§ 2.3. Положение представителя в процессе 2.3.1. Представительство - системообразующий элемент процесса

Российское право традиционно относят к романо-германской правовой семье со всеми присущими этой семье признаками и качествами, перечислять которые нет нужды. Любая классификация имеет целью познание действительного положения объекта в системе.

Однако классификация правовых систем, как и любая классификация, может носить только относительный характер. Такое деление отражает основные признаки правых систем только относительно определенного основания. Так, при объединении в одну правовую семью российского, германского и французского права мы не можем ожидать полного совпадения всех правовых институтов. Более того, мы столкнемся с таким количеством различий, что сама классификация, как способ более глубокого анализа, может в значительной степени потерять смысл. Право каждой страны очень самобытно. Отнесение его к более или менее крупной системе приведет к тому, что мы должны будем очень вольно обращаться с правовыми явлениями, характеризующими национальное право.

Вместе с тем, каждой правовой семье присуши такие признаки, которые дают возможность в ее рамках объединить схожие национальные правовые системы. Очевидно, что объединение должно происходить только по наиболее значимым, безусловно необходимым и конкретным признакам. Определив их в более общей форме, мы придем к чрезвычайно крупному делению, в рамках которого теряется цель классификации. Именно к этому привело традиционное деление «западных» систем права на романо-германскую и англо-саксонскую. Понимание непозволительной схематичности такого деления в современном мире дало основание правоведам говорить о сближении систем права либо о наличии других правовых систем1.

1 См. в частности: Алексеев С.С. Теория права, Харьков. 1994. Давид Р. « Основные правовые системы современности». М. 1988.

109

В гражданском процессе классификация правовых систем в целом отражается на выделении двух типов процессов - состязательного (adversarial) и следственного (inquisitorial), которые можно назвать порождениями англо-саксонской и романо-германской систем права.1 Каждому типу процесса, как и каждой системе права в целом, присущи определенные системообразующие признаки, дающие возможность разделить их на два вида.

В общем виде их сформулировал, в част* ности, польский ученый М. Чешлак. Так, для состязательного процесса характерны принципы противоборства и доказательственной активности сторон, гласности, устности, допуска представителей в процесс и т.д., а для следственного - пассивности сторон, при активной роли суда в доказательственном процессе, закрытости, письменности, обязанности сторон самим участвовать в судопроизводстве и т.д.2 Совершенно очевидно, что в чистом виде эти признаки ни в одной из современных систем не проявляются, следовательно, состязательный и следственный процесс являются всего лишь идеальными моделями. Существующие процессуальные системы могли бы быть отнесены к этим идеальным моделям лишь со значительными допущениями. Однако отличия современных процессуальных систем стран романо-германского права от идеальной модели следственного процесса столь велико, что вслед за общей теорией права процессуалисты стали выделять смешанный процесс3.

Смешанному типу процесса присущи как некоторые признаки состязательного, так и следственного процессов. Вполне естественно возникает вопрос: «Можем ли мы совершенно произвольно смешивать институты, характеризующие различные типы процессов, образуя при этом смешанный процесс?» На это должен последовать однозначно отрицательный ответ. Это вытекает, прежде всего,

Более подробно см.: Решетникова И.В. Доказательственное право Англии и США. Екатеринбург. 1997. С. 8-45.

2 Sieslak M. Polska procedure kama. Podstawowe zaloztnia teoretyczne. Warszawa. С 81-82. Цит. по: «Гражданский процесс». М. «Бек». 1995. Глава XXVII написана И.В. Решетниковой.

3 Там же.

по

из системности гражданского процессуального права. Свойством внутренне согласованной системы наделена не только гражданское процессуальное право, это свойство права вообще. Однако для гражданского процесса, как правоотношения, складывающегося из взаимообусловленных процессуальных действий, системность приобретает воистину огромное значение.

Задачей судопроизводства по гражданским делам (в широком смысле) является правильное и быстрое рассмотрение и разрешение гражданских дел (статья 2 ГПК РСФСР). Эту задачу можно решить, только используя правовые средства присущие процессуальной форме, одним из признаков которой также является системность.1 В процессуальной форме каждому институту отводится строго определенное место. Каждый институт безусловно и необходимо связан с другими, и, в свою очередь, из системы правовых институтов образуется процессуальная форма.

