§ 41. ИНСТРУКЦИИ

Режим Шлисельбургской крепости определялся инструкциями. Конечно, было бы ошибочно судить о нем толькѴ по ин­струкциям. Они существовали более или менее продолжительное время без всяких изменений, а режим глубоко изменялся.

или бездействие отдельных статей инструкции находилось в за­висимости даже от словесных распоряжений министра внутренг них дел или высшего жандармского начальства, а в некоторых случаях содержание инструкции претерпевало глубокие измене­ния без словесных санкций высшей администрации. Оно проис­ходило в результате борьбы заключенных с начальством тюрьмы, начиная от коменданта и кончая смотрителем.

Надо признать, что такая борьба была главным фактором изменения тюремного режима, и к концу существования Шлис­сельбургской крепости, перед ее закрытием как государственной тюрьмы—8 декабря 1905 г., от прежних инструкций остава­лось очень мало. Если бы пришлось разнести по статьям инструк­ции завоевания заключенных, то мы получили бы совершенно необычную «хартию» тюремных вольностей узников на Шлис- сельбургском острове.

Они вошли сюда в 1884 году совершенно бесправными и за­ранее обреченными на скорую гибель. Об этом возвещал им текст инструкции, которая была вывешена в каждой камере и которая содержала всего восемь статей. Статьи были кратки, а их содер­жание было рассчитано яа то, чтобы терроризировать узников. Однако терроризировать их не удалось.

Содержание инструкции 1884 года «надо рассматривать как краткий катехизис поведения заключенных. Ero можно было бы сделать еще короче, так как он сводился в основном к требова­нию беспрекословного повиновения тюремному начальству, без пояснений, в чем эти требования могут состоять. Из восьми ста­тей шесть говорили о наказаниях; среди них «были упомянуты смертная казнь и 50 ударов розгами для политических заклю­ченных.

Угроза смертной казнью была приведена в исполнение над двумя заключенными (Минаковым и Мышкиным). Телесные на­казания не были применены ни к кому. Тюремная администрация ясно сознавала, конечно, что наказание розгами вызвало бы общий бурный протест политических заключенных, которые всегда пред­почитали скорее погибнуть, нежели перенести такое наказание.

Кроме розог, в качестве дисциплинарных наказаний были перечислены: лишение чая, лишение матраца на койке, заклю­чение в карцер, в светлый и в темный, — на хлеб и воду — на срок до пяти суток. За іповторение проступков продолжитель­ность заключения в карцере увеличивалась до восьми суток, при­чем заключение в темный карцер сопровождалось наложением оков.

Никакой четкости и никакой определенности в иструкции не было. Она не указывала, какие проступки считаются повтор-

ными, не определяла, какие именно наказания должны быть при^ менены за те или другие нарушения, и нисколько не ограничивала права администрации назначить одновременно несколько нака­заний и держать в карцере хотя бы месяцами с самым кратким перерывом после каждых восьми суток. He приходится удив^ ляться этой недвусмысленной неопределенности инструкции, отд крывавшей широкий простор усмотрению тюремного начальства. Это находилось в полном соответствии с безграничным произво­лом, царившим в крепости.

B рассматриваемой нами инструкции нет никаких указаний на обязанности заключенных производить какие-либо работы, несмотря на то, что все они были приговорены к каторжным ра­ботам. Наоборот, во втором параграфе дано прямое указание на предоставление работы наряду с чтением книг из тюремной библиотеки и правом беседы со священником лишь в виде на­грады за хорошее поведение. Среди этих наград не упомянуто предоставление права прогулок вдвоем. Это право было упомя­нуто в полной инструкции с 70-ю параграфами, которая была утверждена командиром отдельного корпуса жандармов генера­лом Оржевским 4 августа 1884 г. [129].

Указанные мною восемь параграфов инструкции, вывешенной на стенах одиночных камер в Шлиссельбургской крепости, и представляли собой извлечение из означенной инструкции 1884 года, которая оставалась без всяких изменений в течение 13 лет, вплоть до 1897 года.

Инструкция 1884 года сковывала всю жизнь узников. Основ­ное содержание инструкции сводилось к стремлению поставить заключенного в условия полной изоляции, не допуская никакого общения ни с внетюремным мцром, ни с товарищами по заклю­чению, яи даже с жандармами. Значение такой изоляции усугуб­лялось запретом физического труда и почти всякой умственной работы. Из последующего нашего изложения будет видно, что самьгм страшным и самым тяжелым в режиме шлиссельбургского заключения было отсутствие труда. Если бы борьба заключен­ных против этого запрета и за право чтения книг не увенчалась успехом, неминуемая гибель грозила бы всем заключенным.

