Создание и развитие системы юридических учебных заведений в царской России

Как уже отмечалось в предыдущем параграфе, в результате петров­ских реформ появились новые государственные учреждения, было при­нято множество законов, в т.ч. противоречивших прежнему законода­тельству.

Решение данной проблемы Петр I видел: во-первых, в приглашении иностранных специалистов. В связи с чем в 1715 г. Петром I было дано поручение А.П. Веселовскому, находящемуся в Вене, найти за границей для службы в российских коллегиях опытных чиновников. Так, Петр I писал ему: «Господин Веселовский! По получении сего старайся, дабы сыскать тебе в нашу службу из шрейберов или из иных невысоких чинов из приказных людей, которые бывали в службе цесарской из бемчан, из шленцев или из моравцов, которые знают по-словенски, ото всех колле­гий, которые есть у цесаря (кроме духовных) по одному человеку; и чтоб они были люди добрые и могли те дела (в которых коллегиях они быва­ли) здесь основать. И как их приищешь и станешь с ними о жалованье договариваться, то наперед к нам пиши, по чем они будут просить»[135].

Указом от 3 мая 1719 г. Петр I повелел «призывать в Его Царского Величества службу, в обер-аудиторы из чехов, которые юрист- пруденции, а також и словенскому языку искусны, также для такого ж обучения послать туда пять человек из русских шляхетских детей»[136].

Во-вторых, привлекая на русскую службу иностранцев, обладавших юридическими знаниями и опытом работы, Петр I понимал, что для ре­шения кадровой проблемы одной такой меры недостаточно, поэтому следующим шагом стала организация обучения русских юношей навы­кам правоприменения за границей. В 1715 г. одним из первых во Фран­цию был направлен К.Н.

В-третьих, кадровая проблема кардинально могла быть решена толь­ко путем организации системы обучения молодых людей, пришедших на государственную службу. Для решения этой задачи 11 апреля 1719 г. именным указом Петр I повелел набрать в Военную коллегию двадцать юношей для обучения юридическим навыкам. 27 февраля 1720 г. был принят «Генеральный регламент», устанавливающий, чтобы «некоторые удобные люди, которые впредь при канцеляриях и канторах служить пожелают», предварительно допускались в коллегии и обучались в них «как писму, так и всем делам, принадлежащим во оном коллегии». Обу­чение предполагалось при этом осуществлять «прилежным списыванием дел» и практическим их производством «под управлением секретаря»[138].

Однако самым главным шагом Петра I в этом направлении стало учреждение Санкт-Петербургской академии наук. 28 января 1724 г. был издан Указ, в котором говорилось: «Его Императорское Величество ука­зал учинить Академию, в которой бы учились языкам, также прочим наукам и знатным художествам и переводили б книги.

К данному указу был приложен документ под названием «Проэкт учре­ждения Академии с назначением на содержание оной доходов». В нем про­водилось четкое различие между университетом и Академией наук. «Уни­верситет, - говорилось здесь, - есть собрание ученых людей, которые наукам высоким, яко феологии и юриспруденции (прав искусству), меди­цины, философии, сиречь до какого состояния оные ныне дошли, младых людей обучают. Академия же есть собрание ученых и искусных людей, ко­торые не токмо сии науки в своем роде, в том градусе, в котором оные об­ретаются, знают, но и чрез новые инвенты (издания) оные совершить и умножить тщатся, а о обучении прочих никакого попечения не имеют»[140].

Для более эффективного выполнения университетской функции Ака­демию наук проектом планировалось разделить на «три класса»: в первом классе должны были объединяться «все науки математические и которые от оных зависят», во втором - «все части физики» (к этому классу относи­лись, кроме физики, также анатомия, химия и ботаника), а в третьем - «гуманиора, история и права». Третий класс предполагалось поручить «трем персонам», среди которых первая бы «элоквенцию и студиум анти- квитатис обучала», вторая - «историю древнюю и нынешнюю», а третья - «право натуры и публичное купно с политикою и этикою (нравоучени­ем)»[141]. Таким образом, «Проэкт учреждения Академии» предусматривал в ее составе, помимо прочих, должность преподавателя юриспруденции, из чего следует, что юридическому образованию придавалось государствен­ное значение.