Игнорирование вышесказанного может привести к параличу системы. Пи один механизм не сможет нормально функционировать с чужеродными элементами.

Все вышесказанное настолько очевидно, что обычно не вызывает дискуссий. Однако мы видим, что законодатель не желает перенести эти положения в практическую плоскость. Речь идет, в первую очередь, о реформе российского гражданского процесса. Федеральным законом от 25.11.95 г. гражданское судопроизводство в России было существенно изменено, реформе подверглись сами основы процесса, его принципы. Так, ранее весьма не развитая (скорее даже отсутствующая) состязательность стала реальностью, независимость суда нашла свое отражение в изменении его функций в процессе и т.д. Мы видим, что изменились системообразующие принципы, отличающие один тип процесса от другого. Если ранее в российском гражданском процессе были очень развиты черты следственного процесса, то сейчас это следует сказать о чертах состязательного процесса. Однако состязательный процесс не заканчивается ограничением прав

1 Комиссаров К.И. Последовательно прогрессивное развитие советского гражданского процессуального права // Проблемы действия и совершенствования советского гражданского процессуального законодательства. Свердловск. 1982. С.5.

суда в сфере доказывания. Это только один из признаков, элементов указанного типа процесса. Кроме него существует еще множество элементов, без которых состязательный процесс не сможет называться правосудием.

Один из этих элементов - развитый институт представительства.

Этот институт практически не подвергался изменениям в российском гражданском процессуальном законодательстве с момента введения в действие в 1964 году ГПК РСФСР. Можно совершенно определенно сказать, что современное российское судебное представительство сформировалось и приспособлено для функционирования в системе следственного (смешанного) процесса. Этот институт вместе с законодательством об адвокатуре удовлетворительно работал в предназначенной для него среде, но как системообразующий элемент не может быть включен в состязательный (смешанный) процесс.

Для достижения целей правосудия по гражданским делам необходимо нормальное «распределение обязанностей» в процессе, в каждой сфере должны сочетаться активные и пассивные элементы. Так, раньше цели гражданского процесса достигались средствами, присущими следственному процессу, например, активности суда в доказательственной деятельности. Ныне эти средства ликвидированы, но не созданы средства, обеспечивающие функционирование состязательного процесса, например, развитый институт представительства для обеспечения активности сторон, в частности, в доказательственной деятельности. Таким образом, в современном российском гражданском процессе ликвидированы некоторое активные элементы следственного процесса, но не созданы активные элементы состязательного процесса. Абсолютно ясно, что такое положение нельзя признать нормальным, поскольку гражданский процесс основывается на инициативе и активности субъектов, а вот каких именно субъектов - это зависит от системы процесса.

Проект Гражданского процессуального кодекса РФ также ничего не меняет в правовом положении представителей в гражданском процессе. Вместе с тем он еще более основывается на инициативе таких субъектов процесса, как стороны и третьи лица. Подача исков прокурором, организациями и иными субъектами в защиту прав и интересов других лиц в большинстве случаев ставится в зависимость

112

от волеизъявления этих лиц. Правовая грамотность указанных субъектов должна быть довольно высокой - не стоит уповать на то, что суд сам во всем разберется и примет верное решение.

Во-первых, потому что в практике судов увеличивается количество весьма сложных дел, например, связанных с функционированием пенсионной системы, оборотом ценных бумаг, корпоративным правом и т.д., а судьи чисто физически не в состоянии уследить за лавиной законодательства. Во-вторых, потому что общее количество дел стремительно растет (в качестве одной из причин можно назвать отсутствие системы досудебного и внесудебного урегулирования споров, рассмотрения дел у мировых судей).

Безусловно, можно возразить, что российское гражданское процессуальное право при отсутствии детального регулирования, тем не менее, представляет судебным представителям очень большой объем прав. Фактически он обладает всеми правами, которыми обладает представляемый. В то же время следует заметить, что положение субъекта в процессе определяется не только объемом предоставленных ему прав, но и соотношением этих прав с объемом прав, которыми наделены другие субъекты. Другими словами, каждый субъект должен заниматься в процессе своим делом. В противном случае возможна неопределенность в распределении обязанностей, что приведет к возможности их неисполнения.

