«КТО B ДОМЕ ХОЗЯЙКА»: ГЕНДЕР И КУЛЬТУРА ДВОРЯНСКОЙ СОБСТВЕННОСТИ

Ha каждом доме в Москве и в Санкт-Петербурге находит­ся надпись с именем его владельца, — заметил Август фон Гакстгаузен в своем очерке русской жизни 1840-х гг. — Идя по улице, можно быть уверенным, что найдешь женское имя на каждом третьем доме.

Подобно многим и многим приезжим из-за границы, Гакстга­узен в России был заинтригован таким явлением, как женщины, владеющие недвижимостью. Иностранных наблюдателей удивлял и факт экономической независимости замужних женщин, и масш­таб женского землевладения. Это наводило их на размышления о различии между женщинами в России и на Западе. Впрочем, толь­ко Гакстгаузен попытался оценить, сколько же имущества сосредо­точено в женских руках, и его оценка никогда не оспаривалась. B предшествующих главах настоящего исследования показано, как в сфере имущественного права постепенно стиралась разница в правовом подходе к мужчинам и женщинам. Теперь нам предсто­ит выяснить, преобразовалось ли юридически закрепленное равно­правие в реальные экономические выгоды ддя женщин. Учитывая, что дворянские дочери могли рассчитывать лишь на скромную долю семейных владений, можно предполагать, что большинство помещиц располагало совсем ничтожным количеством земли, не способным дать своим хозяйкам настоящую экономическую неза­висимость. Как отмечали историки российской экономики, владе­лицы крупных поместий или больших фабрик были редкостью. B самом деле, у них не было никаких оснований считать, что число женщин, владевших крупной собственностью, могло быть сколько- нибудь значительным.

B данной главе я покажу, насколько заметное место занимали женщины среди собственников, и проанализирую объем их ак­тивности в экономике. Возникающие в связи с этим вопросы на первый взгляд кажутся довольно простыми. Были ли дворянки ак­тивными участницами экономической жизни России? Какое коли­чество недвижимого имущества находилось фактически во владе­нии женщин? Участвовали ли женщины других социальных групп в экономических операциях или же владение имуществом было исключительной привилегией благородных дам? И наконец, что показывает сравнение экономической деятельности женщин и мужчин? B поисках ответов на эти вопросы я выхожу за рамки изу­чения правового статуса женщин, чтобы поближе присмотреться к дворянской культуре собственности.