Несколько параграфов инструкции определяли обязанности тюремной администрации, во главе которой стоял начальник жандармского управления, в пределах всего острова Шлиссель­бурга. B состав администрации, кроме жандармов, входил тю­ремный врач. Кроме того, инструкция предусматривала испол-

нение религиозных обязанностей православным священником. По мере надобности начальником жандармского управления созы­вался комитет, состоявший, кроме начальника, из двух его по­мощников, а также в случае надобности — тюремного врача и священника. Предметом его ведомства являлись хозяйственные и административные вопросы.

Несколько параграфов определяли обязанности врача. Созда­валось такое впечатление, что инструкция проникнута заботами о поддержании здоровья заключенных: врач был обязан, по инструкции, посещать больных дважды в сутки, ежедневно посещать тюрьму, обходить через день здоровых заключенных, а заключенных в карцер навещать ежедневно. Ему было пре­доставлено право опротестовывать постановления комитета, кло­нившиеся, по его мнению, к причинению вреда здоровью служа­щих или заключенных (§ 22).

Ho из истории Шлиссельбургской тюрьмы мы знаем, что заботы врача о заключенных оставались долгие годы лишь на бумаге. B глазах заключенных тюремный врач, в особенности в первые годы после открытия тюрьмы, ничем не отличался от жандармов.

Свидания заключенных с родными и близкими были допу­щены инструкцией лишь в одном случае — при тяжкой болезни заключенного, и притом лишь с разрешения товарища министра внутренних дел (§ 49). Ho это «милостивое» разрешение было лишь на бумаге: никогда за все время существования крепости, с 1884 по 1905 гг., таких свиданий не происходило.

Параграф инструкции, посвященный тюремной библиотеке, предписывал ряд ограничений в пользовании книгами, которые выдавались с разрешения начальника жандармского управления. Первоначальный состав книг, выдаваемых из библиотеки, и .no- полнениеегоопределялись департаментом полиции (§ 48). Право заключенных читать рассматривалось как награда за «хорошее поведение». B первое время состав библиотеки ни в какой степени не удовлетворял заключенных.

Такова была инструкция 4 августа 1884 г. Ha практике она оказалась еще тяжелее. Она давала тюремной администрации возможность провести тот режим, который превратил каторжную тюрьму в медленную смертную казнь, а в некоторых случаях даже в немедленную.

/Товоря о тех инструкциях и законах, которые определял*! Цоложение B тюрьме Шлиссельбургской крепости, следует отме­тить очень большую роль товарища министра внутренних дел Оржевского в установке жестокого режима этой тюрьмы. Этот жандармский генерал направил составленный им проект «поло­жения о Шлиссельбургской крепости» министру юстиции. B проекте было предусмотрено применение к заключенным всех наказаний, предписанных законом для каторжан, не исключая и телесных.

Министр юстиции, хотя слабо, но, однако, высказал свое мне­ние об исключении телесных наказаний для заключенньсс в Шлис­сельбургскую крепость 7

Он указывал на нежелательность этого наказания в данном случае потому, что большинство политических преступников при­надлежит к дворянскому сословию.

Положение о Шлиссельбургской крепости содержит шесть параграфов. Согласно этому положению Шлиссельбургская кре­пость предназначалась для содержания в ней государственных преступников, приговоренных к каторжным работам. Отбор за­ключенных для содержания в этой тюрьме должен был происхо­дить по инициативе министра внутренних дел. Ближайшее за- ведывание тюрьмой возлагалось на товарища министра внутрен­них дел как командира корпуса жандармов. Ему поручалось составить особую инструкцию для тюрьмы. Ответственность за­ключенных за маловажные и дисциплинарные проступки опре­делялась по ст. ст. 222—225 книги XVII Свода военных поста­новлений. За преступления заключенные должны были быть предаваемы военному суду. Положение от 19 июля 1884 г. о Шлиссельбургской крепости легло в основу приведенной выше инструкции от 4 августа 1884 г.

Через два месяца после утверждения приведенной нами ин­струкции Оржевский 14 октября 1884 г. [130] утвердил еще одну под

^s s-------------------------------------------------------------- =---------------------- —------------------------------ -------------------- -------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

названием «Инструкция для чинов управления Шлиссельбург­ской тюрьмой и заключенных по предметам распределения дня, состава довольствия для заключенных, порядка и времени про­гулок, пользования книгами и занятиями». B ней 16 параграфов. Некоторые из этих параграфов повторяют правила предшествую­щей инструкции, а другие уточняют режим и распределяют обя­занности между чинами тюремной администрации.

