<<
>>

§ 4. Социалистическая законность

1. Советское государство придает большое значение атрого-му соблюдению социалистической законности.

Социалистическая законность не является одним из «источников права» (в смысле форм выражения права).

Ее нельзя понимать- ни как одну из категорий правовых норм, ни как совокупность всех правовых норм, действующих в Советиком государстве на том или ином этапе его развития. По нашему мнению, правильно замечание проф. Н. Г. Александрова: «Четкое законодательное регламентирование определенных областей общественных отношений является необходимой предпосылкой установления и упрочения законности, но само законодательство не есть законность».

2. В юридической литературе выражены различные точкм зрения относительно того, что такое социалистическая законность.

Высказано, например, мнение2, что содержание социалистической ааконцости составляет исполнение лишь законов, указов Президиума Верховного Совета, постановлений и распоряжений Совета Министров. Вседцугие государственные правовые акты, с этой точки зрения, исключаются из понятия законности: «соблюдение же законов и всех о оно ванных на законе юридических актов входит в более широкое понятие правопорядка». Таким образом, авторы, которым принадлежит данное определение социалистической законности, во-первых, противопоставляют понятия «социалистическойзаконности» и «правопорядка», во-вторых, различают «исполнение» и «соблюдение» закона, и понятие социалистической законности ограничивают исключительно исполнением законов, указов и постановлений правительства.

С подобной точкой зрения нельзя согласиться. Противопоставление социалистической законности и правопорядка не может быть признано обоснованным. Правда, с термином «правопорядок» связываются два значения. Во-первых, этот термин

Н: Г. Александров, Законность и правоотношения в советском обществе, Госюриздат, 1955, стр. 67.

2 См.

А. Е. Л у н е в, С. С. С т у д е н и к и н, Ц. А. Я м п о л ь с к а я, Социалистическая законность в советском государственном управлении, Юриздат, 1948, стр. 30, 31.

45

употребляется в смысле совокупности правовых норм, которыми. регулируется общественная жизнь. Во-вторых, тем же термином «правопорядок» можно обозначить и урегулированные правом общественные отношения граждан, организаций, органов власти, должностных лиц. Однако в каком бы нз этих двух значений ни употреблялся термин «правопорядок», нельзя противопоставлять, а тем более отрывать понятия «правопорядок» и «социалистическая законность».

В социалистическом государстве невозможен правопорядок без социалистической законности, как и социалистическая законность не мыслима без правопорядка. Соблюдение социалистической законности тем и ценно, что оно создает прочный, устойчивый правопорядок. ,

Проведение в жизнь начала социалистической законности устанавливает определенные границы деятельности как государственных органов и должностных лиц, так и граждан; внесение ясности во взаимоотношения граждан, государственных . органов, должностных лиц придает организованный, закономерный характер всей жизни в стране.

Далее, нет никаких оснований ограничивать требования социалистической законности только исполнением законов и постановлений правительства, исключая соблюдение подзаконных нормативных актов. Это не соответствует практике жизни и умаляет роль принципа социалистической законности.

В неразрывной связи с проведением социалистической законности находится то положение, что наиболее важные вопросы общественной жизни регулируются в Советском государстве законами, исходящими от Верховного Совета СССР и соответственно от Верховных Советов союзных и автономных республик, а подзаконные нормативные акты, не исключая постановлений Совета, Министров СССР, союзных и автономных республик, издаются на основе и во исполнение законов. Только таким путем можно достигнуть единства в деятельности всех государственных органов и должностных лиц и обеспечить действительную законность, прочный социалистический правопорядок.

За последнее время выражены две, на первый взгляд, различных, но по существу довольно близких точки зрения на социалистическую законность.

Проф. Н. Г. Александров2 определяет социалистическую законность, как «режим неуклонного исполнения законов и всех

См. П. Е. Н едба и л о, Советская социалистическая законность, ее основные принципы и назначение, «Ученые записки Львовского Государственного Университета», т. XXVII, вып. 2, 1954, стр. 11.

2Н. Г. Александров, Законность и правоотношения в советском обществе, Госюриздат, 1955.

46

основанных на них иных правовых актов» (стр. 66); далее— «законность представляет собой правовой режим» (стр. 68); «социалистическая законность представляет собой правовой режим, выражающий коренные интересы народа, соответствующий социалистическому правосознанию, правовым взглядам народных масс» (стр. 74), и т. д.

Против этого определения выступил проф. М. С. Строгович в ста,тье «Теоретические вопросы советской законности». По мнению М. С. Строговича, определение законности в смысле правового режима не содействует более глубокому уяснению существа вопроса, а лишь осложняет его. «Социалистическая законностьхарактеризует советский политический режим,является его принципом и свойством, но не совпадает с ним и не исчерпывает его, так как ему присущи и многие другие существенные свойства (социалистический демократизм, участие народных масс в управлении государством и т. д.)»2.

Если исходить |ве из формулировки понятия социалистической законности, данной Н. Г. Александровым, а из всего содержания той части его работы, 6 которой выясняется понятие социалистической законности, то расхождение между названными точками зрения окажется не столь значительным.

Так,- на стр. 68, определив законность, как правовой режим, Н. Г. Александров раскрывает затем содержание понятия «правовой режим» и пишет,, что он заключается в следующем: во-первых, вся деятельность всех органов государства осуществляется на основании и во исполнение законов—нормативных актов высшего органа государственной власти; во-вторых, требование точного и неуклонного исполнения законов и основанных на них подзаконных актов предъявляется ко всем без исключения организациям и учреждениям, должностным лицам и гражданам; в-третьих, осуществляется неослабный надзор за претворением в жизнь этого требования; в-четвертых, нарушения этого требования решительно пресекаются.

Если вдуматься в это развернутое определение «правового режима», отождествляемого проф. Н. Г. Александровым с «социалистической законностью», то окажется, что Н. Г. Александров по существу также усматривает в правовом режиме проведение определенного принципа, основного начала, а не только результат проведения указанного принципа. Втой же работе («Законность и правоотношения в советском обществе») Н. Г. Александров пишет: «Режим социалистической законности

«Советское государство и право» 1956 г. № 4, стр. 15—25. 2 Т а м ж е, стр. 21.

47

требует от каждого государственного органа и каждого гражданина неукоснительного и точного исполнения обязанностей, которые они принимают на себя как участники правоотношений» (стр. Ю1). В приведенных словах содержится мысль, что вся деятельность государственных органов и все поведение граждан должно быть проникнуто принципом социалистической законности. «Социалистическая законность (пишет Н. Г. Александров на стр. 124) служит средством обеспечения социалистического правопорядка». Из этих слов уже никак не может быть сделан вывод, что проф. Н. Г. Александров смешивает «социалистическую законность» и результат ее проведения в жизнь.

Действительно, социалистическая законность представляет собой принцип, который должен лежать в основе деятельности всех, органов государства, должностных лиц, а равно и в поведении граждан, и который придает определенные характерные черты социалистическому государственному и общественному строю. Проведение в жизнь этого принципа состоит в точном и неуклонном осуществлении всеми органами- государства, должностными лицами, общественными организациями и гражданами требований законов и основанных на них других актов государственных органов, а в случаях нарушения законов (или подзаконных актов)— в применении к нарушителям мер воздействия, предусмотренных действующим законодательством.

3. Ооциалиотическая законность должна строго соблюдаться уже в сам ом процессе нормотворческой деятельности государства.

Конституция СССР (равно как и конституции союзных и автономных республик) устанавливает ясную и категорическую норму, что законы могут издаваться только Верховным Советом. Однако это конституционное требование не всегда соблюдается в нормотворческой деятельности государственных органов. Выше (гл. I, § I) отмечалась не основанная на Конституции, практика издания Президиумом Верховного Совета указов-законов. По вопросам гражданского права такие крупные нормативные акты, как Устав же-лезныхдорог СССР 1954 года, Устав внутреннего водного транспорта СССР 1955 года, имеющие значение специальных кодексов, изданы не в законодательном порядке, а утверждены правительственными постановлениями (Совета Министров

СССР).

Подобного рода отступления от предусмотреиного Конституцией СССР порядка законодательства нельзя считать не имеющими существенного значения нарушениями. Всякое вообще отступление от установленных законом требований препятствует упрочению социалистической законности, ослабляя сознание необходимости точного соблюдения закона. Если" строгое соблюдение социалистической, законности создает привычку к поведе-

48

нию в соответствии с установленным порядком и таким образом незаметно обеспечивает нормальное течение жизни общества, то нарушения закона неблагоприятно влияют на общественную жизнь и способны распространяться от одного случая к другому. Особенно опасны нарушения положений Конституции, в частности, смешение компетенции отдельных государственных органов. Только нормативные акты, издаваемые высшим органом государственной власти в СССР, то есть Верховным Советом СССР, могут иметь значение закона, которому принадлежит безусловная юридическая сила. Постановления Совета Министров СССР должны издаваться на основе и во исполнение действующих законов (от. 66 Конституции СССР). Нарушения социалистической законности в процессе нормотвор-ческой деятельности государства снижают значение социалистической законности как средства коммунистического воспитания граждан.

Строгое соблюдение правовых норм немало зависит от состояния. в котором находится нормативный материал. То или иное состояние законодательства непосредственно влияет на укрепление или -ослабление социалистической законности. Если в какой-^ нибудь области права имеется многочисленность и разбросанность законодательных норм, этот факт неблагоприятно сказывается на успешности борьбы за социалистическую законность. Наоборот, сведение основных масс нормативных материалов в стройные кодификационные сборники облегчает строгое соблюдение закона, является одной из предпосылок укрепления социалистической законности. Важное значение имеет и законодательная техника: придано ли правовым нормам расплывчатое, неточное, непонятное изложение, или, наоборот, ясная, доходчивая и точная редакция. Это обстоятельство не безразлично для осуществления законности. Поэтому работы по усовершенствованию законодательных норм и кодификаций правовых норм способствуют и укреплению законности.

