§ 2.2. Политика правительства России по привлечению иностранных инвестиций в военную промышленность

На рубеже XIX- ХХ веков производство вооружений и военного снаряжения в России главным образом было сосредоточено на предприятиях, подчинявшихся Военному министерству, Морскому министерству и Горному департаменту Министерства торговли и промышленности России.

С точки зрения своей материально-технической базы, казенные военные предприятия, за небольшим исключением, оставались слабыми. Несмотря на наличие стабильного государственного заказа, они постоянно испытывали финансовые затруднения. Отсталые методы хозяйствования, изношенность производственного оборудования была особенно присуща горным заводам, которые даже в начале ХХ века сохраняли полуфеодальную структуру организации производства. Казенные предприятия страдали производством главным образом стандартной продукции, что не самым лучшим образом сказывалось на себестоимости и качестве выпускаемой

221

продукции^[218].

Положение стало улучшаться с конца XIX века, когда правительство увеличило инвестиции на укрепление производственных инфраструктур военного и морского ведомств. Значительные средства поступали на

222

реконструкцию горных заводов^[219].

В конце XIX - начале ХХ века русские военные ведомства размещали свои заказы преимущественно на казенных предприятиях. Исключением являлись некоторые крупнейшие частные заводы. Но они не были специализированными. Кроме военно-промышленного производства, они занимались выпуском продукции гражданского назначения^[220]. Традиционно с поставками своей продукции для нужд армии были также связаны частные

224

московские производители текстиля^[221].

Начиная с 1910 года, в военно-промышленном производстве наблюдался новый качественный скачок. В этот период в России и начала оформляться военная промышленность, как отдельная отрасль хозяйства

225 страны^[222].

В России был принят целый ряд крупных и долгосрочных правительственных программ перевооружения армии и флота. Кроме того, с 1909 года в экономике страны начался бурный промышленный подъем, вызванный в огромной степени чрезвычайно благоприятной для России конъюнктурой хлебного экспорта. По сравнению с 1904 годом доля военных расходов выросла на 75%. Это было реакцией русского правительства на неутешительные результаты русско-японской войны, приведшей к фактической утрате Россией своего боевого флота и «расстройства материальной части армии»^[223].

Таким образом, новая военно-промышленная политика государства проистекала из результатов войны с Японией. Приступить же немедленно к проведению необходимых мероприятий помешали революционные события 1905-1907 годов, экономический кризис и продолжительная депрессия начала ХХ века. По мере улучшения общей финансово-экономической

ситуации в стране, военное и военно-морское ведомства сразу же попытались использовать складывавшуюся обстановку в своих интересах.

С августа 1909 года по январь 1910 года под председательством премьера П. А. Столыпина прошло четыре «Особых Совещания». На развитие армии и флота были выделены огромные суммы. Помимо этого, в 1913 году Николай II одобрил «Большую программу по усилению русской армии», разработанную Главным управлением Генерального Штаба направленную на усиление боеспособности страны^[224].

Невероятно грандиозный размах должно было получить военно­морское судостроение. В 1907-1912 годах в России были приняты: программы усиления Черноморского и Балтийского флотов, и «Судостроительная программа».^[225] Весьма знаменательным событием стал проект закона «Об Императорском Российском Флоте» (1911)^[226].

Новая военно-экономическая стратегия государства стала ориентироваться на создание условий для внутреннего производства приоритетных на тот момент видов вооружения - боевых кораблей и артиллерии.

Стремление к внутреннему производству основных видов вооружений было ключевым в постановлениях правительства России. В Постановлении Совета министров от 21 октября 1908 года прямо указывалось на то, что военные корабли российской флотилии должны были строиться «на русских заводах, из русских материалов и рабочими из России с осуществлением лишь технического контроля со стороны иностранной фирмы исполняющей заказ»^[227]. Подобным было и требование правительства производить

артиллерийские орудия исключительно только на русских военных заводах при условии выполнения целевого государственного заказа^[228].

Более важным в этой отрасли было влияние иностранного капитала, приходившего в виде технического содействия. Оно выражалось во внедрении в русскую промышленность иностранного научно-технического опыта, опыта менеджмента и т.д. К началу мировой войны в России имело место самое тесное сотрудничество с крупнейшими в то время иностранными фирмами в сфере производства вооружений и снаряжения: фирмами «Шнейдер-Крезо», «Виккерс», «Джон Браун», «Крупп», «Шкода» и т.д.

В основном такое сотрудничество касалось военно-морского судостроения и производства артиллерийских систем. То есть речь шла о сферах, пользовавшихся приоритетом в военно-экономической политике государства того периода. Кроме того, привлечение иностранной технической помощи преследовало своей целью существенное ограничение импорта вооружений.

К этому стремились и основатели Русского акционерного общества артиллерийских заводов (далее - РАОАЗ). Инженер, генерал-лейтенант в отставке В.М. Иванов, в апреле 1912 года, обратился с прошением к помощнику военного министра генералу А.А. Поливанову с предложением осуществить план строительства специализированного артиллерийского завода.

Он особо подчеркивал, что создание такого предприятия «должно было ускорить производство артиллерийского орудия и способствовать выработке в России собственных новых военных конструкций и тем освободиться из под зависимости от иностранцев»^[229].

технологии, которые при их освоении были призваны сократить или совсем ликвидировать импорт готовых изделий.

К тому времени крупнейшее Общество Путиловских заводов уже заняло монопольное положение частного поставщика артиллерийских систем русскому правительству, заключив контракты о патентах и техническом содействии с германской фирмой «Крупп» и французской «Шнейдер-Крезо». В 1900 году в русской армии была принята на вооружение самая массовая система скорострельной полевой пушки, «путиловская» 3-дюймовая пушка. Сама разработка ее конструкции как раз и стала возможной через использование иностранных патентов^[230].