В течение всего 1724 года шла подготовка к началу работы учрежден­ной Академии наук. Велись переговоры о приглашении иностранных уче­ных, создавалась канцелярия, обсуждались конкретные вопросы деятель­ности академиков. Однако открыть академию Петр I не успел. Преемники Петра I на российском императорском престоле продолжали его полити­ку, направленную на развитие в России юридического образования.

Летом 1725 г. в Санкт-Петербург прибыли из-за границы ученые, при­глашенные занять места в учрежденной Петром I Академии наук. Это были Я. Герман, Д. Бернулли, X. Гольдбах, М. Бюргер, Г.Б. Бильфингер, И.Г. Дювернуа, Н. Бернулли, Г.Б. Байер, X. Мартини, И. Коль, по юриспру­денции - И.С. Бекенштейн; в 1726 г. приехали братья Ж.Н. и Г. Делиль, и И.Г. Лейтман; HX. Буксбаум; в 1727 г. - Л. Эйлер, затем Г. Крафт. Однако для слушания этих 17 профессоров не было русских студентов, поскольку в стране отсутствовала полноценная система среднего образования, которая давала бы достаточную для университетских занятий подготовку. Требова­лось, в частности, знать латынь и основные новые языки, на которых велось преподавание. Поэтому из Германии были отозваны восемь студентов, ра­нее отправленных туда на учебу в университеты. В дальнейшем студентами часто становились иностранцы. Набор студентов всегда был основной про­блемой Академического университета. Правильной организации препода­вания препятствовало отсутствие у университета собственного устава (его деятельность регламентировалась лишь в общих чертах уставом Академии наук). Не существовало также системы научной аттестации, присуждение ученых степеней зависело от произвола академиков-иностранцев. Препода­ватели зачастую уклонялись от исполнения своих обязанностей, длительное время не проводя занятий. Новый устав Академии, принятый в 1747 г., за­крыл доступ в университет лицам, принадлежавшим к податным сослови­ям. В конце XVIII в.

В связи с чем «для учения высшим наукам желающим дворянам... и для генерального обучения разночинцам» было открыто в середине века новое специальное учреждение - Московский университет. На этот раз создание университета началось с подготовки его устава. 19 июля 1754 г. И.И. Шувалов представил в Сенат проект устава. 12 января 1755 г. цари­цей Елизаветой был утвержден «Проект об утверждении Московского университета». Более подробно содержание устава рассматривается во втором параграфе данной главы.

В 1740 г. для коллегии-юнкеров при Сенате была открыта специаль­ная школа, которую они должны были посещать наряду со службой.

Среди предметов, преподаваемых в школе, было законоведение. От успехов, проявленных на службе и в школе, во многом зависела даль­нейшая чиновничья карьера коллегии-юнкера. Из чего следует, что юри­дическое образование как образование государственно-правовое (подго­товка специалистов для различных звеньев государственного управления и правосудия) было наиболее тесно связано с властью и выступало од­ной из важнейших составляющих политики, направленной на развитие государственного управления и законодательства[142].

Во второй половине XVIII в. государство обратило внимание и на просвещение простого народа, в обществе формировалась мысль о необ­ходимости его обучения. Как справедливо заметил депутат Законода­тельной комиссии 1767 г. от Пензенской провинции Е. Селиванов: «Ко­гда не просвещены будут народы, возможно ли что из него сделать оте­честву полезное: а чем больше просвещение входит, как не чрез науки?»[143].

Екатерина II считала своей обязанностью просвещать нацию, кото­рой она управляла. Созданной ею в 1782 г. Комиссией об учреждении училищ была поставлена задача создания системы начальных образова­тельных учреждений, предназначенных для широких народных слоев, а также подготовки русских учителей и учебных пособий.

В 1786 г. был принят «Устав народным училищам в Российской им­перии», в соответствии с которым в 25 губерниях страны были открыты малые (в уездных городах) и главные (в губернских городах) училища.

Программа училищ среди прочих дисциплин включала в себя «хри­стианский закон и добронравие». Освоение первых правовых дисциплин предполагало пересказ действовавшего российского законодательства. Кроме того, Уставом было предусмотрено изучение воспитанниками училищ специальной книги, предназначенной служить педагогическим руководством и учебным пособием по вопросам изучения общественно­го строя, государства, основных норм общежития[144]. Это положило начало системному изучению законоведения на низшей ступени образователь­ных учреждений.