Состояние нормативных материалов в сфере гражданского права нельзя признать благополучным. Как уже было сказано, Гражданский кодекс РСФСР (как и ГК других союзных республик) составлен в начале нэпа и, вадвечно, не содержит (и не мог содержать), например, норм, регулирующих важнейшие плановые договоры (дбговор поставки, договор подряда в капитальном строительстве, различные виды договора перевозки, отношения по расчетам между социалистическими организациями и их кредитованию и т. д.). В ГК не было включено регулирование авторского и изобретательского права и т. д. / Все эти важнейшие вопросы были разрешены в отдельных законах, правительственных постановлениях, ведомственных распоряжениях. При этом размежевание общесоюзного и рес-

публиканского законодательства проводилось иногда по случайным признакам. Некоторые нормы ГК, не рассчитанные в момент составления кодекса на отношения социалистического общества, на путях перехода от социализма к коммунизму оказываются в прямом противоречии с общими правовыми нормами, регулирующими плановые договорные отношения (например, ст. 145 ГК, предоставляющая право одной стороне отступиться. от договора, если для другой стороны исполнение стало невозможным вследствие обстоятельства, за которре эта другая сторона несет ответственность).

Большие трудности в процессе применения закона возникают вследствие того, что при издании новых гражданскоправо-вых актов не всегда даются указания о соотношении между ними и ранее действовавшими нормами: какие из предыдущих нормативных актов уттрачивают силу, полностью или частично, и в каких именно частях. Некоторые нормативные акты сложны по содержанию, трудны для усвоения, а следовательно, и для применения. Примерам могут служить инструкции Госбанка СССР по расчетам и кредитованию социалистических организаций.

Изложенное выше состояние нормативных материалов по гражданскому праву затрудняет укрепление социалистической законности.

Серьезную опасность в смысле расшатывания принципа социалистической законности представляют попытки отдельных теоретиков и практиков своими толкованиями «исправить» не удовлетворяющий их закон.

Принцип строгого соблюдения закона нарушается всякий раз, когда, ссылаясь на «требования жизни», на «хозяйственную целесообразность», на недопустимость «бездушного формализма» создают не основанным на законе административноправо-вым распоряжением или судебным решением новую норму. Подобного рода нарушение принципа социалистической законности наблюдается в арбитражной и судебной практике. Вкачестве примера можно привести практику применения ст. ст. 30 и 147 ГК РСФСР. По ст. 30 ГК недействительна сделка, совершенная с целью, противной закону, или в обход закона, независимо от того, какой именно закон нарушается—определяющий ли основы советского государственного либо общественного строя или же закон, регулирующий более второстепенные частные вопросы. И ст. 147 ГК, устанавливая суровые последствия для сделок, недействительных пост. 30 ГК, не различает случаев, когда стороны в договоре сознательно нарушают закон и когда одна сторона нарушала закон по неведению.

И вот, забывая о безусловной обязанности закона и считая невозможным применять последствия ст. 147 ГК в случаях нару-

4. И. Б. Новицкий

50

шения закона, регулирующего более мелкие вопросы государственной жизни, в особенности, если злостности в действиях нарушителя закона установить нельзя, отдельные теоретики и в ряде случаев суды и органы арбитража стали искать выхода из создавшегося трудного положения не по единственно правильному пути постановки вопроса об изменении действующего закона, а другим способом. Стали искусственной произвольно толковать ст. ст. 30 и 147 ГК так, чтобы получить более приемлемый, с точки зрения данного автора, арбитра, суда, результат. Был высказан, например, взгляд, что действие ст. 30 ГК должно ограничиваться лишь теми сделками, содержание которых противоречит «нормам, вытекающим из положений, определяющих социальный строй СССР, как социалистической страны», экономической основе СССР, базирующейся на социалистической системе хозяйства, социалистической собственности, на отмене частной собственности на орудия и средства производства, на запрещении эксплуатации человека человеком, на социалистическом планировании, иа всеобщей обязанности к труду.

Было предложено и другое ограничительное толкование ст. 147 ГК. Поскольку ст. 147 ГК устанавливает штрафную санкцию, ее применение должно основываться- на общем для всего социалистического права принципе вины, как основании ответственности. Следовательно (с этой точки зрения), если нет .вины одной или обеих сторон, санкции, предусмотренные ст. 147 ГК, к невиновной стороне не должны применяться2.

Подобные предложения представляют собой по существу «поправки» к действующему законодательству. Но они могут вноситься не в порядке толкования и применения норм права, а исключительно в законодательном порядке.

Иногда принцип социалистической законности в этом вопросе нарушают и органы суда и арбитража, которые, то искусственно подводят противозаконную сделку под категорию сделок, совершенных под влиянием заблуждения, то, установив противозаконность сделки, не применяют последствий по ст. 147 ГК, не обосновывая и не объясняя такой вывод.

Нарушения социалистической законности, диктуемые неправильно понятой «практической необходимостью», «целесообразностью», можно встретить и в практике применения других норм закона. Такие искривления должны быть решительно выправлены.

1 Д. М. Генкин, Недействительность сделок, совершенных с целью, противной закону, «Ученые записки ВИЮН», вып. V, Юриздат, 1947, стр. 42.

2 См. Р. О. Х а л ф и н а, Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве, Издательство Академии наук СССР, 1954, стр. 185 и ел.

51

Характерный пример нарушения подзаконных нормативных актов дает практика применения хозяйственных договоров в некоторых ведомствах. Постановлением Совета Министров от 21 апреля 1949 г. провозглашен принцип оформления хозяйственных связей социалистических организаций хозяйственными договорами. Поэтому существовавший до 1949 года порядок поставки продукции на основе централизованных нарядов и разнарядок был признан [неправильным. Некоторые ведомства (например, Главметаллосбыт и др.), сохранив вопреки постановлению Совета Министров от 21 апреля 1949 г. практику централизованных нарядов и разнарядок, содержащих все данные, необходимые для отгрузки продукции и производства расчетов, стали уклоняться от заключения договоров на том основании, что при наличии указанных нарядов и разнарядок договор представляет собой ненужную бумажку, бесцельно осложняющую документацию. Подобная практика нарушает действующее правительственное распоряжение и тем самым социалистическую законность.

4. Из принципа социалистической законности вытекает сб " л-щенное ко всем организациям, должностным лицам и гражданам требование строжайшего соблюдения правовых норм в полном соответствии с их точным смыслом, но, конечно, и с учетом индивидуальных особенностей каждого случая. Для этого необходимо прежде всего правильное и единообразное понимание и применение норм права в пределах действия этих норм.

За исключением норм местного характера, издание которых вызвано специфическими условиями определенной части государства (союзной или автономной республики), все остальные, то есть общие нормы, должны иметь силу во всем государстве, в котором, по известному выражению В. И. Ленина, не должно быть разных законностей—казанской, калужской и т. д. Различий в применении правовых норм в отдельных частях государства, не вызванных спецификой отдельных местностей, быть. не должно (о том, какие меры предусмотрены в советском праве для обеспечения достижения этой цели, см. гл. IV, § 4).

Если принцип социалистической законности не позволяет создавать необоснованных исключений, особых положений при применении норм права в той или иной 1местности, то тем более не допустимы исключения в отношении тех или иных лиц.

Статья 123 Конституции СССР постановляет, что какое бы то ни было прямое или косвенное ограничение прав или, наоборот, установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой и национальной принадлежности, равно как всякая проповедь расовой или национальной исклю-

] СП СССР 1949 г. № 9, ст. 68пьяниц, хулиганов, контрреволюционных юнкеров, корниловцев и тому подобное»2.

См. «Судебная практика Верховного Суда СССР» 1955 г. № 4, стр. 26. 2 В. И. Л е н и н, Соч., т. 26, стр. 266.

55

•• 8 ноября 1918 г. в постановлении VI Всероссийского съезда Советов «С революционной законности» указывалось, что точное соблюдение законов РСФСР необходимо для дальнейшего развития и укрепления власти рабочих и крестьян в России. «Исходя из этого, VI Всероссийский чрезвычайный съезд постановил: призвать всех граждан республики, все органы и всех должностных лиц советской власти к строжайшему соблюдению законов РСФСР, изданных и издаваемых центральной властью постановлений, положений и распоряжений». Съезд устанавливал, что всякое отступление от действующих законов «в силу экстренных условий гражданской войны и борьбы с контрреволюцией» необходимо особо оформить, с предоставлением гражданам права обжалования действий должностных лиц.

В первые годы революции, когда советских гражданских законов было мало, а дореволюционные гражданские законы в большинстве случаев не соответствовали новым запросам и требованиям жизни, в качестве источника права получило признание революционное правосознание суда. Так, в декрете ВЦИК о суде № 2, в ст. 36 говорилось: «Не ограничиваясь формальным законом, а всегда руководствуясь соображениями справедливости, гражданский суд может отвергнуть всякую ссылку на пропуск давностного или иного срока и, вопреки таким или иным возражениям формального характера, присудить явно справедливое требование»2.

В материалах судебной практики первых лет революции имеются интересные иллюстрации применения революционного правосознания в качестве источника права. Так, по одному делу суд признал закон о неустойке пережитком старого времени, дающим оружиекапиталу в его борьбе с трудам, богатому—в борьбе с бедным, что неустойка не соответствует народному правосознанию, если она не покрывает убытков, понесенных в действительности3.

Такое противопоставление «формального закона» и «справедливости» вызывалось особенностями момента и крайней малочисленностью советских гражданскоправовых норм. Но основная линия, проводившаяся партией и правительством с первых лет советской власти, была направлена на строгое соблюдение революционной законности.

