания военнопленных союзных армий, освобожденных из на­цистского плена, подчинявшихся Управлению Уполномоченного Со­вета министров ССР по делам репатриации.

Таким образом, в монографии исследуется процесс формиро­вания и функционирования всей совокупности органов и учрежде­ний, отвечавших за содержание военнопленных и интернированных в СССР