Можно предоставить сколько угодно прав представителям, но мы не увидим их в суде до того времени, пока законодатель определенно не выскажется об их месте и роли в процессе, пока не будут созданы условия для нормального осуществления представителями их полномочий, в том числе, путем перераспределения обязанностей в процессе.

Полагаю, что это необходимо сделать в уже ближайшее время, при принятии нового ГПК РФ.

Подобные изменения позволят по-новому обозначить процессуальное положение представителя и, вместе с тем, конкретнее определить его ответственность за неисполнение своих обязанностей в процессе, как перед судом, так и перед представляемым.

Вопрос определения правового статуса судебного представителя не является сугубо процессуальной проблемой или проблемой взаимоотношений предста-

113

вителя и представляемого.

Судебный представитель своей деятельностью осуществляет конституционную гарантию доступности квалифицированной юридической помощи. Государство и общество сами по себе не могут предоставить гражданину квалифицированную юридическую помощь, поэтому они передает эту обязанность иным образованиям (например, коллегиям адвокатов). Однако обязанностью государства как субъекта права остается обеспечение деятельности этих образований, не только в организационном или материальном плане, но и, в первую очередь, в плане определения их положения в системе.

При разработке вопросов правового статуса процессуального представителя, конечно, нельзя слепо копировать соответствующие положения зарубежного или дореволюционного российского законодательства, Нельзя, прежде всего, потому что эти положения не будут действовать в современном российском праве так, как они действуют или действовали в предназначенной для них среде. Однако изучать, разумно и осторожно заимствовать безусловно необходимо.

Поскольку процессуальное право, более чем какое-либо иное, наделено свойствами внутренне согласованной системы, то заимствование какого-либо одного существенного признака из другого типа процесса должно влечь за собой значительное изменение всего процесса. Система не может нормально функционировать с чужеродными элементами. Для нормального функционирования необходима настройка всей системы, в том числе путем введения некоторых дополнительных элементов, необходимо связанных с переносимым.

Публично-правовое содержание деятельности гражданского процессуального представителя проявляется в том, что в ходе осуществления им процессуальных действий, представитель оказывает помощь суду в осуществлении правосудия по гражданским делам (в широком смысле). Иную точку зрения высказывает В.Н. Ивакин, он пишет: «процессуальная деятельность представителя направлена непосредственно лишь на оказание помощи представляемому. Оказываемое же при этом фактическое содействие суду в установлении истины по делу составляет не

114

цель, а желательный результат деятельности представителя в процессе» . Такое предположение не соответствует ни историческому пути развития представительства, ни его теории, ни действующему законодательству. Так, начиная с римского права, адвокат-представитель понимался как лицо, несущее при осуществлении своих функций, определенные общественные обязанности; указание на процессуального представителя как на судебного деятеля можно встретить при исследовании практически любой из правовых систем западного мира. Не отрицая значение процессуального представительства как элемента частно-правовых отношений и частно-правовой системы в отношениях с представляемым в рамках договорного представительства, следует отметить, что возложение общественных, публичных обязанностей, связанных с оказанием помощи суду при осуществлении правосудия, делает представителя субъектом публично-правовых отношений. Теория процессуального представительства указывает, что представитель, вступая в процессуальные отношения с судом, исполняя обязанности и используя предоставленные права, является активным элементом процесса, его двигателем, что обуславливает его место в системе судебной защиты прав, как системообразующего элемента.

<< | >>

↑

Источник: Халатов, Сергей Александрович. Проблемы представительства в гражданском Судопроизводстве / Диссертация. 2002

Еще по теме § 2.3. Положение представителя в процессе 2.3.1. Представительство - системообразующий элемент процесса:

- Гражданское судопроизводство России - Судебная сексология - Судебная экспертиза - Теория доказывания - Уголовное судопроизводство Р. Беларусь - Уголовное судопроизводство России -