В 1919 году в письме по поводу освобождения Урала от Колчака и начала освобождения Сибири В. И. Ленин, в частности, говорил о необходимости «соблюдать свято законы и предписа-

«Съезды Советов РСФСР в постановлениях и резолюциях». Издательство Ведомостей Верховного Совета РСФСР, М., 1939, стр. 119.

2 СУ 1918 г. № 26, ст. 347 (номер статьи «420» напечатан в СУ ошибочно).

3 Приложение к отчету НК.Ю за 1918 г., «Материалы НКЮ», вып. VI, 1919, стр. 66—67.

56

ния Советской власти и следить за их исполнением всеми». «Малейшее беззаконие, малейшее нарушение советского порядка,— писал В. И. Ленин,-—есть уже дыра, которую немедленно используют враги трудящихся...». Таким образом, уже в первые годы революции проблема революционной законности стояла на переднем плане.

С переходом к новой экономической политике возникала опасность для социалистического строительства со стороны мелкобуржуазной стихии. Для ограждения от этой опасности опять-таки требовалось соблюдение революционной законности. Вместе с тем в силу особых условий нельзя было допускать и нарушения прав, предоставленных мелкобуржуазным элементам.

В решениях XI партийной конференции (1921 г.) указывается, что очередной задачей Советской власти является установление во всех областях жизни строгих начал революционной законности, что строгая ответственность органов и агентов власти и граждан за нарушение созданных Советской властью законов и защищаемого ею порядка должна идти рядом с усилением гарантий прав личности и имущества граждан2-

В этот период советские законы были направлены на то, чтобы установить смычку рабочего класса с мелкотоварным крестьянским хозяйством, оживить товарооборот, создать экономические стимулы для развития сельского хозяйства и восстановления промышленности. Для того чтобы добиться этих целей, чтобы укрепить союз рабочего класса и крестьянства и таким образом упрочить Советскую власть, необходимо было строго и неуклонно соблюдать советские законы.

В докладе на IX съезде Советов (декабрь 1921 г.) В. ИЛенин говорил, что «чем больше ,мы входим в условия, которые являются условиями прочной и твердой власти, чем дальше идет развитие гражданского оборота, тем настоятельнее необходимо выдвинуть твердый лозунг осуществления большей революционной законности, и тем уже становится сфера учреждения, которое ответным ударом отвечает на всякий удар заговорщиков»3.

В условиях наша, когда партия и правительство, допустив в известных пределах частную инициативу в народнохозяйственной жизни, вместе с тем вели наступление в развернувшейся экономической борьбе «кто кого», начало революционной законности имело огромное значение, и В. И. Ленин обратил внимание на это обстоятельство. Но вопрос ставился уже несколько иначе, чем во время гражданской войны и иностранной интер-

В. И. Ленин, Соч., т. 29, стр. 515.

2 См. «КПСС в резолюциях...», ч. 1, 1953, стр. 593.

3 В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 151.

57

венции: радикально изменившаяся общая обстановка требовала нового подхода к вопросу о революционной законности. В декрете ВЦИК от 25 августа 1921 г. (о воспрещении расторжения договоров об аренде государственных предприятий) перед всеми органами советской власти и должностными лицами ставится задача осуществления своей деятельности в строгом согласовании с законом. Декрет, отмечая факты нарушения договоров органами советской власти на местах, определяет, что расторжение законно заключенного договора может иметь место только по суду. Названный декрет признает необходимым «положить конец колебаниям и неуверенности в твердости нового курса экономической политики Советской власти, имеющей своей задачей возможно большее производство материальных благ всеми средствами».

• Постановлением 3-й сессии ВЦИК от 28 мая 1922 г. была учреждена советская прокуратура, на которую возлагалось «осуществление надзора от имени государства за законностью действий всех органов власти, хозяйственных учреждений, общественных и частных организаций и частных лиц...»2.

В связи с учреждением советской прокуратуры В. И. Ленин в своем известном письме «О «двойном» подчинении и законности» подчеркивает, что законность должна быть единая для всей федерации советских республик, и вместе с тем вновь обращает внимание на необходимость строжайшего соблюдения законов и единообразного их применения: «Прокурор имеет право и обязан делать только одно: следить за установлением действительно единообразного понимания законности во всей республике, несмотря ни на какие местные различия и вопреки каким бы то ни было местным влияниям... Прокурор отвечает за то, чтобы ни одно решение ни одной местной власти не расходилось с законом, и только с этой точки зрения прокурор обязан опротестовывать всякое незаконное решение...»3.

Принцип революционной законности четко выражен в первой Конституции Союза ССР 1924 г. В ст. 43 Конституции говорится, что Верховный Суд учреждается при Центральном Исполнительном Комитете Союза Советских Социалистических Республик, как мероприятие «в целях утверждения революционной законности». Статья 19 Конституции подчеркивает обязательность исполнения всех декретов, постановлений и распоряжений, издаваемых Центральным Исполнительным Комитетом и пр.

Вопрос об усилении революционной законности занимает видное место в решениях XIV партийной конференции (апрель

СУ 1921 г. № 62, ст. 455.

2 СУ 1922 г. № 36, ст. 424.

3 В. И. Ленин, Соч., т. 33, стр. 327—328.

58

1925 г.) «о партийном строительстве» и «о революционной законности».

Далее, надо назвать постановление III съезда Советов СССР (май 1925 г.) «О твердом проведении революционной законности». Правильное проведение в жизнь советских законов и укрепление начал революционной законности III съезд Советов СССР отнес к числу важнейших задач. Съезд признал необходимыми, с одной стороны, мероприятия по борьбе с нарушениями революционной законности, а с другой—по ознакомлению населения с законами и порядком обжалования незаконных действий властей. Поэтому съезд в своем постановлении указал на необходимость безотлагательного проведения в жизнь постановления Президиума ЦИК СССР об укреплении начал революционной законности и предложил Центральному Исполнительному Комитету Союза ССР разработать и провести в жизнь порядок, обеспечивающий ознакомление граждан Союза ССР со всеми законами2.

И в дальнейшем важность строжайшего соблюдение законности постоянно подчеркивается и в партийных документах и в советских законах, например, в революции Объединенного Пленума ЦК и ЦКК партии от 9 августа 1927 г. «Р хозяйственных директивах на 1927—1928 гг.»3.

Социалистическая законность по мере роста социалистического строительства приобретает все большее значение. Это постоянно подчеркивается и в законодательстве и в руководящих указаниях партии.

Так, в постановлении ЦИК и СНК СССР от 25 июня 1932 г. «О революционной законности» обращается внимание местных органов Советской власти и прокуратуры на то, что «...задача строжайшего соблюдения революционной законности в отношении колхозов и всей массыколхозников является задачей особо важной в условиях, когда большинство крестьян объединилось в колхозы»4. В качестве примера .можно назвать и такие законодательные акты, как постановление ЦИК СССР от 13 апреля 1933 г. «О рассмотрении жалоб трудящихся и принятии по ним необходимых мер»5, постановление" ЦИК и СНК СССР от 10 ию-ня 1933 г. «Об учреждении Прокуратуры Союза ССР»6, постановление ЦИК СССР от 14 декабря 1935г. «О положении дел с разбором жалоб трудящихся»7, постановление Комиссии Со-

«КПСС в резолюциях...», ч. II, 1953, стр. 42.

2 СЗ СССР 1925 г. № 35. ст. 247.

3 «КПСС в резолюциях...», ч. II, 1953, стр. 265.

4 СЗ СССР 1932 г. № 50, ст. 298.

5 СЗ СССР 1933 г. № 26, ст. 153.

6 СЗ СССР 1933 г. № 40, ст. 239.

7 СЗ СССР 1936 г. № 31, ст. 274.

59

ветского Контроля при СНК СССР от 30 мая 1936 г. «О рассмотрении жалоб трудящихся», постановление ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 27 мая 1939 г. «О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания»2, постановление Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 19 сентября 1946 г. «О мерах по ликвидации нарушений устава сельскохозяйственной артели»3, Положение о Прокурорском надзоре в СССР от 24 мая 1955 г.4 и многие другие.

Ярко выражен принцип социалистической законности в Конституции СССР, установившей стабильность законов, точно определенные законодательные органы и т. д. (ст. ст. 32, 97, 112, 113, 130 и др.).

С особой аилой было подчеркнуто требование соблюдения социалистической законности на XX съезде КПСС. Строгое соблюдение социалистической законности особенно необходимо на дайнам этапе развития—развернутого строительства коммунистического общества. В этот период перед Советским государством стоят важнейшие задачи. Первым условием успешного их разрешения является прочный, устойчивый правопорядок, а . прочного правопорядка в государстве не может быть без строжайшего проведения принципов социалистической законности.

Режим строгой законности укрепляет государственную власть, расширяет ее возможности в деле коммунистического строительства. Социалистическая законность—условие правильного проведения политики Коммунистической партии; вместе с тем благодаря устойчивости закона создаются предпосылки для наиболее полного и всестороннего действия основного экономического закона социализма.

Укрепление принципа социалистической законности имеет исключительное значение для охраны социалистической и личной собственности.

Благодаря социалистической законности проводится в жизнь подлинная гарантия прав граждан м удовлетворение их интересов. Коммунистическая партия и Советское правительство добиваются от всех граждан, должностных лиц, от всех звеньев Советского аппарата строжайшего соблюдения социалистической законности, как одного из важнейших начал в жизни социалистического государства. Этому придается особое значение и как предпосылке для дальнейшего укрепления основного принципа Советского государства—нерушимого союза рабочего класса и колхозного крестьянства.

СЗ СССР 1936 г. № 31, ст. 276.

2 СП СССР 1939 г. № 34, ст. 235.