Однако имеющиеся учебные заведения, дающие юридическое обра­зование, были не способны решить проблемы «кадрового голода» и под­готовки в необходимом количестве высококвалифицированных специа­листов для государственного аппарата Российской империи. Так как только к середине XVIII в. число чиновников составляло 7500 человек (145 чиновников 1-5 классов, 562 - 4-7 классов, 1344 - 4-14 классов), а также 5379 канцелярских служителей[145], и их количество только росло.

К началу XIX в. действовал лишь один университет - Московский, на юридическом факультете которого изучались три предмета, препода­вавшиеся по одноименным кафедрам: «Натуральные права и узаконения древнейшей и новой истории» («вся юриспруденция»); «Юриспруденция российская и внутренние государственные права» и «Политика» («вза­имное поведение и поступки государств и государей между собой, как были в прошедшие века и как состоят в нынешнее время»).

Поэтому в начале XIX в. государством были предприняты меры по развитию системы юридических учебных заведений, что повлекло пере­ход к созданию полноценного юридического образования с его специа­лизацией для отдельных видов юридической деятельности. Так, в до­полнение к Московскому университету в 1802 г. была возобновлена дея­тельность Дерптского университета, основание которого датируется 1632 г., были открыты новые университеты - Виленский (1803), Казан­ский и Харьковский (1804) с отделениями «нравственных и политиче­ских наук». С расширением территории России росло и количество уни­верситетов: в 1809 г. в их число вошел Абоский университет Великого княжества Финляндского, в 1817 г. создан Варшавский университет цар­ства Польского. Становление системы университетского юридического образования завершилось преобразованием в 1819 г. в Санкт- Петербургский университет Главного педагогического института.

В начале XIX в. в университетах продолжают преподавать иностран­цы. Так, на юридический факультет Петербургского университета чи­тать юридические дисциплины были приглашены юристы из Австрии, Венгрии и Галиции, так называемые «карпаторусы» - юристы М.А. Балугъянский, П. Лодий, В.Г. Кукольник. Вне всякого сомнения, это сказывалось на содержательной стороне преподаваемых предметов, где акцент делался в большей степени на изучение зарубежного законо­дательства и в меньшей - отечественного.

По направлению создания системы профессиональной подготовки чиновничества в гимназиях был введен курс законоведения в качестве обязательного для лиц, претендующих на поступление в государствен­ную службу» и установлен указом от 6 августа 1809 г. «экзамен на чин» в университетах. Но начало профессиональному образованию чиновни­чества было положено созданием 1 августа 1803 г. на базе юнкерского института первого специального учебного заведения - Высшего учили­ща правоведения при Комиссии составления законов, цель которого со­стояла «в окончательном образовании молодых людей».

Курс обучения составлял три года, учебный план включал изучение на всех курсах «Энциклопедии права и законов прочих народов» и «Об­щей теории судебных обрядов и практического судопроизводства». Воз­главил училище руководитель Комиссии составления законов Г.А. Ро- зенкампф, а в качестве профессоров были приглашены известные право­веды П.Д. Лодий - «Естественное право», В.Г. Кукольник - «Римское право», Г.И. Терлач - «Энциклопедия прав».

Училище действовало с 1803 по 1809 гг. Занятия были приостанов­лены в связи с реорганизацией Комиссии. В 1812 г. набор возобновили, но начавшаяся война помешала обучению, а в 1816 г. училище было со­кращено. За время существования в училище обучалось 43 слушателя (29 из дворян, 11 из духовного звания и 3 из разночинцев)[146].

Однако наиболее важной вехой в развитии ведомственного юридиче­ского образования в данный период стало открытие в 1811 г. уникально­го по своей педагогической направленности и содержанию обучения высшего учебного заведения государственно-правового профиля для подготовки чиновников для высшего звена государственного аппарата - Царскосельского лицея, способствовавшего формированию новой, госу­дарственной элиты. В этот период начинает формироваться и третье направление юридического образования - подготовка юристов для ад­министративно-хозяйственной деятельности в учебных учреждениях, возникших на основе инициатив и средств частных лиц, поддержанных правительством. Были созданы в 1805 г. Училище высших наук в Яро­славле, в 1805 г. - Гимназия высших наук (в Нежине), в 1817 г. - Рише- льевский лицей (в Одессе), в 1819 г. - Кременецкий (Волынский) лицей. Эти учебные заведения были включены в государственную систему управления и правового регулирования.

