Рост ЭКОНОМИЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА ДВОРЯНОК

B середине XVlII в. дворянки добились замечательных успехов на провинциальном рынке недвижимости. B самом деле, контраст между скромной экономической активностью женщин в 1715— 1720 гг.

B русле этой тенденции к 1755 г. резко возросла готовность женщин вкладывать средства в покупку земли и крестьян (табл. 4.2). Снова устойчивая картина изменений по всем регио­нам показывает, что дворянки всех уровней состояния не замед­лили воспользоваться своими новыми правами: женщины так же охотно покупали небольшие и недорогие участки земли в Чер­ноземном регионе, как и вкладывали средства в дорогостоящие имения.

Хотя значительное большинство женщин, чьи имена встреча­ются в купчих записях, участвовало только в одной сделке, во вто­рой половине XVIII в. были и такие дамы, которые продавали и покупали землю неоднократно. Так, вдова Елена Постельникова в 1776 г. купила земли с крестьянами почти на 700 рублей. Через два года она приобрела еще три земельных участка, один из которых с выгодой продала в том же году21. B Кашине графиня Анна Ворон­цова в 1772 г. покупала крестьян у пятерых владельцев22. Bo Влади­мире графиня Разумовская в 1806 г. приобрела землю с крестьяна­ми в ходе пяти разных сделок23. Если эти женщины и представляли собой скорее исключение, чем правило, то, значит,удворянокдела обстояли так же, как и у дворян: имена мужчин тоже встречаются в основном в единичных сделках, и это мало говорит нам об их экономическом положении и еще меньше о причинах, заставивших их покупать или продавать землю.

Женщины во второй половине XVIII в. не только покупали зем­лю, но и использовали свое имущество другими способами. Дворя­не обоих полов сдавали участки земли в аренду государственным крестьянам (табл.

Хотя женщины не располагали достаточными для кредиторской деятельности денежными средствами или предпочитали не исполь­зовать свой капитал таким образом, теперь у них появилось доста­точно недвижимости, чтобы самостоятельно занимать деньги. B 1775—1780 гг. дворянки составили 33% заемщиков во Владими­ре, Кашине и Тамбове (табл. 4.7). Немногочисленность долговых соглашений не позволяет провести систематическое сравнение мужских и женских долгов. Однако данные неюридических источ­ников не оставляют сомнений в том, что женщины были столь же склонны жить не по средствам и влезать в долги, как и мужчины. Объявления в «Сенатских ведомостях» о продаже за долги имений разорившихся помещиков касаются в равной степени и тех и дру­гих. Упоминаниями о долгах пестрят семейные архивы и дворянс­кая переписка, демонстрируя, с каким трудом даже самые богатые дворянки сводили концы с концами. B 1786 г. подруга писала Ели­завете Глебовой-Стрешневой, что наделала в Петербурге долгов на 2 тыс. руб. и теперь ее осаждают кредиторы26. B 1796 г. в письме к своему родственнику, князю Александру Михайловичу Голицыну, Анна Александровна Голицына рассказывала, как расходы на со­держание нескольких домов и слабость ее мужа к карточной игре заставили их задолжать 80 тыс.

Ни в одном из привлеченных к изучению уездов не встречает­ся сколько-нибудь многочисленных примеров ростовщичества cpe- ди дворян. B редких случаях женщины-помещицы ссужали деньга­ми соседей или родичей: Марфа Грибоедова в 1776 г. дала взаймы своему брату 500 руб., приняв в качестве обеспечения его обшир­ное имение; княгиня Дашкова предоставила брату ссуду в 1880 руб. в 1775 г., когда сама еще занималась упрочением собственного со­стояния28. Кроме того, дворянки обращались в Вотчинную колле­гию с просьбами о регистрации имений на себя, если их должни­ки не выполняли своих обязательств. B целом, однако, отдачаденег в рост играла ничтожную роль в жизни дворян-помещиков, во вся­ком случае в провинции. Дворяне обоего пола неохотно выступа­ли как частные ростовщики, уступая эту роль купцам и мещанам29.

B середине XVIII в. женщины не только покупали и продавали гораздо больше деревень, чем прежде, но, состоя в браке, все шире использовали свою собственность. Если вдовы и незамужние жен­щины и теперь были традиционно заметнее как участницы эконо­мической жизни, то и замужние занимали в ней все более видное место, по мере того как росло число дворянок, покупавших и про­дававших собственность (табл. 4.3). B 1715—1720 гг. 80% дворянок, продававших имения, составляли вдовые и незамужние женщины, а к середине века их доля сократилась до 54%, в то время как доля замужних продавщиц земли выросла до 46%. Замужние женщины занимали видное место и среди тех, кто вкладывал деньги в недви­жимость: на их долю в 1750—1755 гг. пришлось 63% всех покупок земли. To, что замужние женщины становились все активнее на рынке недвижимости, отражает трансформацию их роли в эконо­мике семьи: они уже не выступали всего лишь как материально за­висимые лица, а стремились использовать свое приданое и наслед­ство как собственность, приносящую доход.

K середине XVIII в. женщины переместились с периферии эко­номической жизни дворянства ближе к центру. B последующие десятилетия они укрепили свои позиции на рынке: участие женщин в продаже недвижимости устойчиво держалось на уровне 36% до первого десятилетия XIX в. Зато их доля в инвестировании средств в недвижимость росла; в 1775—1780 гг. женщины составили 34% покупателей имений, а в XIX в. вышли на постоянный уровень в 43%. Активность женщин как продавцов недвижимости накануне отмены крепостного права была еще внушительнее. B 1860 г. жен­щины в одиночку участвовали более чем в 46% зафиксированных сделок, а вместе с родственниками — еще в 2%. B соответствии с прежними тенденциями, в это время на рынке покупки и продажи земли вышли на первое место замужние женщины, а активность вдов резко сокращалась, пока в 1855—1860 гг. их доля не дошла до 8% от общего числа женщин-инвесторов (табл. 4.3).

Оценка экономического поведения женщин в Англии и Соеди­ненных Штатах (этой теме посвящены единственные имеющиеся исследования о женском владении имуществом на Западе) создает еще более контрастный фон для этих цифр. Из более четырехсот землевладельцев английского графства Саффолк женщины состав­ляли в XVlII в. всего 4%, причем почти все были мелкопоместны­ми30. Ha всю Британию в списке крупнейших землевладельцев XIX в. не значилось ни одной женщины, а в России, напротив, они составляли 28% богатейших помещиков31. Число женщин среди владельцев недвижимости в Питерсбурге (штат Вирджиния) в 1790 г. достигало лишь 8,4%. B 1814 г. оно выросло до 14%, а в 1860 г. составило 28,7%32. Актами о собственности замужних жен­щин были расширены имущественные права американок, и в XIX в. они добились серьезных успехов, но все же не догнали чис­лом женщин дворянского или купеческого сословия в России, за­нятых в операциях с городской недвижимостью в тот же период33. По оценке одного автора, в 1860 г. женщины и дети владели лишь 7,2% всего богатства в Соединенных Штатах34.