3 «Известия» 20 сентября 1946 г.

4 «Ведомости Верховного Совета СССР» 1955 г. № 9.

60

Социалистическая законность необходима в осуществлении хозяйственного расчета ,и режима экономии, снижении себестоимости производства и строительства, повышении рентабельности предприятий. Принцип социалистической законности требует обеспечения организации выполнения народнохозяйственного плана путем своевременного заключения хозяйственных договоров и строжайшего соблюдения договорной дисциплины. Равным образом соблюдение социалистической законности является важнейшим фактом в деле организации и дальнейшего развития товарооборота, в организации заготовок сельскохозяйственных продуктов и т. д.

Укрепление социалистической законности имеет огромное значение также в связи с воспитательной ролью закона.

Упрочение правопорядка, как следствие неуклонного соблюдения социалистической законности, необходимо с точки зрения нерушимого единства Коммунистической партии, Советского правительства и советского народа.

Пленумы , ЦК КПСС 1953—1955 гг. осудили наруше-, ния социалистической законности, допускавшиеся и в . некоторых областях народного хозяйства, в частности, в колхозном строительстве, и обратили внимание на строжай* шее соблюдение законов, партийной и государственной дисциплины. Значение социалистической законности все возрастает; на пути к коммунизму укрепление социалистической законности— не только благоприятствующий фактор, но и существенное условие.

Проведение в жизнь социалистической законности предопределяет и обеспечивает строжайшее соблюдение государственной дисциплины во всех ее разновидностях: плановой, финансовой, кредитной, трудовой, договорной и т. д.

XX съезд партии вновь выдвинул требование строжайшей государственной дисциплины во всех ее проявлениях как важнейшего условия роста производительности труда, а следовательно, и роста благосостояния народа. Необходимым же условием -выполнения этого требования является последовательное проведение социалистической законности.

Понятно, что и судебные органы, выполняя возложенные на них задачи, не имеют права пользоваться такими приемами, которые превращали .бы их из применителей норм права в творцов норм. Суд не может обосновывать своих решений ни тем, что по однородному делу уже состоялось решение, которое повторяется и в данном случае, ни соображениями «целесообразности» и «справедливости». Суд должен основывать свое решение на правовых нормах (а в случае отсутствия правовой нормы по данному вопросу—на общих началах советского законодательства и

61

политики) и этим показывать пример социалистической законности (ом. гл. VI, §§ 3—4).

Коммунистическая партия и Советское правительство всегда уделяли большое внимание укреплению законности .и правопорядка. Наглядным примерам этому служат законы, принятые на второй оессн.и Верховного Совета СССР пятого созыва.

Огромное значение соблюдение социалистической законности и внедрение прочного правопорядка имеют сейчас, когда наша страна вступила в период развернутого строительства коммунистического общества. Выступая на XXI съезде КПСС, Н. С. Хрущев подчеркнул, что для перехода к коммунизму необходима не только развитая материально-техническая база, но и высокий уровень сознательности всех граждан. Вот почему исключительно важное значение приобретают теперь вопросы коммунистического воспитания, развития коммунистической нравственности, в основе которой лежат, в частности, «добровольное соблюдение правил леловеческого общежития, товарищеская взаимопомощь, честностьи правдивость, нетерпимость к нарушителям общественного порядка»2. В свою очередь воспитание этих качеств в советских людях будет способствовать высокой организованности и дисциплине, строгому соблюдению законов и норм поведения.

См. «Ведомости Верховного Совета СССР» 1959 г. № 1. 2 Н. С. Хрущев, О контрольных цифрах развития народного хозяйства СССР на 1959—1965 годы, Госполитиздат, 1959, стр. 59.

Глава II ОБЫЧНОЕ ПРАВО И «ДЕЛОВЫЕ ОБЫКНОВЕНИЯ»

1. Законы и подзаконные нормативные акты являются основными видами правовых норм, регулирующих общественные отношения, в частности, отношения, составляющие предмет регулирования в области гражданского права.

В государствах эксплуататорских формаций наряду с нормативными актами государственных органов применяются в известной мере и другие нормы, которые не исходят от государственной власти, а складываются в самой практике и применяются в жизни, хотя и не закреплены в писаной норме права.

Разумеется, ни одна норма права, не представляющая собой прямого приказа государственных органов, не может получить обязательного значения иначе, как при условии, что эта норма, хотя и, не исходит непосредственно от государственной власти, но все же так или иначе признана государством. Иное положение противоречило бы тому, что право выражает волю государства.

Нормы, сложившиеся в .процессе практики жизнн и прузнанные государством (в качестве дополнительной к государственным велениям формы выражения права), составляют обычное право.

Обычное право, имеющее в малоразвитом обществе исключительно большое значение, по мере развития хозяйственной жизни отступает на второй план: постепенность его образования и неопределенность содержания не отвечают требованиям усложнившейся общественной жизни. Но все же в эксплуататорском государстве обычное право имеет известное значение, как удобное средство для защиты интересов господствующего класса.

В частности, в дореволюционном русском праве обычное право применялось довольно широко. Достаточно сказать, что права и обязанности такого многочисленного класса, как крестьян-

63

ство, в основном определялись нормами обычного права. Именно все дела крестьян в волостных судах решались на основе норм обычного права; во всех других судах на крестьян распространялось действие обычного права по делам о наследовании, опеке и попечительстве. Обычное право применялось в качестве орудия, направленного на то, чтобы оставлять крестьянство в состоянии бесправия и угнетения. Наконец, в мировых и других местных судах применялось обычное право по ссылке сторон^ когда «применение обычаев дозволяется именно законом и в случаях, положительно не разрешенных законом» (уст. гр. суд., ст. 130). Закон 15 июня 1912 г. о преобразовании местного обычного права при наличии указанных условий во всех судах, но при этом на сторону, ссылающуюся на неизвестный суду обычай, была возложена обязанность доказать существование этого обычая.

2. Существует ли в советском гражданском праве в качестве одной из форм его выражения обычное право? По этому вопросу существуют два мнения.

Не вызывает споров положение, что обычное право не является в советском социалистическом государстве самодовлеющей формой правообразования. Речь может идти о признании обычного права (действующим именно в качестве норм права) только в тех случаях, когда сам закон ссылается на него и, следовательно, санкционирует его применение. Такого рода ссылка закона придаетобычаю силу закона, но не устраняет его особой природы как нормы, сложившейся «снизу», в практике жмзни;

поэтому «обычное право» может рассматриваться как особая форма правообразования.

Вопрос о том, какими путями и способами может быть осуществлено санкционирование норм обычного права государственной властью, вызывал споры. С. А. Голунским была высказана точка зрения, что санкционирование обычаев государственной властью возможно не только посредством закона, но и судебных решений (судебной практики). Вопрос о правильности или неправильности такого суждения не может быть решен без выяснения общего вопроса о значении судебной практики (об этом см. гл. IV, §4). Здесь же следует заметить лишь одно: если определенная норма складывается в практике суда, то формой правообразования и является судебная практика при условии, конечно, что государство допускает такую форму правообразования. Но если речь идет о применении норм, сложившихся в народной практике (с санкции закона), судебное решение опирается именно на ту норму закона, которая

С. А. Г о л v н с к и к. Обычай и право, «Советское государств:;. право» 1939 г. № 3, стр. 54.

64

отсылает к обычному праву, и является лишь формой обнаружения, признания нормы, а не формой правообразования.

Итак, нормы обычного права в советском гражданском праве применяются лишь в тех случаях, когда в законе содержится прямая отсылка к обычному праву. Такие отсылки встречаются в Земельном кодексе РСФСР (и земельных кодексах других союзных республик) и в Кодексе торгового мореплавания СССР. Однако .не все одинаково понимают значение этих отсылок. В этом-то и коренятся разногласия по поводу того, являются ли нормы обычного права одной из форм выражения гражданского права в СССР.

Сторонники положительного разрешения этого вопроса обращают внимание прежде всего на некоторые статьи Земельного кодекса РСФСР (и земельных кодексов других союзных республик). Отсылка к обычному праву имеется в трех статьях Земельного кодекса. Из них две (8 и 55 статьи Земельного кодекса РСФСР и соответствующие статьи земельных кодексов других союзных республик) в настоящее время не могут иметь силы, так как применение обычного права в них приурочивается к жизни земельных обществ, между тем после коллективизации сельского хозяйства земельные общества в нашей стране ликвидированы.

Сложнее обстоит дело с третьей, 77 статьей Земельного кодекса РСФСР (и соответствующими статьями кодексов дру-ность союзных республик). Статья 77 предусматривает возможность применения местных обычаев при разделке имущества кре^-стьянского двора (а следовательно, говорят сторонники первой точки зрения, и колхозного двора). По ст. 77 Земельного кодекса местные обычаи могут быть .применены при определении того, какое имущество следует признавать принадлежащим отдельным членам двора и, следовательно, не подлежащим разделу.

Проф. С. И. Вилынянский в статье «Обычаи и правила социалистического общежития»1 отрицает возможность применения обычного права и в этом случае. Он обосновывает свой вывод тем, что во второй части ст. 7 Конституции СССР определено, какое имущество составляет собственность колхозного двора в целом. Поэтому вопрос о том, какое имущество нужно считать личной собственностью отдельных членов двора, должен теперь решаться не на основании обычаев, а в соответствии с Конституцией СССР, то есть всякое другое имущество в колхозном дворе, кроме перечисленного в ст.. 7 Конституции СССР, принадлежит отдельным членам двора.

1 «Ученые записки Харьковского юридического института», 1954, стр. 10;

см. также статью С. И. Вильнянского «К вопросу об источниках советского права» в журнале «Проблемы социалистического права» 1939 г. № 4/5, стр. 62—71.