Развитие Российского государства в XVIII - начале XIX вв. сопро­вождалось заметной законотворческой активностью. Законотворческая деятельность российских императоров привела к накоплению огромного законодательного материала. Многие годы законы и указы были рассея­ны в рукописных архивных сборниках или сотнях книг, которые издава­лись бессистемно, часто с грубыми ошибками, были лишены полноты и достоверности. Этот беспорядочный законодательный материал оставался недоступным для абсолютного большинства судебных учре­ждений.

Необходимость упорядочения законодательства хорошо осознава­лась российскими монархами. Требование в сжатые сроки собрать все действующее законодательство, упорядочить его, привести в определен­ную систему, сделать удобным для пользования. Для решения этой зада­чи создавались особые кодификационные комиссии. Несмотря на суще­ственное финансирование и широкие полномочия, которыми наделялись комиссии, их эффективность была невысока: ни одна из десяти комис­сий, созданных на протяжении XVIII - первой четверти XIX вв., так и не смогла разработать и представить проект систематизации российского законодательства[147].

В описываемый период на юридических факультетах преподавали в основном немецкие профессора, которые плохо знали русский язык и совершенно не разбирались в российском законодательстве. Это привело к тому, что часто кафедры российских гражданских и уголовных законов на факультетах оставались незанятыми. Поэтому первые русские юри­сты заканчивали университетский курс, практически не изучив русские законы и не получив ни малейшего представления о порядке российско­го судопроизводства.

Таким образом, члены кодификационных комиссий XVIII - начала XIX вв., как правило, не обладали необходимыми знаниями в области юриспруденции, плохо разбирались в отечественном законодательстве. В этих условиях основная тяжесть работ по составлению законопроектов ложилась на чиновников Сената и отдельных ведомств. Эти лица были хорошо знакомы с действующим законодательством и особенностями приказного делопроизводства; в то же время одной чиновничьей опыт­ности было совершенно недостаточно для определения общих принци­пов и начал, лежащих в основании нового законодательства. Ссылаясь на М.М. Сперанского, И.И. Солодкин характеризует эту трудность сле­дующим образом: «Опытность практического познания законов есть первая потребность в делопроизводстве. Но когда дело стоит в приведе­нии законов в систему, тогда одной опытности недостаточно; здесь нуж­но познание начал, здесь нужна теория, с опытностью соединенная. Между тем, по общему ходу нашего просвещения, в комиссиях, до 1804 г. существовавших, соединение теории с опытностью случалось весьма редко. Отсюда смешение в планах, непрестанное колебание в ис­полнении. Вопросы, самые простые и давно уже в теории разрешенные, представлялись сим комиссиям неприступными»[148].

Задача систематизации российского законодательства вновь была поставлена в 1825 г. новым императором Николаем I. «Я счел долгом обратить внимание на разные предметы управления, о которых не имел почти никакого сведения, - заявил он на заседании Государственного Совета. - Главным занявшим меня делом было, естественно, правосудие. Я еще смолоду слышал о недостатках у нас по этой части, о ябеде, о ли­хоимстве, о несуществовании полных на все законов, или о смешении их

от чрезвычайного множества указов, нередко между собою противоре-

2

чивых» .

31 января 1826 г. в составе императорской канцелярии было учре­ждено II отделение, на которое возлагалась задача упорядочения россий­ского законодательства. Начальником II отделения император назначил М.А. Балугъянского, фактически же руководителем новой кодификаци­онной комиссии стал М.М. Сперанский. Новая комиссия начала свою деятельность не на пустом месте. Часть подготовительных материалов была собрана еще в 1821-1825 гг., когда М.М. Сперанский возглавлял кодификационную комиссию при Государственном Совете.

М.М. Сперанский в январе 1826 г. представил Николаю I записку «Краткое историческое обозрение комиссии составления законов»[149], в которой писал о необходимости регулярного осуществления системати­зации законодательства, связывая это с естественным процессом посто­янной законотворческой деятельности государств. «Государство зиждет­ся законами, - писал Сперанский. - По мере нужд, по мере расширения сил, по мере самого благосостояния законы умножаются»[150].