Наряду с рядом иностранных фирм, пришедших в русское военно­промышленное производство, была британская фирма «Виккерс». За ее приходом стояла общность интересов отдельных групп русского и британского капитала в вопросе извлечения прибыли от производства вооружений в России.

Фирма «Виккерс» в период, предшествовавший мировой войне играла ведущую роль в экспорте вооружений. Нахождение «Виккерса» на лидирующих позициях происходило вопреки возникшей с 1870-х годов жесткой конкуренции. Именно тогда английские экспортеры стали терять имеющуюся у них монополию в этой сфере производства. Их начали теснить немецкие, французские, а затем американские фабриканты оружия.

«Виккерс» разными способами старался форсировать свои действия на рынке вооружения, несмотря на жесткую конкуренцию. К началу первой мировой войны «Виккерс» вместе со своим союзником «Армстронгом» обеспечивали 63,2% мирового экспорта военно-морских судов и морской артиллерии. «Виккерс» сумел сделать свою продукцию привлекательной как по цене, так и качеству^[231].

Эти успехи явились следствием продуманной и гибкой политики, разработанной менеджерами фирмы.

Помимо команды «разъездных директоров», фирма создала широкую сеть иностранных агентов. Эта сеть охватывала, главным образом, столичные города стран-импортеров оружия и военных технологий: Будапешт, Сантьяго-де-Чили, Бухарест, Буэнос-Айрес, Рио-де-Жанейро, Афины, Петербург и др. Как правило, эти агенты были выходцами из местных деловых элит. Они лоббировали свои интересы в правительственных, торгово-промышленных и финансовых кругах своих стран^[232].

Благодаря таким действиям, «Виккерс» сумел быстро изменить свою политику взаимодействия с иностранными корпорациями к началу ХХ столетия. Именно в тот период группа «новых индустриальных держав» - таких как Италия, Россия, Япония, Испания, Турция - стали вкладывать значительные денежные средства на создание необходимых условий для производства военно-морских судов и артиллерии.

Такая задача объективно требовала привлечения передовых технологий, оборудования, методов хозяйствования, опыта менеджмента и пр. Со своей стороны, фирма «Виккерс» стала концентрировать свои технические, финансовые и другие ресурсы на обслуживание наиболее привлекательных зарубежных клиентов^[233].

Фирма «Виккерс» стала активно принимать участие в создании и реорганизации ряда отечественных акционерных компаний, которые специализировались главным образом на военно-промышленное производство. (см. Приложение 1).

Как видно из таблицы, общее число «заморских» предприятий фирмы равнялось четырнадцати, при этом двенадцать из них появилось в 1904-1914 годах. Все это указывало на новую тенденцию в деле снабжения армий и флотов предметами вооружений, это подтверждало мысль о том, что в период становления и развития государственно-монополистического капитализма, активно шел процесс привлечения иностранного капитала в реализацию государственных программ, включая программу вооружения.

Период наиболее активного проникновения фирмы «Виккерс» в Россию (1911-1914 гг.) совпадал с идущими там процессами формирования военно-промышленных групп, В этот же период в России уже разворачивались широкомасштабные оборонные программы. Ввиду огромных сумм, вовлеченных в военные и военно-морские проекты, интерес «Виккерса» к России был не случайным.

Впрочем, фирма «Виккерс» уже могла войти в историю русского флота и русской военной промышленности благодаря только одному факту. На верфях этой фирмы исполнялся один из последних крупных заграничных военно-морских заказов России - строительство крейсера «Рюрик»^[234].

Позже Россия уже не заказывала строительство своих боевых кораблей за границей. Исключением был заказ на постройку двух легких крейсеров, переданный в 1912 году в Германию фирме «Шихау». Но это была всего лишь личная уступка Николая II кайзеру Вильгельму - акционеру «Шихау»^[235].

Осенью 1907 года крейсер «Рюрик» даже оказался в центре громкого «шпионского» скандала, инициированного Государственной Думой по поводу якобы разглашения государственной тайны. Дума обвинила Морское министерство в передаче «Виккерсу» чертежей русской 10-дюймовой пушки для крейсера. Но при обсуждении данного инцидента выяснилась полная

беспочвенность всех обвинений, выдвигавшихся в адрес морского ведомства^[236].

В 1907-1908 годах «Виккерс» принял участие во всемирном конкурсе, объявленным русским Морским министерством на лучший проект линейного корабля (дредноута) и механизмов для него. Победитель получал право установить производство турбинных механизмов для линкоров на русских казенных заводах. Проект «Виккерса» оказался третьим из 40 представленных на конкурс проектов^[237].

Несмотря на кажущуюся неудачу, фирма все же установила связи с русским военно-морским ведомством. Вплоть до Октябрьской революции она состояла в обязательственных отношениях с Балтийским судостроительным заводом, относящемуся к Морскому министерству^[238]. В период первой мировой войны фирма «Виккерс» по контракту с Морским министерством проводила различные работы по переоборудованию ледокола «Микула Селянович». Тот был закуплен в Канаде и вошел в состав флотилии Северного Ледовитого океана^[239].

Невозможно не упомянуть производство в России легендарных пулеметов системы «Максим» образца 1910 года. Их изготавливали по английскому патенту на казенном Тульском оружейном заводе^[240]. Этот пулемет был разработкой фирмы «Максим», входившей в концерн «Виккерс». Аналогично, по британским патентам на казенном Обуховском заводе производились торпеды Уайтхеда (фирма «Уайтхед», как и «Максим», также входила в состав концерна «Виккерс»)^[241].

В начале 1911 года «разъездные» директора «Виккерса» А. Баркер и З. Кайяр стали решать вопросы финансирования акционерного общества Николаевских заводов и верфей («Наваль»). Это общество получило крупные

государственные заказы на строительство боевых кораблей для Черноморского флота. Им удалось втянуть в дело финансирования ряд французских банков. Помимо этого, «Виккерс» оказался руководителем проектов николаевских заводов, предложив реализовать разработанные им проекты новейших линкоров. К концу 1911 года представители этой фирмы наладили контакт с А.И. Вышнеградским и Я.И. Утиным - лидерами Международного и Учетно-Ссудного банков^[242].