65

Однако едва ли такой вывод будет правильным во всех случаях. Часть 2 ст. 7 Конституции говорит только об одном:

перечисленные в ней имущества не могут находиться в личной собственности отдельных членов двора. Так, имеющаяся в колхозном дворе корова всегда является собственностью двора, если даже она постоянно находится на попечении одного и того же члена двора, например, жены главы двора. Но делать заключение, что всякое другое имущество составляет собственность не колхозного двора в целом, а отдельных его членов, нельзя. Например, домашняя обстановка не названа ^ ст. 7 Конституции, но разве она не может принадлежать всему двору в целом (хотя отдельные предметы и даже вся обстановка в другом конкретном случае могут принадлежать и отдельным членам двора)? Отсюда возможны и спорные случая, когда трудно определить, кому принадлежит то или иное имущество. Этот вопрос может неодинаково разрешаться в различных районах страны. Местные обычаи могут иной раз помочь разрешению спорного вопроса.

Авторы учебника гражданского права для юридических вузов (изд. 1944 г.) обращают внимание на то, что Земельный кодекс (РСФСР и других союзных республик) составлен в начальный период нэпа и явно имеет в виду не колхозный двор, а единоличное крестьянское хозяйство. Следовательно, ст. 77 Кодекса может быть применена только к разделам оставшихся (в ничтожном количестве) единоличных крестьянских хозяйств, ко не к разделу имущества колхозных дворов,

Однако никакой специальной нормы, регулирующей разделы колхозного двора, не имеется. Поэтому (поскольку регулирование имущественных отношений внутри колхозного двора на тех же началах, что и единоличных дворов, не связано с какими-либо существенными трудностями) следует, по нашему мнению, признать, что ст. 77 Земельного кодекса сохранила силу и относительно раздела колхозных дворов.

Конечно, обычное право, как и другие формы права, должно выражать волю господствующего класса. В связи с этим правильно замечание Г. Н. Полянской, что обычное право крестьянского трудового хозяйства постоянно регулировалось и направлялось государственной властью в русло, которое соответствовало политике рабоче-крестьяиского государства. Прав и С. И. Вильнянский, который замечает, что в осуществлении данной политики немалую роль играли ведомственные цирку-

См. Г. Поляне к-а я, Роль обычая в имущественных отношениях крестьянского двора в период проведения Октябрьской социалистической революции, «Советское государство и право» 1941 г. № 1, стр. 56.

5. И. Б. нобикк-й

66

ляры и инструкции, что именно таким путем были отобраны в обычном праве трудового крестьянства институты, которые соответствовали политике рабоче-крестьянского государства.

С помощью ведомот&енных циркуляров и инструкций признанные государством нормы обычного права облекались в письменную форму. Однако не все нормы обычного права превращены в различные нормативные акты государственных органов. Советский суд по смыслу ст. 77 Земельного кодекса может применить и обычай, не сформулированный ни в каком циркуляре, распоряжении и т. п., лишь бы он не противоречил основным принципам советского права и направлению советской

политики.

Таким образом, не упуская из виду указанное значение обычного права в рассматриваемом случае (ст. 77 Земельного кодекса), следует все-таки признать, что обычное право при разделах колхозныхдвор&в является одной из форм правообразования.

3. Есть еще одно указание в законе на обычное право, а именно: ст. ст. 89, 90, 106, 146 п. «а» Кодекса торгового мореплавания СССР. В этих статьях говорится, что продолжительность погрузки судна в порту определяется соглашением сторон, а при его отсутствии — сроками, обычно принятыми в соответствующих портах (ст. 89). «Сторонам предоставляется входить в соглашение о дополнительном по окончании срока погрузки сроке обождания (простое) и размере соответствующей платы, а также об уплате вознаграждения перевозчиком грузоотправителю за окончание грузоотправителем погрузки груза ранее срока, обусловленного в договоре морской перевозки. При отсутствии соглашения сторон, предусмотренного настоящей статьей, продолжительность простоя и размер платы перевозчику, а также размер вознаграждения грузоотправителя определяются согласно срокам и нормам, обычно принятым в соответствующих портах» (ст. 90).

Статья 106 Кодекса распространяет действие ст. ст. 89 и 90 на решение вопросов об условиях выгрузки и простоя в портах назначения, исчислении их срока и вознаграждения за простой, а также за окончание разгрузки ранее обусловленного срока.

В ст. 146 дается понятие частной аварии, как убытков по судну, грузу или фрахту, не относящихся к общей аварии, а затем перечисляются конкретные виды убытков, относящихся к частной аварии. В перечне указывается стоимость выброшенного за борт груза, перевозившегося на судне не в соответствии с обычаями, принятыми в морской торговле.

С. И. В и л ь н я н с к и и. Обычаи и правила социалистического общежития, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. 5, 1954, стр. 8.

67

Таким образом, и в этом законодательном акте имеется отсылка к обычному праву.

4. В советской юридической литературе высказано мнение, что в ст.ст. 89 и 90 Кодекса торгового мореплавания СССР речь идет не об обычном праве, а о «деловых обыкновениях».

Чем же отличается обычное право от так называемых «деловых обыкновений», «заведенного порядка», «обычаев гражданского оборота»?

Основное различие между указанными категориями состоит в том, что обычное право в тех рамках, в каких его применение разрешается законом, представляет собой нормы права. Деловое обыкновение, заведенный порядок и т. п. представляют собой не норму права, а особое .средство восполнить содержание воли сторон в конкретном правоотношении, если в какой-либо части эта воля не выражена прямо. Обычай (если он не бытовой, а юридический) есть правовая норма и, следовательно, обязателен. Деловое же обыкновение—лишь распространен-* ная, но ни для кого не обязательная практика. Ознакомление с этой практикой позволяет судить о том, как разрешается большинством участников деловых отношений тот или иной вопрос, возникающий при известных обстоятельствах, как «принято» его разрешать.

Установившееся деловое обыкновение представляет собой образчик, которым можно воспользоваться, но который (в отличие от правового обычая) не является обязательным2. Поэтому деловое обыкновение применяется только в том случае, если оно прямо предусмотрено в договоре или из договора следует, что стороны имели намерение подчинить свои отношения действию того или иного обыкновения,

Поскольку обычное право может иметь значение источника права только при условии прямого допущения законом его применения, постольку и деловые обыкновения или обычаи гражданского оборота могли бы иметь обязательное значение, лишь при условии прямого санкционирования их законом. Между тем, нигде в законе такой отсылки нет. Поэтому применение деловых обыкновений зависит от сторон. Если стороны в конкретном договоре исчерпывающим образом выразили свою волю по всем пунктам договора, то для применения деловых обыкновений вообще не будет места. Но если стороны не сполна определяют все вопросы, возникающие на почве того отношения, в которое они вступают, то можно считать, что для тех де-

См. С. И. Вильнянский, Обычаи и правила социалистического общежития, «Ученью записки Харьковского юридического института», вып 5, 1954, стр. 14.

2 См. В. В. 3 а л е с с к и и, Источники советского морского права (автореферат диссертации), М., 1952, стр. 9.

68

талей отношения, которые они не сочли нужным определить в своем соглашении, стороны не имеют в виду каких-либо индивидуальных определений, а подчиняются общепринятым правилам, обычной практике. Таким образом, деловая практика, заведенный порядок имеет диспозитивное значение в отношении содержания договора: правила заведенного порядка восполняют пробелы в содержании договора как предполагаемая воля сторон.

Именно потому, что деловые обыкновения не являются нормами права, особой формой правоюбразования, они применяются и в тех случаях, когда на это нет соответствующей ссылки в законе: поскольку стороны сами могли бы определить данный пункт, допустимо (в тех же границах) применить и обычаи оборота (например, относительно характера тары или упаковки поставляемой продукции).

5. Можно согласиться с предложенной С. И. Вильнянским следующей формулировкой некоторых признаков различия между правовым обычаем и деловым обыкновением: 1) установление существования обычая (это—вопрос права и входит в обязанность суда, тогда как .наличие принятого обыкновения—вопрос факта и требует доказательств от сторон); 2) обыкновения должны быть известны, сторонам (во всяком случае должно предполагаться намерение сторон им подчиниться, а правовой обычай обязателен для сторон, независимо от того, знали ли они о его существовании и имели ли намерение ему подчиниться) ; 3) применение юридического обычая может быть допущено только в том случае, если закон отсылает к нему, деловое же обыкновение (поскольку это не норма права) применяется независимо от специальной отсылки со стороны закона;

4) в международном частном праве принципы, применяемые в случае коллизии правовых норм (законов и обычного права), не относятся к деловым обыкновениям.

Деловые обыкновения иногда ^ служат для истолкования волеизъявления сторон (например, оговорки о продаже товаров «сиф» или «фоб» и т. п. истолковываются в определенном смысле, принятом в практике2.

См. С. И. Вильнянский, Обычаи и правила социалистического общежития, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. 5, 1954,-стр. 15.

2 Оговорка «сиф» (во внешнеторговых сделках купли-продажи, осуществляемых с помощью морского транспорта) означает, что покупная цена охватывает цену товара, расходы по доставке товара в порт его погрузки на пароход, расходы по погрузке, оплату фрахта, расходы по страхованию •товара. Термин «сиф» представляет сочетание начальных букв трех английских слов: соз! (цена), епэигапсе (страхование), Гге^Ы: (фрахт).

69

6. Возвращаясь к точке зрения С. И. Вильнянского о том, что в ст. ст. 89 и 90 Кодекса торгового мореплавания СССР речь идет не об обычном праве, а о деловых обыкновениях, следует остановиться на обосновании им своей точки зрения.

