§ 19. ПРОЦЕСС 16-ти ТЕРРОРИСТОВ

C 25 по 30 октября 1880 г. здание судебных установлений в Петербурге имело совсем необычный вид. Оно было окружено усиленной военной охраной, и в одном из зал его происходило заседание военно-окружного суда.

Царским правительством были захвачены участники покуше­ний на жизнь Александра II посредством взрыва на железной дороге под Москвой, под Александровском и в Зимнем дворце. C безумной смелостью и удивительной организованностью тер­рористы проникли со взрывчатыми веществами в самое логовище российского самодержца. Однако он остался невредим.

Кроме покушения на жизнь Александра II, подсудимым были предъявлены различные обвинения, в том числе в убийстве харь­ковского генерал-губернатора Кропоткина за жестокий режим, установленный в Новобелгородском и Борисоглебском каторжных централах, в вооруженных сопротивлениях при аресте; подсуди­мым были предъявлены также обвинения в организации типогра­фии, в участии в Липецком съезде революционеров, в участии в сообществе для ниспровержения установленного государствен­ного и общественного строя и т. д. Над всеми этими обвинениями, однако, огненным столбом стоял динамитный взрыв в столовой Зимнего дворца.

Жандармы торжествовали свою победу не только потому, что захватили в свои руки многих участников революционного сооб­щества, но и потому, что нашли среди арестованных предателей, Их оказалось несколько.

Если Гольденберг сам осудил себя на смерть, не прожив и нескольких месяцев после своих показаний, не дожидаясь встречи с товарищами на суде, то иная участь была у другого предателя, Окладского *.

Осужденный к смертной казни, спасая свою жизнь, он пере­шел на службу в политический сыск. Жандармы узнали готовую

У' 1 См. Ф. K о н, Окладский как предатель и его поведение на суде, «Ка­торга и ссылка» 1925 г. № 2(15).

на все подлости личность Окладского и сохранили ему жизнь. B архивном деле имеется сообщение в III отделение, что Оклад- ский так обрадовался своему помилованию, что на предложение перейти из Трубецкого бастиона в Екатерининскую куртину бро­сился бежать туда в одних носках, забыв свои башмаки [55]. B про­должение десятков лет, вплоть до свержения царизма, он продавал жизнь и свободу революционеров. Ero разоблачила Октябрьская революция, и советский суд присудил его к длительному лишению свободы [56].

Жандармам удалось приобрести предателя также и в лице Дриго, осужденного на 15 лет каторги, которая была заменена за его «услуги» ссылкой на поселение. Архивное дело содержит по­зорные страницы обращений Дриго к жандармам с мольбой спа­сти его и доказать, что он не преступник, а слуга, помогавший жандармам. Так, например, он писал: «Умоляю Bac выступить в защиту меня и моей полезности» [57]. Он отрицает наличие у него революционных убеждений: «У меня не было революционных убеждений», — пишет он.

Я привел эти сведения о предательстве участников процесса с определенной целью показать, что жандармы и следственные вла­сти употребляли всякие средства для получения «открытых по­казаний» от обвиняемых и осужденных.

По процессу 16-ти были привлечены к ответственности: Квят­ковский, Ширяев, Зунделевич, Цукерман, Иванова, Грязнова,

Евгения Фигнер, Окладский, Кобылянский, Тихонов, Пресня­ков, Мартыновский, Зубковская, Вулич, Дриго, Бух.

Среди названных революционеров наиболее выдающаяся роль принадлежит Ширяеву. Сын крестьянина, студент ветеринарного института, он жил два года за границей, где работал на фабрике, обладал большими организаторскими способностями. Ширяев был осужден за приготовление динамита, за участие в покушении на взрыв царского поезда и за участие в Липецком съезде. Ha судеб­ном заседании он говорил, что красный террор является лишь от­ветом на белый террор. Он горячо говорил о заветной цели рево­люционеров — торжестве правды, мира и свободы.

Из шестнадцати обвиняемых были приговорены к смертной казни Квятковский, Ширяев, Тихонов, Окладский и Пресняков. Лорис-Меликов представил царю проект помилования этих пя­терых, приговоренных к смерти, но царь отказался даровать жизнь Квятковскому и Преснякову. Из них первый был осужден за уча­стие во взрыве, при котором были убиты солдаты, а второй при­знан виновным в нанесении смертельной раны швейцару. Царь мотивировал свое решение громкой фразой, «что он может поми­ловать тех, кто посягал на него, но не тех, кто убил его вернопод­данных, защищавших его» 7

Остальным смертная казнь была заменена бессрочной катор­гой. Вместо ссылки на каторгу Ширяев был заключен в Алексе- евский равелин, где умер в августе 1881 года.

B архивном деле мы нашли сведения, не появлявшиеся в пе­чати, о казни Квятковского и Преснякова. Она была совершена в 8 часов утра 4 ноября 1880 г. «на бастионе левого полуконтр- гарда Иоанновского равелина» [59]. После приговора они были пере­ведены из тюрьмы Трубецкого бастиона в одиночные камеры ниж­него этажа Екатерининской куртины, и к каждому осужденному в камеру было поставлено по два жандарма.

B деле даны сведения о раеходах по совершению казни. Уст­ройство и разборка эшафота стоили 205 p. 30 к. Погребение вы­звало расход в 44 p. 90 к.іПалачу Фролову, который в отчете о расходах назван «заплечнЪіх дел мастером», было выплачно за его «работу» и по возмещению расходов по поездке 81 руб. Ка­кие-то мелкие расходы (вероятно, веревка, саваны) определялись в сумме 19 руб., а весь расход по совершению казни — в 350 р. 20 к/ Сообщая с точностью до копейки сведения о расходах на каэйь двоих осужденных, архивное дело умалчивает, как совер­шилась эта казнь. Bo всяком случае, она была произведена в та­ком месте, которое давало возможность администрации обойтись без лишних свидетелей. Хотя в то время публичное исполненче казни было предписано законом, правительство предпочитало совершить последний акт своей расправы в условиях почти пол­ной тайны. Оно «е чувствовало за собой поддерживающей его силы в борьбе с террористами и опасалось широко напоказ при­менять смертную казнь.