Эта встреча как раз и отражала общность интересов английских и русских предпринимателей: военно-промышленная группа Международного банка искала надежной опоры в своей борьбе против группы Русско- Азиатского банка во главе с А.И. Путиловым. В свою очередь, «Виккерс» достиг тесного сотрудничества с российским финансовым капиталом, стремясь укрепить свои позиции в России и эффективно противостоять проникновению на российский рынок французского и немецкого капиталов.

Так возникали предпосылки для создания англо-русской компании в сфере производства вооружений. На стороне складывавшегося альянса были техническое превосходство «Виккерса» и финансовая мощь первоклассных русских банков, обладавших достаточной степенью влияния в среде высшей российской бюрократии.

Этот альянс и получил условное название «Группа Виккерс». С 1912 года он начал активную деятельность в России, и в 1913-1914 годах альянс учредил два акционерных общества. Первым, в 1913 году, было учреждено Русское акционерное общество артиллерийских заводов с целью организации и эксплуатации крупнейшего в Европе частного орудийного завода в Царицыне. Вторым, в 1914 году, было учреждено АО торпедных заводов «Русский Уайтхед» для организации и эксплуатации нового торпедного завода в Феодосии.

На «Виккерс» была возложена обязанность технического руководителя обоих заводов - Царицынского и Феодосийского. Англичане отвечали за

проект, строительство, оборудование и организацию процесса производства. В роли финансирующей группы выступили Международный и Учетно­Ссудный банки. В правления обоих АО вошли «разъездной» директор «Виккерса» Френсис Баркер и агент «Виккерса» в России, крупный организатор промышленности инженер Петр Балинский. Таким образом, между предприятиями была установлена своего рода «личная уния».

Между Феодосийским и Царицынским заводами при участии «Виккерса» устанавливались тесные производственные связи. Так, на Царицынском заводе планировали установить производство специальной стали, из которой могли изготавливаться резервуары торпед Уайтхеда. Учредители РАОАЗ в своей докладной записке в Совет министров, поданной 3 января 1913 года напомнили, что единственным заводом в мире, где имелось производство этих резервуаров, являлся завод «А. Виккерс» в Австро-Венгрии^[243].

К зиме 1913-1914 годов АО «Г.А. Лесснер» при финансовой поддержке, контролировавшего его Учетно-Ссудного банка и при техническом руководстве «Виккерса», уже закончило постройку мастерских завода в Феодосии^[244]. А в ноябре 1913 года правление РАОАЗ консультировалось с руководством «Виккерса», о поставках специального оборудования на строящийся, к тому времени Царицынского орудийного завода.

Это специальное металлургическое оборудование и предназначалось для обеспечения снабжения завода Феодосии стальными листами для «воздушных судов»^[245]. Здесь под «воздушными судами» (буквальный перевод английского термина «air vessel») подразумевались резервуары сжатого воздуха. Производство стальных изделий в Царицыне должно было обеспечить изготовление в Феодосии не менее 1000 «воздушных судов» ежегодно.

Впрочем, в январе 1914 года инженеры «Виккерса» Кларк и Маршалл, производя расчет потребности Царицынского завода в топливе, рассчитали и возможность изготовления 1000 «воздушных судов» непосредственно в Царицыне, а не в Феодосии^[246].

На Царицынский завод возлагалась также задача производства бесшовных труб (труб Сименса) для судовых котлов, подобных тем, которые в то время устанавливались на новых русских линкорах^[247].

Стоит отметить, что Ижорский завод, находящийся в ведении Морского министерства, несмотря на помощь немецких фирм, достаточно длительное время безуспешно пытался наладить производство цельнотянутых труб для корабельных котлов. В итоге их все же пришлось заказывать за границей^[248].

Учреждение в 1913 году Русского акционерного общества артиллерийских заводов стало кульминационным моментом как в истории формирования военно-промышленной группы Международного банка, так и в истории англо-русского альянса производителей вооружений.

Русское акционерное общество артиллерийских заводов, при участии фирмы «Виккерс», стало связующим звеном между предприятиями Международного банка и предприятиями Учетно-Ссудного банка. Объединение произошло путем привлечения личных усилий руководства предприятий и банков, как и планирования производственных связей между промышленными предприятиями. Налицо была тенденция к формированию единого производственного комплекса, специализирующегося на военно­морском судостроении, которое включало в себя строительство военных судов и их оснащение различным вооружением.

В 1913 году в состав правления РАОАЗ вошли:

• В.М. Иванов (АО «Руссуд»),

• Г.А. Блох (объединение «Руссуд-Наваль»),

• М.С. Плотников (АО «Г.А. Лесснер», АО «Ноблесснер», АО «Русский Уайтхед»),

• К.П. Федоров и Н.Д. Лесенко (Компания Петербургского Металлического завода).

• Банки в правлении РАОАЗ представляли:

• А.И. Вышнеградский и Г.А. Блох (Международный банк),

• Я.И. Утин (Учетно-Ссудный банк).

• От «Виккерса» в состав правления вошли:

• Френсис Баркер («разъездной директор» фирмы)

• П.И. Балинский (представитель фирмы в России). ^[249]

Те же Баркер и Балинский входили в состав правления АО «Русский Уайтхед». Обязанности главного бухгалтера РАОАЗ были возложены на главного бухгалтера объединения «Руссуд-Наваль» А.А. Филипповича.

РАОАЗ создавалось не только для строительства и эксплуатации орудийного завода в Царицыне. Общество предназначалось для приобретения, строительства и эксплуатации заводов по производству артиллерийских орудий, снарядов, башенных установок, брони, предметов управления огнем, мин (торпед) и их отдельные частей, а также изделий металлургического производства^[250].

Все это могло быть использовано для оснащения военно-морских судов, строительство которых велось на верфях «Руссуд» и «Наваль» в Николаеве, и на верфях АО «Ноблесснер» в Ревеле (Таллинне).

Военно-промышленная группа (далее ВПГ) Международного банка (а значит и англо-русский альянс производителей вооружений) опиралась на производственную и материально-техническую базу многочисленных подконтрольных предприятий. К началу первой мировой войны один только Международный банк участвовал или контролировал 114 акционерных

предприятий. Из них, под контролем банка находилось более сороков акционерных обществ и товариществ^[251].

Принимая же во внимание и союзные предприятия, военно­промышленная группа Международного банка насчитывала к началу мировой войны 8 основных акционерных предприятий (такое же число предприятий насчитывала ВПГ Русско-Азиатского банка). Речь идет о предприятиях, ориентированных на совместное производство продукции военного назначения (АО «Г.А. Лесснер», АО «Л. Нобель», АО «Ноблесснер», АО «Русский Уайтхед», Компания Петербургского Металлического завода, РАОАЗ, АО «Руссуд» и АО «Наваль»).

Еще более укрепило внутренние связи ВПГ положения договора о разделе районов для строительства подводных лодок среди объединений: «Руссуд-Наваль» и АО «Ноблесснер» вступившее в силу с 1 января 1914 года. За денежное вознаграждение «Ноблесснер» передал николаевским предприятиям право пользоваться принадлежавшей ему технической документацией, касавшейся строительства подводных лодок конструкций И.Г. Бубнова, Дельпросто^[252], «Виккерса» и «Голланда»^[253].

Не исключено, что идея создания первого в России частного орудийного военно-промышленного комплекса могла возникнуть в связи с уже упомянутой перегруппировкой сил в частном военно-промышленном производстве. На рубеже 1911-1912 годов Русско-Азиатский и Международный банки произвели фактический обмен подконтрольными им акционерными обществами. Русско-Азиатский банк приобрел решающее участие в Обществе Путиловских заводов, а Международный коммерческий банк установил со своей стороны контроль над Обществом Николаевских заводов и верфей. В результате, военно-промышленной группе

Международного банка удалось занять монопольные позиции в военном судостроении на Черном море.

В свою очередь, ВПГ Русско-Азиатского банка получила монополию на частное производство артиллерии. Путиловский завод был единственным частным заводом в России, который имел производство полевых артиллерийских орудий собственной системы, имея при этом соглашения с крупнейшими иностранными производителями пушек. В силу этого обстоятельства, Путиловские заводы стремились обеспечить себе монополию и на выпуск в России пушек иностранных систем, разработанных фирмами «Шнейдер-Крезо» и «Крупп».

Таким образом, в результате потери Международным банком контроля над этим предприятием, его военно-промышленная группа теряла и позиции в фабрикации артиллерийских орудий.

Помимо этого, возникла еще и инициатива Девиза - директора завода французской фирмы «Шнейдер». Тот выступил с предложением построить новый частный артиллерийский завод в Петербурге. Но это предложение столкнулось с контрпредложением «разъездного» директора «Виккерса» Ф. Баркера, который считал правильным строить артиллерийский завод ближе к

257

источникам сырья^[254].

Английское предложение получило поддержку у части военного и политического руководства страны. В частности, военный министр В.А. Сухомлинов стал настаивать на открытии в России «отделения излюбленной заказчиками фирмы Виккерс в виде частного пушечного завода»^[255].

С некоторыми оговорками, но и морской министр И.К. Григорович пообещал англичанам техническое руководство новым заводом^[256]. Кроме того, идею «Виккерса» поддержал и председатель Совета министров В.Н.

Коковцов^[257]. Впрочем, здесь свою роль могли сыграть его дружеские отношения с директором Учетно-Ссудного банка Я.И. Утиным^[258].

В начале весны 1912 года председателю правлений ряда акционерных обществ, подконтрольных Международному банку, генерал-лейтенанту в отставке В.М. Иванову поручается проработка вопросов создания нового предприятия^[259].

В своем письме помощнику военного министра генералу А.И. Поливанову В.М. Иванов впервые упомянул особенности будущего завода. В частности, им было отмечено, что «данный завод планировалось создать по типу наиболее крупных частных предприятий такого рода в Европе, с особыми средствами, со своим полигоном для испытания оружия и с лучшими специалистами для этого дела»^[260].

За заявлением такого рода стоял факт достигнутых договоренностей между участниками «Группы Виккерс».

Но поскольку завод планировался на выпуск морских и береговых орудий, то заинтересованность в его работе должна была исходить и от военно-морского ведомства. Это и случилось. В августе 1912 года генерал- майор А.Ф. Бринка, начальник артиллерийского отдела Главного управления кораблестроения (ГУК) Морского министерства, сделал запрос инициаторам нового предприятия. ГУК интересовала возможность производства и поставки ведомству артиллерийских орудий. По сути, запрос по форме больше напоминал предварительный заказ^[261].

То есть, с самого начала 1912 года при активном участии британской фирмы «Виккерс» дается старт учреждению Русского акционерного общества артиллерийских заводов. Первоначально в инициативную группу учредителей вошли петербургские банкиры С.С. Хрулев, А.И. Вышнеградский и Я.И. Утин, а также представитель «Виккерса» в России

П.И. Балинский и инженер генерал-лейтенант В.М. Иванов. Эта группа находилась в постоянном контакте с директором «Виккерса» Ф. Баркером. В конце декабря 1912 года учредители подали в Морское министерство заявление, где повторили свое намерение наладить производство и поставку орудий для нужд морского ведомства.

Для рассмотрения заявления, решением Совета министров была создана специальная межведомственная комиссия под председательством генерал-майора А.Ф. Бринка. Только с января по март 1913 года она провела восемь заседаний^[262].

Работа комиссии началась при довольно сложной ситуации. 29 сентября 1912 года Совет министров принял решение о начале строительства на Урале двух казенных орудийных заводов и одного частного предприятия. При этом российское правительство не назвало конкретно тех предпринимателей, на которых возлагалась бы ответственность за строительство и эксплуатацию этого частного завода^[263].

В военно-политических кругах существовали разногласия по вопросу, кому поручить техническое руководство частным орудийным предприятием - англичанам или французам^[264].

Необходимо отметить еще один принципиальный момент сентябрьского 1912 года постановления правительства. Там четко фиксировалось решение «не сдавать в аренду казенные пушечные заводы, ни иностранным, ни русским частным предпринимателям»^[265]. Именно это решение окончательно укрепило намерения «Группы Виккерс» строить частный артиллерийский завод^[266].

То есть, частные предприниматели допускались к производству артиллерийских орудий только через создание новых видов производств. И

хотя конкретная группа предпринимателей не была названа, все же появились признаки того, что предпочтение было отдано англо-русскому альянсу. В самом начале 1913 года на заседании комиссии под председательством генерала Поливанова уже конкретно рассматривался вопрос о выдаче заказа учреждаемому Русскому акционерному обществу артиллерийских заводов. Причем, в этом заседании принял участие Френсис Баркер^[267].

Тем не менее, официального решения в пользу «Группы Виккерс» еще не последовало. Со своей стороны, конкуренты в лице руководства Русско- Азиатского банка, опиравшиеся на своего союзника «Шнейдер-Крезо», также предпринимали попытки добиться у правительства разрешения на производство крупнокалиберных орудий. Более того, еще 28 ноября 1912 года эта «Группа Шнейдер» получила преимущественное право частных артиллерийских заказов^[268]. Несмотря на данное обстоятельство, в начале 1913 года «Группа Виккерс» перешла в решительное наступление против «Шнейдер-Крезо» и «Круппа».

3 января 1913 года в своей докладной записке в Совет министров учредители Российского акционерного общества артиллерийских заводов предприняли попытки доказать преимущества привлечения к делу производства артиллерийского орудия именно английской фирмы. Они напоминали, что французская и немецкая фирмы уже работали в России, что договор с ними не внес ничего нового в разработку новой военной техники. А это обстоятельство, по их мнению учредителей Российского акционерного общества артиллерийских заводов, не могло создать конкурентную среду для дальнейшего совершенствования производства артиллерийских систем в России. Более того, фирмы «Шнейдер-Крезо» и «Крупп» были связаны взаимным договором по отношению к заказам в России, причем немецкая

фирма была связана и обязательством перед правительством своего

272

государства^[269].

Во главу угла ставилось техническое превосходство англичан в решении вопросов производства крупнокалиберной артиллерии, в силу того, что даже в количественном отношении производство орудий «Виккерса» в несколько раз превосходило производство «Круппа». Кроме того, учредители Российского акционерного общества артиллерийских заводов обещали передать в распоряжение русского правительства права на производство отдельных видов сталей для резервуаров мин Уайтхеда и снарядных оболочек. Но, пожалуй, наиболее важным обещанием английской компании была готовность предоставить в распоряжение русского казенного ведомства прав на все изобретения и усовершенствования в области артиллерийского дела, которые уже имелись у «Виккерса», и которые были бы сделаны или приобретены английской фирмой в течение ближайших 10

273

_лет^[270]

Большая часть приводимых в докладной записке «группой Виккерс» доводов была направлена против германской фирмы «Крупп». Это же, впрочем, соответствовало и интересам «Шнейдер-Крезо», поскольку, начиная с 1910 года, французы стремились к полному устранению своего

274

немецкого конкурента с русского рынка^[271].

Но позиции «Круппа» и без того были слабыми. Несмотря на неоднократные предложения русских военных, глава фирмы Альфред Крупп в свое время так и не решился основать свое производство в России. Его преемник Фридрих Крупп согласился лишь на совместное с русскими производство орудий на Путиловском заводе^[272].

Таким образом, главным конкурентом «Группы Виккерс» оставалась военно-промышленная группа во главе с Русско-Азиатским банком и ее

союзник «Шнейдер-Крезо» (то есть, франко-русский альянс «Группа Шнейдер»).

Как было упомянуто, «Группа Шнейдер» по решению Совета министров от 28 ноября 1912 года получила преимущественное право на выполнение такого рода артиллерийских заказов. Такая ситуация ни в коем случае не устраивала ВПГ Международного банка, поскольку в ее плане ключевая роль отводилась «Виккерсу». 22 марта 1913 года учредители РАОАЗ снова обратились в Совет министров. Они предупредили, что если «Группа Виккерс» получит 15-миллионный заказ, и согласиться строить частный орудийный завод, то «Группа Шнейдер», сможет выступить с претензией на получение преимущественных заказов. В таком случае, «Группа Виккерс» встанет перед необходимостью вынужденной ликвидации своего дела^[273].

Упомянутый 15-миллионный заказ Русскому обществу артиллерийских заводов на первые два-три года его деятельности был уже решен в принципе. Это произошло на заседании комиссии под председательством помощника военного министра в начале 1913 года. Колоссальная по тем временам сумма заказа в 15 млн. рублей объяснялась создавшейся для России реальной перспективой получить крупнейший в Европе орудийный завод. По замыслу его основателей, он должен был отвечать самым строгим требованиям современной артиллерийской техники. Причем он должен был отслеживать все усовершенствования в этой отрасли, которые возникали в Западной Европе и Америке^[274].

Без участия «Виккерса» реализовать этот замысел для РАОАЗ было невозможно, как и без создания таких условий, при которых завод не испытывал бы недостатка в заказах. А потому, предприниматели стремились заручиться правительственным обещанием на выдачу им в будущем гарантированных государственных оборонных заказов. Мало того, «Группа

Виккерс» сама стала настаивать на праве преимущественном получении артиллерийских заказов, если его была обеспечена работой Обуховского и Пермского казенных орудийных заводов. Предприниматели также сочли нужным напомнить, что будущий завод не мог быть предназначен для его функционирования в условиях рынка и мог существовать только при наличии стабильного долгосрочного государственного заказа^[275].

Предпринимателям «Группы Виккерс» в своем соперничестве с «Группой Шнейдер» пришлось пустить в ход еще один сильный аргумент. Речь шла об обладании фирмой «Виккерс» секретом изготовления орудий из хромоникелевой стали. Таким образом, в очередной раз во главу угла ставилось техническое превосходство англичан. Дело в том, что из применяемой тогда углеродистой стали пушки могли литься лишь до 12­дюймового калибра включительно. Но при производстве артиллерийских орудий более крупных калибров результаты оказывались плачевными: стволы при стрельбе не выдерживали высокого давления и температур.

В тот период ни «Крупп», ни «Шнейдер-Крезо», ни «Шкода» не обладали секретом производства стволов из хромоникелевой стали. В России некоторые исследовательские работы в этой области проводил только Обуховский сталелитейный завод морского ведомства. Однако, помимо «Виккерса», секретом данного производства обладала английская фирма «Армстронг». Но и «Армстронг» получил этот секрет по особому договору от «Виккерса»^[276]. Этот факт как раз и отражал то, что, начиная с 1902 года, обе британские фирмы стали активно обмениваться имеющимися у них в сфере военного производства технологиями^[277].

Вопрос о качестве продукции сыграл свою роль, что предрешило исход дела в пользу «Группы Виккерс»^[278].

Первое заседание Совета министров состоялось 8 апреля 1913 года, где решалось, кому отдать предпочтение в строительстве и эксплуатации артиллерийского завода. Более месяца спустя, вечером 13 мая 1913 года представитель «Виккерса» П.И. Балинский явился по приглашению на квартиру премьер-министра В.Н. Коковцова. Там он ознакомился с предложениями правительства по поводу условий учреждения акционерного общества «для устройства и эксплуатации артиллерийского завода в Российской империи»^[279].

Именно 13 мая 1913 года вопрос в пользу англо-русского альянса был решен окончательно. Особый журнал заседаний правительства от 8 апреля и 13 мая был утвержден императором Николаем II^[280].

Однако чуть позже новой проблемой для предпринимателей «Группы Виккерс» стал правительственный план привлечь «Шнейдер-Крезо» к делу реконструкции казенного Пермского сталелитейного пушечного завода. До этого Горный департамент Министерства промышленности и торговли, которому принадлежало это предприятие, объявил тендер среди фирм на проведение работ. Руководство «Виккерса» решило принять участие в конкурсе, к сожалению, сама компания оказалась исключенной Горным департаментом из списка фирм, представленных на тендер.^[281]

Ведомство сочло целесообразным поручить проведение работ именно «Шнейдер-Крезо». Но не это было главным. После проведенной реконструкции французская фирма должна была остаться техническим руководителем пермского предприятия. По сути, это и означало передачу казенного пушечного завода в аренду иностранной фирме^[282].

Получалось, что Горный департамент фактически нарушал решение правительства о недопустимости сдачи в аренду казенных пушечных заводов ни иностранным, ни русским корпорациям. Правление учрежденного

Российского акционерного общества артиллерийских заводов заявило правительству, что в случае передачи технического руководства Пермским заводом фирме «Шнейдер-Крезо», фирма «Виккерс» откажется передавать свои патенты и усовершенствования Пермскому заводу. Объяснение было вполне логичным: техническое руководство в Перми будет уже не в руках казны, а в руках частной французской фирмы, которой фирма «Виккерс» не может передать свои секреты и усовершенствования^[283].

Незадолго до начала первой мировой войны французам все же поручили переустройство предприятия, «Совет же министров ... прямо сослался на исключительно политическую обусловленность такого рода уступки в пользу французов»^[284].

Однако с началом боевых действий демарш «Группы Виккерс» и уступка французам не имели уже никакого значения.

Во второй половине 1913 и начале 1914 года учредители Российского акционерного общества артиллерийских заводов вели наиболее активную работу по заключению контрактов и соглашений, от которых зависели планы функционирования акционерного общества. Естественно, что первым было заключено соглашение с фирмой «Виккерс», подписанное 1 сентября 1913 года в Лондоне.

С этой целью туда выехали С.С. Хрулев, А.И. Вышнеградский, Я.И. Утин, В.М. Иванов и П.И. Балинский. Соглашение между Российским акционерным обществом артиллерийских заводов и «Виккерсом» определяло между двумя партнерами сроком на 15 лет. Фирма «Виккерс» приняла на себя обязательства по строительству и снабжению оборудованием орудийного завода в Царицыне, наряду с обязательствами по обеспечению процесса производства в течение всего срока действия соглашения^[285].

Пожалуй, центральным пунктом соглашения был пункт, предоставлявший Российскому акционерному обществу артиллерийских

заводов право применять в процессе производства в Царицыне все патенты, технические секреты и усовершенствования «Виккерса». Впрочем, этот пункт не распространялся на патенты и секреты, которые были собственностью британского или любого другого иностранного правительства, и которые были переданы заводам «Виккерса» для исполнения соответствующих заказов. Далее, фирма «Виккерс» взяла на себя обязательство не принимать от русского правительства заказы на те орудийные части, которые вполне могли производиться в самом Царицыне^[286]. Отступление от этого положения было возможно лишь тогда, когда Россия могла оказаться на грани войны или уже в ней участвовать. Совет Министров потребовал того, чтобы отдельные виды производственных работ осуществлялись только на заводах, принадлежащих фирме «Виккерса» в Великобритании. Однако в таких ситуациях связь правительства России с «Виккерсом» должна была осуществляться исключительно через правление Российского акционерного общества артиллерийских заводов, которое получало бы от британской фирмы вознаграждение. Со своей стороны, РАОАЗ брало на себя обязательство делать свои заказы за границей исключительно на заводах «Виккерса». Впрочем, фирма могла принять русские правительственные заказы также и в случае, если завод в Царицыне не в состоянии по каким-либо причинам их выполнить. Здесь для РАОАЗ также предусматривалось особое вознаграждение^[287].

Чрезвычайно важным моментом соглашения явилось предоставление акционерному обществу права производить по технологии «Виккерса» артиллерийские орудия для балканских государств. Заказы в пользу Китая, Персии и Монголии могли быть приняты на заводе в Царицыне только при условии особых соглашений с фирмой «Виккерс». Это объяснялось тем, что

британская фирма уже имела договоренности с правительствами этих 291

государств^[288].

Тем самым, хотя и ограниченно, но русское акционерное общество получало некоторые перспективы выхода на мировой рынок вооружений. Этот факт приобретал для частных производителей оружия в России особое значение, поскольку создавались предпосылки ослабления их зависимости от государственного заказа. Российское же правительство в свою очередь могло потерять монополию единственного заказчика.

В том же сентябре 1913 года было подписано еще одно весьма любопытное соглашение. Оно было подписано в Париже между Френсисом Баркером и Леоном Леви - директором французской акционерной компании «Форж де Шатиллон, Комментри и Нэв-Мезон». Это соглашение было напрямую связано с интересами РАОАЗ, поскольку рассчитано на передачу «Виккерсу» патентного монопольного права на все чертежи, выданные на территории России, на имя полковника Депорта Иосифа Альберта - конструктора дальнобойной пушки.

В данном случае английская фирма выступила в качестве агента РАОАЗ. Фирма «Виккерс» довела до сведения французов информацию о том, что она образовала в России группу, куда, кроме нее, вошла компания Металлического завода и ряд русских банков. Сообщалось также об учреждении этой группой русского акционерного общества с капиталом в 15 млн. рублей с целью сооружения завода и организации на нем производства^[289]. Кстати, по утверждению академика А.Н. Крылова, упомянутый Металлический завод являлся одним из лучших русских военных предприятий. Что еще важно, его руководство обладало обширными связями в среде высшего военного и политического чиновничества России^[290].

Уже 2 марта 1914 года все права и обязанности по парижскому соглашению «Виккерс» передал в распоряжение РАОАЗ. За эту передачу

прав и обязанностей фирма «Виккерс получила от РАОАЗ «установленный

294

платеж»^[291].

Передача прав произошла во время заключения нового договора о патентах полковника Депорта. На этот раз соглашение было заключено между фирмой «Виккерс» и РАОАЗ. По этому договору русское акционерное общество заняло место «Виккерса» в соглашении с французской компанией. Но при этом «Виккерс» получал право требовать у РАОАЗ акции на номинальную сумму в 400 тысяч рублей в течение года со дня их первого

295

выпуска^[292].

Такие согласованные действия «Виккерса» и РАОАЗ стали еще одним примером объединения интересов русских и английских предпринимателей.

И, наконец, 7 сентября 1913 года между РАОАЗ и Морским министерством был заключен контракт на сумму 10,6 млн. рублей на поставку ведомству 167 артиллерийских орудий. Частью они должны были производиться на Царицынском заводе, а частью поставляться из Англии непосредственно с заводов «Виккерса»^[293].

Спустя два месяца, 9 ноября 1913 года, в помещении Международного банка на Невском проспекте в Петербурге состоялось первое общее собрание акционеров РАОАЗ. Помимо Фрэнка Баркера, сюда прибыл еще один «разъездной» директор «Виккерса» - сам Василий Захаров^[294].

Его личность уже была легендарной, правда под именем Василия Васильевича Захарова он был известен только в России. В действительности, Захаров не имел русских корней вообще. По национальности он был грек, и звали его Базилейос Захариас. Он родился в маленькой деревне недалеко от турецкого города Мугла. За несколько лет до рождения Базилейоса, его православные родители бежали из Турции, спасаясь от начавшейся там

резни. На некоторое время они поселились в Одессе, но потом снова вернулись в Турцию, где появился на свет Базилейос^[295].

Базилейос овладел четырнадцатью языками, в том числе русским, и отличался многими талантами. С 1880-х годов подключился к оружейному бизнесу. С помощью родственников молодой Захариас стал афинским представителем шведской оружейной компании «Норденфельд» и заключил ряд весьма выгодных для фирмы контрактов с Грецией. Захаров в начале своей карьеры особо отличился тем, что блестяще организовал продвижение на рынке нового пулемета системы Хайрема Максима - того самого знаменитого пулемета «Максим». А позже начался самый настоящий карьерный взлет - в 1895 году В. Захаров и Х. Максим стали работать на британский концерн «Виккерс». Именно работая на «Виккерс», Захаров стал не просто миллионером и одним из самых богатых европейцев, но и приобрел огромное влияние среди политиков, аристократов и бизнесменов почти всех держав Старого Света^[296].

Особые отношения у Захарова, сложились с Россией. Имелись сведения, что именно Захаров указал на преимущества строительства орудийного завода в Царицыне. Якобы за несколько недель до подписания контракта учредителей Российского акционерного общества артиллерийских заводов с Морским министерством Захаров приобрел в Царицыне участок земли под строительство завода.

В. Захаров старался всячески содействовать русскому Морскому министерству, на что обращал внимание академик А.Н. Крылов. Так, рассказывая об истории строительства крейсера «Рюрик», Крылов вспомнил один важный эпизод. В то время он занимал должность главного инспектора кораблестроения и остался недоволен качеством башенных установок «Рюрика». Крылов потребовал у «Виккерса» заключения дополнительного контракта на их переделку. Но, по всей видимости, его требования так и

остались бы без внимания, если бы в Петербург не приехал Захаров. Тот явился к Крылову в сопровождении целой свиты инженеров и чинов «Виккерса» и в его присутствии отдал своим коллегам приказ исполнить все требования главного инспектора, «сколько бы это фирме не стоило». И как Крылов впоследствии вспоминал, «после этого все действительно было исполнено образцово»^[297].

Захаров и в дальнейшем имел самые тесные связи с русскими. В 1914 году, незадолго до войны, он состоял в переписке с командующим Балтийским флотом адмиралом Н.О. фон Эссеном и обещал оказывать России всяческое содействие в строительстве линкоров на английских верфях. Василий Захаров профинансировал создание аэродинамической лаборатории при Петербургском политехническом институте. Таким же образом Захаров оказал помощь главному русскому специалисту по аэродинамике Н.Е. Жуковскому в деле устройства аэродинамической трубы. Во многом благодаря этому содействию, удалось объединить вокруг себя молодых сотрудников, составивших впоследствии ядро знаменитого ЦАГИ (Центрального аэрогидродинамического института). Захаров получил широкое признание в Европе - он являлся дважды кавалером французского ордена Почетного Легиона, а в 1918 году король Георг V наградил его орденом Британской Империи. Тогда Захаров получил рыцарский титул и стал именоваться «Сэр Бэзил».^[298] В конце концов, он стал фактическим владельцем «Виккерса». Своим же личным другом Захаров считал А.Н. Крылова - выдающегося русского и в будущее советского ученого- кораблестроителя, академика, бывшего до революции председателем правления крупнейшего Русского общества пароходства и торговли (РОПиТ)^[299].

На первом собрании акционеров Российского акционерного общества артиллерийских заводов в ноябре 1913 года В. Захаров представлял фирму

«Виккерс». Всего на собрании ее представители предъявили 29,7% акций РАОАЗ. То есть, фирма стала самым крупным держателем акций (см. Приложение 2). При этом 20% всех акций АО были предоставлены «Виккерсу» безвозмездно (30 тысяч акций общим номиналом в 3 млн. рублей) в обмен на техническое руководство предприятием. «Однако фирма “Виккерс”как - писал профессор В.И. Бовыкин, - не удовлетворилась этим

303

количеством акций».^[300]

Суммарно, фирма «Виккерс», Компания Петербургского Металлического завода, Международный и Учетно-Ссудный банки («Группа Виккерс») удерживали 92,1% всех акций Российского акционерного общества артиллерийских заводов. Остальная часть принадлежала представителями банкирских домов «Лампе и К^о», «Г. Волков»,

Петербургского частного коммерческого банка и Московского банка братьев Рябушинских^[301].

Британская фирма в 1913 году уже приступила к разработке проектов строительства и оборудования Царицынского орудийного завода. «Виккерс» разработал генеральный план предприятия^[302]. Инженеры фирмы произвели расчеты потребности завода в топливе, а электрический отдел завода «Виккерса» в британском Шеффилде рассчитал потребность предприятия и заводских поселков в электроэнергии^[303]. Инженер фирмы Саймон спроектировал рабочий поселок, который должен был раскинуться на площади в 41 десятину. Проект поселка включал не только жилые дома, рынок, лавки, церковь и больницу, но и театр^[304].

На Металлическом заводе в Петербурге, при техническом руководстве «Виккерса», стала проводиться работа по подготовке проектов строений зданий мастерских Царицынского завода. Проекты оборудования готовились

в Шеффилде, а частично - в России, но при постоянном контакте с английскими инженерами. В ходе восьми совещаний русских и английских специалистов, прошедших в октябре 1913 года в Петербурге, были обсуждены главные вопросы оборудования Царицынского завода^[305].

Для Царицынского завода за границей было заказано 75% его оборудования^[306]. В своем подавляющем большинстве эти заказы проводились через «Виккерс». Фирма на начальном этапе разместила их на британских предприятиях. Например, к 1918 году Царицынский орудийный завод имел 17 постоянных фирм-поставщиков оборудования из Великобритании, помимо «Виккерса»^[307].

Заказы последовали и в другие государства. В Германии, Австро- Венгрии и в других странах заказывалось специальное оборудование для 311

производства артиллерии.^[308]

Последовали поездки русских специалистов в Англию. На заводах фирмы они подробно ознакомились с оборудованием и процессами производства. На самом Царицынском заводе работала группа английских инженеров. В конце 1913 года и сам главный инженер Российского акционерного общества артиллерийских заводов С.В. Стахурский отправился на заводы «Виккерса». Там он вел подробные записи, собрал светокопии и чертежи для устройства металлургических мастерских завода в Царицыне.^[309]За проектирование металлургической части завода и мартеновских печей также отвечал «Виккерс».^[310]

В соответствии с контрактом от 7 сентября 1913 года, РАОАЗ должен был поставить Морскому министерству 167 морских орудий разного калибра. Большая их часть должна была пока изготавливаться на заводах «Виккерса» в Англии, а та часть, которая рассматривалась для производства

в России, должна была изготавливаться из поковок^[311] производства «Виккерса». Дело в том, что завод в Царицыне только вступил в стадию своей организации. Именно по этой причине английская фирма привлекалась к исполнению заказа, причем исключительно с целью его скорейшего исполнения.

Несмотря на это, на рубеже 1920-х - 1930-х годов компания «Виккерс» подвергалась серьезной критике со стороны советских органов, которая имела в основном политическую подоплеку. В 1933 году на волне кампании по борьбе с вредительством, саботажем и шпионажем фирма «Метрополитен-Виккерс» оказалась втянутой в судебный процесс, которому предшествовал арест британских специалистов. Этот инцидент вызвал серьезный кризис советско-английских отношений. Внешнеполитический кризис был своего рода «побочным» результатом борьбы за власть в руководстве страной.

В целом практика прошлых лет по привлечению иностранных инвестиций в промышленность кажется на сегодняшний день весьма актуально. Опыт первой трети ХХ века - переломного периода экономики, безусловно, не может содержать готовые ответы на многочисленные вопросы, возникающие перед руководством современных российских предприятий. Однако этот опыт дает обильный фактический материал для анализа при принятии решений в сфере выработки взаимовыгодного сотрудничества с заграничными фирмами и привлечения иностранных финансов в военную промышленность, а также иных отраслей российской экономики.