Стороны, не указавшие в договоре методов исчисления сроков погрузки и размеров вознаграждения, считаются давшими свое согласие на применение обычно принятых в практике данного порта способов разрешения этих вопросов. Следовательно, заключает С. И. Вильнянский, в ст.ст. 89 и 90 сделана отсылка не к обычному праву, а к деловому обыкновению.

Однако это соображение само по себе ничего не говорит против признания в ст. ст. 89 и 90 отсылки к обычному праву:

смысл всякой диспозитивной нормы состоит в том, что сторонам предоставляется возможность своим соглашением определить то или иное отношение; если такого соглашения не последует, вступает в действие норма права. Но только в большинстве случаев диапозитивная норма излагается в обратном порядке: дается общее правило, а к нему присоединяется оговорка: «если иное не будет установлено соглашением сторон». Например, в ст. 25, ч. 2 ГК говорится: «Принадлежность следует судьбе главной вещи, если в договоре или ааконе особо не оговорено противное»; а в ст. ст. 89—90 Кодекса торгового мореплавания прежде всего указывается на право сторон определить отношение своим соглашением, и на случай, если его не последует, должны применяться правила, «обычно принятые» в соответствующем порту. Это вполне соответствует типичной диспозитивной норме.

Однако вопрос, поставленный С. И. Вильнянским, этим не снимается. Общее правило, которое применяется при отсутствии специального соглашения сторон, может представлять собой норму закона, обычного права или деловое обыкновение.

В данном . случае—отсылка к срокам и нормам, «обычно принятым» в псрту. Данное выражение можно понять, вообще говоря, я в смысле нормы обычного права и делового обыкновения. С. И. Вильнянский истолковывает его во втором смысле и приводит следующие соображения. Хотя, говорит он, Всесоюзной Торговой. Палатой сформулированы и изданы «обычаи» важнейших морских портов СССР, но по своему содержанию это не обычное право, а деловая практика. Например, в них указано, как понимать те или иные выражения, употребленные в договоре морской перевозки, какие работы при погрузке

Оговорка «фоб» есть сочетание начальных букв трех слов: 1гее оп Ьсагй («свободно на борту парохода») и означает, что в покупную цену включаются цена самого товара, расходы по доставке товара в порт его погрузки на пароход расходы по погрузке.

70

относятся за счет грузоотправителя, а какие—за счет перевозчика и т. п. Эти деловые обыкновения обязательны для сторон наравне с условиями, прямо выраженными в договоре, потому что на них надо смотреть как на подразумеваемое дополнение к-договору.

Надо сказать, что такие особенности, как .объяснение отдельных выражений и т. п., не решает .вопроса о характере правил, о которых идет речь. Даже в норме закона иной раз дается объяснение того или иного выражения (например, примечание к ст. 182 ГК: «Владением признается дом с примыкающими к нему жилыми и служебными дворовыми постройками») .

Далее, С. И. Вильнянский обращает внимание на то, как получают определенную редакцию эти «обычаи». Они издаются Всесоюзной Торговой Палатой, разрабатываются с участием клиентуры. Указанное .обстоятельство также не имеет суще- < ственного значения для решения вопроса.

• Роль Всесоюзной Торговой Палаты как органа, фиксирующего обычая торговых портов, не особенно значительна. Если возникает спор о существовании или содержании обычая, его опубликование в определенной редакции в сборнике Всесоюзной Торговой Палаты имеет, разумеется, известное значение (так как помогает при установлении содержания обычая), но не решающее. Факт существования обычая и его содержание в каждом случае устанавливается судом или Морской арбитражной комиссией, рассматривающими дело. В процессе установления стороны не лишены права доказывать существование иных обычаев, по сравнению с зафиксированными Всесоюзной Торговой Палатой. Морская арбитражная комиссия или суд своими решениями устанавливают существование или несуществование обычая, на который ссылаются стороны, содержание обычая, признают правильным то или иное истолкование содержания и т. п.

Это и понятно, ибо обычаи торговых портов фиксируются не регулярно, а через значительные промежутки времени, в течение которых появляются новые обычаи, меняются старые и т. ;т., и с данным обстоятельствам Морская арбитражная комиссия и суд те могут не считаться.

Ссылка С. И. Вильнянскогю на недостаточное значение издаваемых Всесоюзной Торговой Палатой сборников обычаев

Наряду с Всесоюзной Торговой Палатой обычаи иногда фиксируются и управлениями портов в виде сводов обычаев. Например, обычаи Кеменско-го торгового порта с приписными пунктами; свод портовых обычаев Архангельского торгового порта и др. См. В. В. 3 а л е с с к и и, Источники советского морского права (кандидатская диссертация), М., 1952, стр. 118.

71

торговых портов правильна, но этот факт не играет существенной роли для решения вопроса. Поскольку употребленное в ст. ст. 89, 90, 106 Кодекса торгового мореплавания СССР выражение, что в советских портах к отношениям по операциям погрузни и разгрузки применяются правила, обычно принятые в соответствующих портах, можно, вообще говоря, понимать двояко (и в смысле правовых обычаев и, в смысле обыкновений торгового мореплавания), вопрос о применении обычного права нельзя решить, основываясь только на тексте названных статей. Вполне возможно, что деловые, торговые обыкновения. как сложившаяся практика, которой придерживаются в виде общего правила в определенном круге отношений, могут перерасти в обычаи, то есть стать правовыми норм.ами. Но в от. 146, п. «а» (о которой, кстати сказать, С. И. Вильнянский не упоминает) уже прямо названы «обычаи, принятые в морской торговле».

7. В. В. Залесский правильно констатирует существование правовых обычаев ряда советских морских торговых портов, зафиксированных Всесоюзной Торговой Палатой. Он показывает, что в отдельных советских торговых портах складывались различные обычаи под влиянием ряда факторов: степени ме-х/анизапии данного порта, характера грузопотока, идущего через порт, природных условий порта и др. Например, определение нормальных сроков на погрузку и выгрузку зависит прежде всего от норм погрузки (выгрузки), а эти нормы в свою очередь обусловливаются организацией труда портовых рабочих, степенью оснащенности порта необходимыми механизмами^ т. д. Срок нахождения судна в порту зависит от своевременности предоставления ему причала, времени, затрачиваемого на оформление грузовых и иных документов, и пр.

Влияние разнородных факторов обусловило различия обычаев портов. Конечно, обычаи советских торговых портов имеют и много общего. Это объясняется единой системой советского народного хозяйства, единством предмета регулирования. Например, общий для всех портов обычай требует, чтобы капитан судна давал нотис-извещение о готовности судна к погрузке мли выгрузке грузоотправителю или получателю; или—что момент начала течения сталийного времени определяется в зависимости от срока подачи нотиса и т. д.

Существование обычаев подтверждается тем, что ряд правил применяется судом и Морской арбитражной комиссией как правовые нормы.

8. Наряду с этим широко применяются и обыкновения (деловые обыкновения) как сложившееся в практике единообразное решение различных вопросов, возникающих по поводу договора морской перевозки. При заключении данного договора

72

стороны считаются с обыкновениями, так как их постоянное применение в практике доказывает жизненность и пригодность тех решений, которые указываются деловыми обыкновениями. Обыкновения торгового мореплавания фиксируются в типовых формах чартеров. Их разработкой занимается Всесоюзное объединение «Совфрахт».

Но обязательного значения эти обыкновения не имеют.

Обыкновения, записанные в типовых чартерах, во многом сходны с соответствующими обычаями торговых портов.

При фрахтовании иностранных судов применяются в некоторых случаях типовые чартерЫ, выработанные за границей объединениями судовладельцев. Такая типовая формане является безусловно обязательной. При заключении конкретного договора фрахтования советские организации добиваются включения тех или иных дополнений или же необходимых изменений типовых условий чартера.

«Обыкновения» нередко называются «деловыми обыкновениями». Действительно, они складываются в деловой практике торгового мореплавания. Их содержание .в значительной мере-определяется характером груза, направлением перевозки и другими обстоятельствами, имеющими значение в практике торгового мореплавания. В типовых формах (или в конкретном документе, составляемом данными сторонами) делаются ссылки на сложившиеся, установленные обыкновения. Такая ссылка заменяет специальные пункты договора и упрощает его заключение.

9. В итоге следует признать, что ст. ст. 89, 90, 106, 146 Кодекса торгового мореплавания открывают в известных пределах возможность применения норм обычного права2. Вместе с тем, практика торгового мореплавания показывает, что и в данной области применение обычного права не только не расширяется, то определенно идет на убыль. Портовые обычаи постепенно вытесняются приказами, инструкциями Министерства морского флота Союза ССР и другими нормативными» актами. В этой специальной области также сказывается общее положение, что в социалистическом государстве с плановым хозяйством, с активной деятельностью государственной власти нормы обычного права не являются подходящими. Медленные

Чартер—договор морской перевозки с условием представления для перевозки всего судна, его части или определенных судовых помещении.

2 В круг исследуемых источников не включены международные соглашения, имеющие немалое значение, например, в такой специальной области, как торговое мореплавание. Это—специальная область международного права.

73

темпы их возникновения, отсутствие направляющего действия государственной власти делают обычное право не соответствующим темпам развития социалистического хозяйства и задачам социалистического права как активной силы, воздействующей на базис. Будучи выражением незаметно складывающихся процессов жизни, человеческой практики, обычное право не отвечает плановости социалистического хозяйства: обычаи складываются случайно, без определенного плана, и потому в Советском государстве им не только не может принадлежать большого значения, но они вообще почти не могут иметь места.