Следующий — § 2 — уточнял, что койки заключенных запи­раются перед утренним чаем до ужина и могут быть отперты по заявлению врача для больных арестантов, а по приказу адми­нистрации — в награду за хорошее поведение.

Ha старшего помощника начальника жандармского управле­ния была возложена обязанность раздачи книг и материалов для работы с обязательным отобранием их при раздаче ужина.

Ряд параграфов (§§ 5—9) возлагал на младшего помощника названного начальника: наблюдение за раздачей питания, веде­ние отчетности по расходам, заведывание освещением, одеждой и выдачей постельного (раз в две недели) и носильного (раз в неделю) белья.

Два параграфа (§§ 10—11) определяли обязанности врача по наблюдению за доброкачественностью продуктов.

Создав режим, который вел к преждевременной смерти, ин­струкция предписывала врачу посещать больных арестантов утром и вечером.

Прекрасным показателем убийственной пустоты тюремного режима в Шлиссельбургской крепости является весь текст рас­сматриваемой нами инструкции. Самый подробный параграф в ней определял часы, когда должен был раздаваться утренний чай, обед, вечерний чай и ужин. Режим тюрьмы разнообразился только этими выдачами питания. Итак, жизнь проходила от чая до обеда, от обеда до ожидаемого вечернего чая и ужина. Даже прогулки не были точно установленным правом узников и зави­сели от усмотрения администрации.

Результатом действия правил такого тюремного распорядка за первый же год существования новой тюрьмы была смерть шести узников и в том числе казнь двоих из них за протесты против режима в крепости. Дальнейшее вымирание заключенных с такой быстротой грозило значительной убылью тюремного на­селения. Оржевский, создатель инструкции и творец убийствен- 15 М. Н. Гернет, т. IiI

ного режима в крепости, не ожидал, повидимому, таких «темпов». Осенью 1885 ігода он посетил Шлиссельбургскую крепость и от­правил 30 сентября 1885 г. администрации крепости свое новое распоряжение.

Распоряжение Оржевского от 30 сентября 1885 г., требуя до конца проведения безусловной строгости одиночного заключе­ния, предложило принять некоторые меры «к улучшению внеш­ней обстановки и внутренней жизни заключенных».

Среди этих мер наиболее крупным завоеванием узников было предложенне Оржевского пополнить тюремную библиотеку кни­гами по «философии, математике, истории и богословию».

Другим таким же важным завоеванием явилась выдача узни­кам бумаги и карандашей при непременной обязанности возвра­щения в контору тюрьмы для хранения там всех исписанных листов. Было допущено занятие заключенных уборкой двора ^ предположено возбуждение весной 1886 года вопроса об устрой^ стве огородов для работы на них заключенных [131].

Распоряжение Оржевского от 30 сентября 1885 г. было на-' чалом отступления тюремной администрации перед узниками,і ведущими героическую борьбу против тюремного режима. Мини-; стерство внутренних дел отступало, так сказать, в полном по-: рядке и предпочитало не фиксировать на бумаге вынужденных уступок. Только 5 декабря 1897 г. министр внутренних дел Горе­мыкин утвердил новую инструкцию для Шлиссельбургской кре­пости.

B основных чертах она повторяла содержание предшествую­щих инструкций. Ho соотношение сил в государственной тюрьме уже изменилось, и оставление различных параграфов в этой ин­струкции из числа первых двух носило лишь формальный харак­тер. Попрежнему содержалась угроза наказания розгами до 50 ударов. Ho перечень льгот пополнился разрешением занятий в мастерских, допущением к совместной работе с другими заклю- ченными, правом освещения камер в неположенное для того время и переписки с близкими родственниками раз в шесть ме­сяцев «через посредство департамента полиции, который в за­висимости от содержания писем мог разрешить отправление тако­вых в подлиннике» (§ 4).

Такое изменение указанных нами статей тюремной инструк­ции наносило сильнейший удар по той строжайшей системе оди­ночного заключения, которая была установлена инструкциями 1884 года. Мы отмечали, что изменение режима достигалось

борьбой узников в тюрьме. Добавим, что победа далась не сразу. Различные черты беспощадного режима смягчались лишь очень медленно в результате титанической борьбы узников. Нам пред- ^стоит познакомиться_с__атими- Горцами w с историей~^нь-борьбы.