В увеличении числа законов М.М. Сперанский усматривал следую­щие проблемы, которые требовали своего решения: во-первых, увеличе­ние числа законов, их многообразие, разрозненность приводzт к отсут­ствию возможности соотнесения вносимых изменений и дополнений с действующим законодательством и, как следствие, затрудняют порядок и точность их применения судами[151].

Единственный выход из этой ситуации М.М. Сперанский видел в распределении законов по предмету регулирования, отделении действу­ющих законов от законов, утративших силу.

Во-вторых, некодифицированное законодательство делало практиче­ски невозможным научное изучение законодательной системы России[152]. По мнению М.М. Сперанского, «все произведения бывших комиссий состояли токмо в сводах, более или менее недостаточных, без всяких понятий об истинной системе уложения»[153], также отсутствовали квали­фицированные кадры для проведения данного вида работ.

Вне всякого сомнения важнейшим фактором, предопределившим успех систематизационных работ, стали энергичные действия М.М. Сперанского по развитию российского юридического образования. В январе 1828 г. М.М. Сперанский представил императору доклад, по­священный подготовке отечественных юристов. «Обучение российскому законоведению в университетах наших доселе не могло иметь успеха по двум причинам: 1) по недостатку учебников; 2) по недостатку учите­лей», - писал руководитель кодификационной комиссии. Замысел М.М. Сперанского состоял в том, чтобы отобрать группу наиболее спо­собных студентов, обучить их с участием лучших российских и зару­бежных преподавателей, а затем подготовить из их числа профессуру для кафедр отечественного законоведения во всех российских универси­тетах. Предложения М.М. Сперанского, изложенные в докладе, получи­ли одобрение Николая I.

Первая группа кандидатов правоведения состояла из 6 человек; в нее вошли учащиеся духовных академий: С. Орнатский, А Пешехонов, С. Богородский, В. Знаменский, К. Неволин и А. Благовещенский. 28 января 1828 г. все они были зачислены в число пансионеров Петер­бургского университета. Программа подготовки будущих ученых, со­ставленная М.М. Сперанским, включала историю российских законов, римское право, политическую экономию, всеобщую историю, россий­ское гражданское право, законы полицейские, российское гражданское судопроизводство, российское уголовное законоведение, статистику, иностранные языки. К преподаванию данных дисциплин были привле­чены ведущие ученые - профессора А.П. Куницын, К.И. Арсеньев, М.Г. Плисов, А. Шнейдер, К. Грефе.

В июне 1829 г. все слушатели успешно сдали промежуточные экза­мены. Местом их дальнейшего обучения стал Берлинский университет. Куратором российских студентов стал выдающийся немецкий юрист Ф.К. Савиньи. «По общепринятому в германских университетах порядку курс законоведения состоит из двух почти равных половин, - писал Ф.К. Савиньи М.М. Сперанскому, - следуя этой системе, я предложил молодым людям посещать следующие лекции: 1) юридической энцикло­педии; 2) институции римского права; 3) химии; 4) статистики Пруссии; 5) всеобщей географии»[154].

В течение 1829-1832 гг. российские студенты прошли полный курс обучения в Берлине, показав хорошие результаты во время итоговых ис­пытаний. Вернувшись из Германии, молодые юристы были зачислены в штат II отделения императорской канцелярии. Они активно участвовали в подготовке собрания законодательства российских губерний. По сло­вам М.М. Сперанского, «работа сия нужна и шла медленно, затем что не могли приискать довольно знающих и надежных переводчиков. Студен­ты же к сему делу и по знанию предмета, и по знанию в немецком языке будут весьма способны»[155].

Таким образом, масштабная систематизация российского законода­тельства осуществлялась одновременно с подготовкой квалифицирован­ных юридических кадров. М.М. Сперанский уделял большое внимание подготовке молодых юристов, сочетающих европейскую образованность и знание российского законодательства. Формирование кодифицирован­ного отечественного законодательства, а также целенаправленная подго­товка преподавательского корпуса стали основой для расцвета универ­ситетского юридического образования в России.

Глобальная систематизация законодательства способствовала суще­ственному преобразованию системы юридического образования по уни­верситетскому направлению, что выразилось в открытии при Втором отделении Собственной Ее Императорского Величества канцелярии школы будущих профессоров российского права с их последующей ста­жировкой в Германии, сдачей специальных экзаменов, защитой диссер­таций по юриспруденции и распределением по российским университе­там. В 1834 г. был открыт Киевский университет св. Владимира. В 1835 г. издан новый Устав университетов, по которому создавались полноценные юридические факультеты с новым учебным планом, отра­зившим развитие европейской и отечественной юридической науки. По линии усовершенствования системы подготовки чиновников в качестве высшего учебного заведения было воссоздано, а практически создано на новой основе в 1835 г. Училище правоведения для подготовки юристов для судебного ведомства и образована в 1832 г. Аудиторская школа (с 1846 г. Аудиторское училище) для подготовки юристов для военно­судебной системы. Совершенствовалась деятельность Царскосельского (с 1844 г. Александровского) лицея. Получили развитие и высшие учи­лища и лицеи - в 1833 г. Демидовское училище было образовано в ли­цей, на базе бывшей Гимназии кн. Безбородко создали в 1840 г. юриди­ческий лицей. В связи с восстанием в Царстве Польском 1830-1831 гг. был закрыт ряд учебных заведений - в 1830 г. Варшавский и в 1832 г. Велинский университеты, а также в 1831 г. Кременецкий лицей.

Подготовка юристов осуществлялась в университетах в рамках всей общей системы обучения в стране, возглавляемой Министерством народного образования.

Учебный план для юридических учебных заведений утверждался за­конодательно и являлся составной частью университетских уставов 1804 и 1835 гг.

Университетские уставы определяли собой базу и для учебных пла­нов ведомственных учебных заведений, но в них могли вноситься до­полнения, связанные с профилизацией подготовки.

С приходом к власти Николая I (1833-1849 гг.) образованию, в т.ч. и юридическому, стало уделяться недостаточно внимания. По нашему мнению, это связано с боязнью монарха возможного изменения формы правления в России - перехода от абсолютной к ограниченной монар­хии. Данное опасение возникало не на пустом месте, т.к. об этом уже свидетельствовал имеющийся европейский опыт Англии, Франции, где существенное усилие для перехода к новой форме правления приложили выпускники и студенты университетов, в т.ч. и юридических факульте­тов - легисты.

В связи с чем образовательная политика периода правления Нико­лая I проявлялась: во-первых, в ограничении набора студентов в учеб­ные заведения. В частности, в записке министра народного просвещения

С.С. Уварова прямо говорилось «о необходимости умерить прилив юношества к учебным заведениям высшего разряда»[156].

При этом ради справедливости следует отметить, что ежегодно ко­личество обучающихся увеличивалось, хотя и незначительно. Так, если в 1836 г. на юридических факультетах обучалось 438 студентов, то в 1843 г. - уже 1071, в 1848 г. - 1431[157]. Безусловно, этого было недостаточ­но для решения проблем, связанных с укомплектованием государствен­ного аппарата Российской империи высококвалифицированными специ­алистами.

Во-вторых, образовательная политика сказалась и на ограничении самостоятельности университетов. Так, в соответствии с Уставом 1835 г. университеты лишались самоуправления и некоторых привилегий: пра­вомочия университетских и факультетских советов урезались, управле­ние университетами фактически было передано в руки назначаемых по­печителей учебных округов[158].

С целью закрытия доступа в университеты буржуазных зарубежных взглядов и учений, недопущения проникновения в них новых идей пре­подавание «государственного права европейских стран» первоначально было поставлено под надзор попечителей, а в 1850 г. прекращено. Для поддержания государственной идеологии на всех факультетах вводятся обязательные предметы: богословие, церковная история и законоведе­ние[159]. Министром народного просвещения было дано распоряжение чи­тать лекции по философии логики и психологии только преподавателям богословия, т.к. именно они позиционировали такую форму правления, как абсолютная монархия.

Принятый правительством курс был расширен и документально за­креплен в «Инструкции ректорам университетов и деканам факульте­тов»[160] и «Наставлении ректорам и деканам»[161].

Согласно данным правовым актам в обязанности профессоров вхо­дило представление программы читаемых курсов на утверждение фа­культетского собрания и ректора. По своему усмотрению министерство могло само составлять программы по тем или иным предметам. Для про­грамм по богословию и философии требовалось одобрении духовного ведомства. Деятельность ректоров в основном заключалась в надзоре, им в обязанность вменялось ежегодное составление особых отчетов о «духе и направлении» преподавания профессоров и их направление в мини­стерство народного просвещения[162].

Все это привело к массовому недовольству профессорского состава, и, как следствие, в конце первой половины XIX в. российские универси­теты оказались в катастрофическом состоянии, испытывая острейший дефицит в кадрах. Так, в 1863 г. министр народного просвещения А.В. Головин писал: «В настоящее время у нас около 40 кафедр вакант­ных, - и я должен сознаться, что не могу без страха просматривать спис­ки наличных профессоров. Читая эти списки, нельзя не предполагать, что многие профессора по естественному ходу вещей должны в непро­должительном времени сойти со своего поприща, несколько других мо­гут оставить университет по каким-либо причинам, и тогда мы будем вынуждены к одновременному закрытию скольких факультетов»[163].

В-третьих, в ненадлежащем финансировании учебных заведений, в т.ч. и юридических. Средств, которые выделялись на содержание учеб­ных вспомогательных учреждений (музеев, лабораторий, клиник, биб­лиотек и т.п.), не хватало. Так, министр народного просвещения С.С. Уваров отмечал, что «из-за недостатка финансирования в одних университетах учебно-вспомогательные учреждения находились в не­удовлетворительном состоянии, а в других попросту отсутствовали»[164].

Поэтому в университетах почти не проводились практические заня­тия, а доминировал лекционный метод преподавания, т.к. для того, что­бы организовать соответствующие занятия, требовались специальные учебные вспомогательные учебные учреждения.

В связи с этим в данный период отсутствие в системе подготовки бу­дущих юристов «практических занятии», являющихся одной из основ­ных форм их профессионального становления, не способствовало синте­зированию теоретических знаний и практического опыта, вследствие чего выпускники юридических факультетов недополучали необходимых знаний.

Анализ исследованного материала приводит нас к выводу о том, что в исследуемый период в России, с одной стороны, начинает складывать­ся система подготовки юристов общего, универсального характера (юридические факультеты университетов) и ведомственного, обеспечи­вающая подготовку юристов для Министерства юстиции, Министерства внутренних дел, Военного министерства. С другой стороны, немного­численные наборы в юридические учебные заведения, государственный контроль за университетами и преподавателями, несовершенство мето­дики преподавания препятствовали подготовке квалифицированных юристов в необходимом для государства количестве.

Период правления Александра II был ознаменован новыми реформа­ми в государственной и общественной жизни, и эффективность прово­димых реформ напрямую зависела от высококвалифицированных специ­алистов: России стали нужны учителя, агрономы, врачи, адвокаты, юри­сты, что, в свою очередь, вызвало изменения в сфере образования.

Социально-экономические процессы во второй половине XIX в. усложняли правовое регулирование общественных отношений и, как следствие, привели к увеличению объема правовых знаний, что меняло требования к юристу. В условиях усложнения механизма правового ре­гулирования юридические познания, практические навыки, характерные для XVIII - первой половины XIX вв., стали уходить в прошлое. Дей­ствительность требовала юриста, имеющего не только глубокие теоре­тические знания, но и подготовленного к профессиональной работе в конкретной сфере и обладающего практическими умениями и навыками.

Важную роль в этом сыграла судебная реформа 1864 г., придавшая процессу эволюции русской юриспруденции новый характер. Судебные уставы рекомендовали судьям в случаях обнаружения пробелов, проти­воречий или неясностей основывать свои решения на общем их смысле. Таким образом, прямо стимулировалось научное изучение действующе­го законодательства.

«Особенные условия, которые существуют для теории и практики правоведения в России, сделали для нас крайне важным вопрос перевеса научного элемента над прикладным»[165], - писал в 1879 г. А.Н. Стоянов. Оценивая значение судебной реформы 1864 г. для организационных и правовых последствий в системе юридического образования, К.К. Ды- новский констатировал: «Таким образом, только Судебные уставы, при­зывая судей к самостоятельности и признавая этим творческую силу юриспруденции, призвали ее к жизни. Требуя специальной теоретиче­ской подготовки большинства судебных деятелей, законодатель созна­вал, что в ней заключается школа, необходимая для успешного выпол­нения практикой возложенных на нее задач, и что юридическое образо­вание является лучшей гарантией рациональной, методической, по об­думанному порядку, работы, в основе которой должны лежать твердые руководящие принципы, а не рутинерство, блуждание и случайность»[166].

Учитывая ошибки прошлых лет, царское правительство преобразо­вание системы учебных заведений, в т.ч. и юридических, стало прово­дить по ряду ключевых направлений: во-первых, организационно ре­формы 60-х гг. XIX в. не повлекли за собой открытия большого количе­ства новых юридических учебных заведений, хотя потребность в юри­стах возросла. Подготовка их по-прежнему сосредотачивалась на юри­дических факультетах Московского, Санкт-Петербургского, Казанского, Харьковского, Дерптского университетов, университета Святого Влади­мира в Киеве, в Демидовском юридическом лицее Ярославля (бывшем Демидовском высших наук училище), Александровском лицее (бывшем Царскосельском), Императорском училище правоведения. Военных юристов готовила Александровская военно-юридическая академия. В 1865 г. Указом Александра II Ришельский лицей в Одессе был преоб­разован в Новороссийский университет, в составе которого с самого нача­ла имелся юридический факультет. В 1888 г. новый университет был от­крыт в Томске, однако юридический факультет появился в 1898 г.[167]

Во второй половине XIX в. в России открываются неправительствен­ные (частные) высшие учебные заведения - Московские высшие курсы в 1872 г., аналогичные заведения в Казани 1876 г., Санкт-Петербурге и Киеве в 1878 г. Однако за исключением Санкт-Петербурга они были за­крыты правительством в 1886 г.. В Москве курсы были открыты в 1900 г. После 1905 г. были учреждены историко-литературные и юриди­ческие курсы Н.П. Раева (Вольный женский университет) и юридиче­ские курсы Е.И. Песковой. В дальнейшем подобные учебные курсы бы­ли открыты во многих крупных городах России.

Во-вторых, в результате принятых правительственных мер, в первую очередь «дарованного» Устава 1863 г., стало существенно расти число студентов в российских университетах, в т.ч. обучающихся праву. На 1863 г. число студентов составляло: по Московскому университету - 675; Демидовскому лицею - 63; Университету Святого Владимира в Ки­еве - 373[168].

В пореформенный период профессия юриста стала наиболее пре­стижной и высокооплачиваемой. Из почти 120 тыс. специалистов, окон­чивших в 1898-1916 гг. высшие государственные учебные заведения, более 35 тыс. получили диплом правоведа. Из 11 университетов, бывших в России к 1917 г., в 10 (кроме Саратовского) имелись юридические фа­культеты. Их создание обуславливалось необходимостью высококвали­фицированной подготовки чиновников для государственного аппарата и судебных учреждений различных регионов страны[169].

В-третьих, увеличилось финансирование университетов, что, в свою очередь, привело к полноценному функционированию музеев, лаборато­рий, клиник, библиотек и т.п. и, как следствие, улучшению учебно­методической работы в университетах. Если раньше российское право изучалось применительно к праву других стран, то согласно новым уни­верситетским уставам (1863, 1885 гг.) отечественное право стало изу­чаться по различным его отраслям и в виде самостоятельных дисциплин. В связи с этим подготовка юристов еще более сблизилась с реалиями российской действительности. Главными дисциплинами юридических факультетов стали: римское право, изучение которого было необходимо для того, чтобы понять сущность, происхождение права; русское граж­данское и уголовное право. Широко применялись такие методы препо­давания, как разбор юридических казусов и толкование нормативных документов, что приблизило науку к практике[170].

Из всего вышеизложенного очевиден вывод о том, что развитие и становление юридического образования в пореформенной России во второй половине XIX в. явилось логико-правовым отражением отече­ственной истории данного периода. В ходе проведения реформы возник­ла объективная потребность в ускоренной и массовой подготовке юри­стов.

В российской системе учебных юридических учреждений, наряду с количественными, произошли качественные изменения - институцио­нальные, структурные, функциональные. На наш взгляд, является оче­видным, что процессы, происходящие в рамках этой тенденции, можно определить как модернизацию юридического образования в исследуе­мый период.

3.2.