Гл ав а III ПРАВИЛА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ОБЩЕЖИТИЯ

1. Вопрос о том, можно ли считать правила социалистического общежития одной из форм правообразования, является спорным в советской юридической литературе. Содержащееся в Конституции СССР требование, чтобы каждый гражданин уважал правила социалистического общежития (ст. 130), а также указание Закона о судоустройстве СССР, союзных и автономных республик (ст. 3), что суд своей деятельностью воспитывает граждан „СССР в духе преданности родине и делу социализма, точного и неуклонного исполнения советских законов, бережного отношения к социалистической собственности, дисциплины труда, честного отношения к правилам социалистического общежития, давали иногда 0анования к тому, чтобы приравнять правила социалистического общежития к закону или, по крайней мере, признать их за отдельный источник права, за одну из форм социалистического правообразования.

Так, в учебнике гражданского права для юридических вузов (1938 г., т. 1, стр. 51) сказано, что значение правил социалистического общежития как источника права вытекает из ст. 130 Конституции СССР. Равным образом, в учебнике гражданского права (1944 г., т. 1, стр. 320) правила социалистического общежития применительно к вопросу о противоправности упущения трактуются наравне с законом: «Противоправность упущения может быть основана не только на специальных предписаниях закона, но и на принципиальных положениях, содержащихся в ст. 130 Конституции СССР».

Статья 3 Основ законодательства Союза ССР, союзных и автономных республик, утвержденных Законом Верховного Совета СССР от 25 декабря 1958 г., среди формулируемых ею задач суда также указывает на воспитание граждан б духе уважения к правилам социалистического общежития (Ведомости Верховного Совета СССР» 1959 г. № 1, ст. 12).

75

В работе Б. С. Антимонова «Значение нины потерпевшего

при гражданском правонарушении» сказано: «Соблюдение правил социалистического общежития возведено у нас в ст. ст. 12 и 130 Конституции СССР в категорию норм основного закона...». «Суждение о противоправности поведения потерпевшего основано в советском гражданском праве не на факте нарушения интереса потерпевшего, а на сопоставлении действий потерпевшего с его правовой обязанностью, с его долгом, вытекающим из закона и правил социалистического общежития».

На противоположной позвздии стоят авторы учебника теори.и государства и права (1949 г.): «Многие из обычаев, сложившихся в нашем социалистическом обществе, при всем их огромном значении для установления правильных взаимоотношений в коллективе, не имеют, однако, юридического значения и не обеспечены государственным принуждением. Сюда относятся многие обычаи, сложившиеся -на почве нового отношения к труду, соревнования в работе, товарищеской взаимопомощи, в семейном быту, во взаимоотношениях советских граждан на производстве, в учебе, в общественных местах, при совместном участии в празднествах и т. п.

Все эти неписанные нормы образуют в своей совокупности то, что называется правилами социалистического общежития»2.

В учебнике теории государства и права (1955 г.) читаем:

«Под правилами социалистического общежития понимаются все те п р. а в и л ,а, которые в соответствии с установившейся в социалистическом обществе передовой идеологией регулируют взаимоотношения членов этого общества. Огромная часть правил социалистического общежития включена в право, то есть выражена и закреплена в нормах права... Большая часть их носит неюридический характер»3.

2. М. П. Карева в работе «Право и нравственность в социалистическом обществе»4 различает правила социалистического общежития в широком и узком смысле. Под правилами социалистического общежития в широком смысле М. П. Карева понимает все нормы, действующие в социалистическом обществе и выражающие его передовые взгляды, следовательно, и нормы права.

Другими словами, в этом широком смысле, с точки зрения

! Б. С. А н т и м о н о в. Значение вины потерпевшего при гражданском правонарушении, Госюриздат, 1950, стр. 118, 121.

2 «Теория государства и права», Госюриздат, 1949, стр. 389.

3 «Теория государства и права», Госюриздат, 1955, стр. 328.

4 М. П. К а р.е в а. Право и нравственность в социалистическом обществе. Издательство Академии наук СССР, 1951, стр. 74.

76

М. П. Каревой, правила социалистического общежития являются синонимом социальных норм вообще. Такое понимание правил соответствует самому термину: «правила» равнозначны «нормам», правила социалистического общежития—социальные нормы. Однако не такое значение имеет это понятие в ст. 130 Конституции СССР: правила социалистического общежития упоминаются наряду с законами. Отсюда ясно, что Конституция относит к правилам социалистического общежития не все социальные нормы, а только определенную их категорию. Поэтому для выяснения характера правил социалистического общежития в советском гражданском праве широкое значение данной категории ничего не дает.

Правила социалистического общежития в узком смысле, с точки зрения М. П. Каревой,—новые обычаи, складывающиеся на основе социалистической морали. Однако данное определение не выявляет характерных черт правил. Прежде всего М. П. Карева сама оговаривается, что правила социалистического общежития нельзя просто отождествить с правилами социалистической морали. Таким образом, это—отдельная (от общих норм морали) категория социальных норм. Указание М. П. Каревой на то, что правила социалистического общежития складываются на основе социалистической морали, не выявляет специфических особенностей правил: при отсутствии в социалистическом обществе противоположности между правом и моралью можно говорить и об их родстве. В чем специфика правил социалистического общежития—из сказанного не ввдно.

Приведенное положение М. П. Карева подтверждает примерами социалистического соревнования. Право активно способствует развитию социалистического соревнования, закрепляя лежащую в его основе норму социалистической морали о том, что труд есть дело чести, доблести, геройства. Право предусматривает меры поощрения передовиков социалистического соревнования, обеспечивает организационные условия для выполнения участниками соревнования взятых на себя обязательств. Вместе с тем право не обязывает членов социалистического общества соревноваться друг с другом, не применяет каких-либо юридических санкций к тем, кто не участвует в соревновании или не выполняет принятых в соревновании обязательств. Словом, отношения, возникающие между участниками социалистического соревнования, не рассматриваются как юридические. Определять и конкретизировать правила социалистического соревнования предоставлено общественной инициативе самих масс. Отношения социалистического соревнования имеют не юридический, а моральный характер. По выражению М. П. Каревой, участие в социалистическом соревновании

77

вошло в неписанный кодекс морали каждого сознательного советского человека.

В процессе социалистического соревнования вырабатываются обычаи, которые регулируют порядок вызова на соревнование, общий характер выставляемых взаимных обязательств, применительно к каждой отрасли труда, к специфике каждого производства, порядок проверки соревнующимися хода выполнения обязательств и достигнутых результатов и т. д.

Таким образом, в правилах социалистического общежития, регулирующих отношения по соревнованию, конкретизируются нормы коммунистической морали, определяющие и отражающие отношения советских людей к труду.

В правилах социалистического соревнования отражаются и иные нормы коммунистической морали: патриотизм, забота об укреплении социалистического государства и т. д. Правила социалистического общежития в области соревнования представляют собой, пишет М. П. Карева, социалистический обычай, содержащий выработанные трудящимися и вошедшие в жизнь организационные формы, посредством которых осуществляется соревнование и воплощаются в жизнь нормы коммунистической морали.

Следовательно, правила социалистического общежития представляют собой разновидность норм морали, а не норм права. Это—социальные нормы, правила поведения в обществе, но защищаемые, как и все нормы морали, только средствами общественного воздействия.

3. Итак, правила социалистического общежития являются одной из категорий социальных норм. Этот первый признак можно считать бесспорным.

Правила социалистического общежития, имея своей идейной основой нормы коммунистической нравственности и своим содержанием новые, социалистические отношения людей в той или иной области жизни и деятельности, представляют собой определенные организационные формы, выработанные общественностью, детализирующие и конкретизирующие общие принципы коммунистической нравственности.

Этой характеристики правил социалистического общежития придерживается по существу и С. А. Голунский, когда пишет, что на почве новых бытовых условий, при социалистических условиях труда в жизни складываются различные обычаи и ^правила социалистического общежития; что такие обычаи и правила—«большая общественная сила, закрепляющая завоевания

М. П. Карев а. Право и нравственность в социалистическом обще-стес, Издательство Академии наук СССР, 1951, стр. 75.

78

социализма, содействующая перевоспитанию людей и успешному движению вперед, к коммунизму».

4. Одинаково неправильно, по-нашему, как признавать правила социалистического общежития нормами права, так и отрицать за ними всякое юридическое значение.

Из требования ст. 130 Конституции СССР уважать правила социалистического общежития было бы неправильно, на наш взгляд, делать вывод, что таким образом правилам придана сила юридической нормы. Статья 130 свидетельствует о том, что в Конституции СССР выражена связь между социалистическим правом и социалистической нравственностью2.,

Конституция СССР возлагает на советских граждан не только юридические, но и нравственные обязанности. Это направляет и судебную деятельность: при объяснении норм права суд не должен игнорировать и правила социалистического общежития. Данное положение, однако, не предрешает того, в каком качестве должны учитывать суды правила социалистического общежития—одной из форм правообразования (источника права) или в каком-нибудь ином качестве. Приведенные указания Конституции СССР и Основ законодательства о судо-устройств"е Союза ССР, союзных и автономных республик 1958 года, заменивших Закон о судоустройстве СССР 1938 года, относительно обязанности советских граждан уважать правила социалистического общежития не дают основания сделать вывод, что в случае нарушения этих правил к .нарушителям можно применить меры государственного принуждения. Между тем характерной чертой всякой нормы права является именно защита ее принудитёлынымм мерами государственной власти.

Таким образом, Хотя правила социалистического общежития по содержанию представляют собой обычаи, складывающиеся в социалистическом обществе, однако это—обычаи, не снабженные организованной государственной защитой. Поэтому они не могут ни войти в состав обычного права, ни- получить значение самостоятельной формы права.

С. И. Вильнянский в одной из работ3 указывал еще один признак различия между нормами обычного права и правилами социалистического общежития: правовой обычай может применяться только в случаях, прямо указанных в законе, соблюдение же правил социалистического общежития есть общая обязанность, установленная Конституцией СССР.

1 С. А. Г о л у н с к и и, Обычай и право, «Советское государство и право» 1939 г. № 3. стр. 53.

2 См. О. С. Иоффе, Ответственность по советскому гражданскому праву, изд. ЛГУ, 1955, стр. 88.

3 С. И. В и л ь н я н с к и и, К вопросу об источниках советского права, «Проблемах социалистического права» 1939 г. № 4/5, стр. 67.

79

Правила социалистического общежития в отдельных случаях могутбыть закреплены в законе или подзаконных нормативных актах (такие примеры можно найти среди правил торговли и др.). Но в этих случаях происходит перерождение норм: они превращаются в нормы права и защищаются мерами государственного принуждения. Если такого «превращения» не происходит, то есть если правила социалистического общежития не восприняты законом (или подзаконным нормативным актом), они не являются правовыми нормами.

5. Более правильное и точное определение природы правил социалистического общежития (применительно к советскому гражданскому праву) дается в работах С. И. Вильнянского и Е. А. Флейшиц.

Правила социалистического общежития не являются нормами права вообще и самостоятельной формой выражения (источником) советского гражданского права. Нельзя, например^, норму ст. 30 ГК о недействительности сделки, совершенной с целью, противной закону, распространить на сделки, совершенные с целью, противной правилам социалистического общежития. Однако неправильно было бы утверждать, что правила социалистического общежития не имеют никакого отношения к советскому гражданскому праву.

С. И. Вильнянский определяет значение правил социалистического общежития для гражданского права следующим образом: правила социалистического общежития служат для советского суда объективным морально-оценочным критерием для характеристики поведения людей.

В качестве оценочного критерия правила социалистического общежития играют большую роль и в других (кроме гражданского) областях права. Например, ст. 74 УК РСФСР гласит: хулиганство, т. е. сопряженные с явным неуважением к обществу, действия... и т. д.2. При решении вопроса, что же отнести к таким действиям, суд, конечно, воспользуется в качестве подсобного критерия правилами социалистического общежития. Так и в гражданском праве. Суду при разрешении гражданскоправовых споров необходимо исследовать фактические обстоятельства дела, оценить поведение спорящих. При

См. С. И. В и л ь н я н с к и и. Обычаи и правила, социалистического общежития, «Ученые записки Харьковского юридического института», вып. 5, 1954, стр. 22. Р. О. Халфина («Значение и сущность договора в советском социалистическом гражданском праве», 1954, стр. 181) характеризует правила социалистического общежития как критерии правомерности поведения граждан в том или ином конкретном случае.

2 См. «Сборник действующих постановлений Пленума ВерхивЕОго Суда СССР, 1924—1957 гг.», Госториздат, 1958, стр. 38—39.

80

решении этой задачи советский суд руководствуется, в частности, правилами социалистического общежития.

Суды применяют законы и иные нормы права, а не правила социалистического общежития. Но при оценке фактов они пользуются правилами социалистического общежития, как добавочным оценочным критерием. Например," если предъявлен иск о выселении лица «а том основании, что оно своям поведением делает невозможным для других жильцов совместное проживание с ним в одной квартире, суду приходится проверить, действительно ли так ведет себя ответчик. Для ответа на вопрос суд сопоставляет факты, характеризующие поведение ответчика, с правилами социалис-пического общежития и, пользуясь этим критерием для оценки, выносит решение.

Е. А. Флейшиц убедительно показала, что в ряде случаев невозможно, например, применить ст. 403 ГК РСФСР без обращения к правилам социалистического общежития. Противоправность действия, которое влечет за собой обязанность возместить причиненный вред, пишет Е. А. Флейшиц, заключается в том, что, противореча праву в объективном смысле, это действие нарушает и субъективное право лица, которому причиняется вред. Но в чем именно состоит субъективное право (в совершении каких действий н т.п.), закон те может исчерпывающим образом определить ввиду разнообразия конкретных жизненных положений, к которым должна применяться соответствующая норма права. На данный вопрос отвечают обычно правила социалистического общежития. Это соображение относится и к определению содержания обязанностей, возлагаемых нормами права.

Не лишен значения указанный критерий и при решении вопроса о том, можно ли признать существование грубой или легкой неосторожности, считать ли владение в конкретном случае добросовестным или недобросовестным и т. п. Важное значение имеет этот критерий при применении ст. 1 ГК, по которой государство отказывает в охране права, осуществляемого в противоречии с его социально-хозяйственным назначением. В те годы, когда широко применялась ст. 33 ГК, правила социалистического общежития помогали установить признак кабаль-ности заключаемой сделки. . ,

Правила социалистического общежития могут быть названы в самом прямом смысле критерием для оценки поведения людей. Например, в гражданском судебном процессе -возник вопрос: как расценить поведение (действие или бездействие)

См. Е. А. Флейшиц, Обязательства из причинения вреда и из неосновательного обогащения, Госюриздат, 1951, стр. 41 -и ел.

81

одной из сторон, если другая считает, что та должна была •вести себя при рассматриваемых обстоятельствах иным образом? Если между сторонами заключен договор с более или менее точным указанием обязанностей сторон, решение вопроса не представит затруднений. Но при отсутствии таких указаний суд сравнит поведение данного лица с тем, как оно должно было бы вести сстя с точки зрения правил социалистического общежития и таким образом получит ответ на вопрос.

Не превращаются ли тем самым правила социалистического общежития в частицу соответствующей кормы? Не восполняется ли здесь содержание соответствующей нормы или не превращаются ли тем самым правила социалистического общежития в средство конкретизации правовых норм? Нет, само требование определенного поведения установлено нормой права, и правила социалистического общежития ничего к содержанию нормы не добавляют. Они лишь помогают оценить определенное поведение и тем облегчают разрешение спорных вопросов.

Таким образом, в качестве критерия оценки поведения людей в обществе правила социалистического общежития имеют немалое практическое значение, помогая применению правовых норм.

6. Указанный оценочный критерий используется при разрешении ряда вопросов. Поэтому представляется целесообразным предложение проф. М. М. Агаркова—включить в будущий новый Гражданский кодекс специальные отсылки к правилам социалистического общеж.ития. Например, в вопросе об исполнении обязательств следует указать, что способ исполнения обязательства не должен противоречить правилам социалистического общежития; при исполнении обязательств должник обязан приложить усилия, требуемые правилами социалистического общежития, и т. п.

7. В некоторых случаях необходимость соблюдения правил социалистического общежития предусматривается уставами различных общественных организаций (уставом КПСС, уставом ВЛКСМ, уставом профессиональных союзов СССР и т. д.>. При. нарушении членами данных организаций правил социалистического общежития к нарушителям применяются меры общественного воздействия, допускаемые уставом организации. В этой категории правил социалистического общежития особенно ярко выступает та их черта, что по содержанию рассматриваемые социальные нормы являются одной яз организащион-

«Информационный бюллетень ВИЮН» 1939 г. № 1, Юриздат, тезисы доклада М. М. Агаркова.

82

ных форм социалистического общежития. Поскольку нарушение этой категории социальных норм влечет за собой не принудительные меры государственной власти, а меры общественного воздействия, приходится признать их нормами морального порядка.

Таким образом, правила социалистического общежития имеют своим содержанием не только отношения между гражданами. Приведенные примеры правил социалистического общежития, заключающихся в уставах различных общественных организаций, показывают, что эти социальные нормы могут выставить известные требования к поведению гражданина в отношении социалистической организации. Так, возникшая в социалистическом государстве новая категория обязательств (обязанность советского гражданина предотвращать вред, угрожающий государственной социалистической собственности), получившая юридическое значение, основана на требованиях правил социалистического общежития.

Глава 1У

<< | >>
Источник: Новицкий И. Б.. Источники советского гражданского права. –М.:Юр.лит. –1959. –162 с.. 1959

Еще по теме § 4. Социалистическая законность:

  1. § 2. ПРАВО ГОСУДАРСТВА И ОБРАТНАЯ СИЛА УГОЛОВНОГО ЗАКОНА
  2. § 1. НАКАЗУЕМОСТЬ ДЕЯНИЯ И ОБРАТНАЯ СИЛА УГОЛОВНОГО ЗАКОНА
  3. § I. Связь и взаимодействие законности и юридической ответственности в социалистическом обществе
  4. § 2. Требования социалистической законности при осуществлении юридической ответственности
  5. § 3. Реализация требований социалистической законности в практике органов внутренних дел по осуществлению юридической ответственности правонарушителей
  6. ПОСТАНОВЛЕНИЕ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА СССР ПО ОТЧЕТУ ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА СССР О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРОКУРАТУРЫ СССР ПО НАДЗОРУ ЗА ИСПОЛНЕНИЕМ ТРЕБОВАНИЙ СОВЕТСКИХ ЗАКОНОВ ОБ УКРЕПЛЕНИИ ПРАВОПОРЯДКА, ОХРАНЕ ПРАВ И ЗАКОННЫХ ИНТЕРЕСОВ ГРАЖДАН (Извлечение)
  7. ПОСТАНОВЛЕНИЕ СЪЕЗДА НАРОДНЫХ ДЕПУТАТОВ СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК ОБ УТВЕРЖДЕНИИ ГЕНЕРАЛЬНОГО ПРОКУРОРА СССР
  8. Законность и правопорядок
  9. § 4. Социалистическая законность
  10. Идеология социалистической законности
  11. ГлаВа VII СоциалиСтичеСкая законноСть
  12. Понятие социалистической законности. Законность, право, демократия
  13. Основные требования социалистической законности. Государственная дисциплина
  14. Законность и целесообразность
  15. Социалистический правопорядок
  16. Гарантии законности
  17. Закон в системе нормативных актов социалистического государства
  18. § 1. Обратное воздействие гражданско-правового регулирования на общественные отношения социалистического общества и особенности предмета советского гражданского права
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -