III. Дворецкие

Древнейшее упоминание о дворецких встречаем в летописи под 1171 годом:

"И поможе Бог Андреевичю Мстиславу с братьею, и взяша Киев. Мстислав же Изяславичь бежа из Киева на Василев.

Следующее за тем известие находим в той же летописи под 1235 годом. После того, как галицкие граждане высказались в пользу князя Даниила Романовича и с криками: "се есть держатель наш, Богом данный", устремились к нему навстречу, были вынуждены выйти на встречу князя и власти: епископ Артемий и дворъский, Григорий*(107).

Как показывает слово, дворские или дворецкие имеют непосредственное отношение ко двору: они заведуют двором князя. Можно думать, что это только новое наименование для известных уже нам домовых ключников. О Владимирском князе Андрее Боголюбском летописец рассказывает, что он во всем доверялся ключнику Анбалу, который имел ключи от всего дома:

"Тот бо ключь держашеть у всего дому княжа и надо всими волю ему дал бяшет" князь (Ипат. 114).

Этот ключник, конечно, и был дворецким боголюбовского дома князя Андрея. Главные ключники, по всей вероятности, и получили титул дворского и дворецкого, т.е. заведующего всем дворовым хозяйством. Дворские были и у частных лиц.

Дворского необходимо было иметь в каждом дворе и в каждом имении, где был у князя свой двор и свое хозяйство. Таких дворских всегда было несколько, и число их было тем большее, чем больше было собственных дворов у князя. По различию дворов и дворские должны были различаться. Дворские городских дворов, в которых была резиденция князя и к которым стягивалось хозяйство всех других дворов, стояли выше других дворских, которые были им подчинены. Состоя при князе и заведуя всем его хозяйством, которое в древнейшее время все сосредоточивалось во дворе князя и не отделялось от государственного хозяйства, эти дворские могли быть весьма влиятельными людьми.

Гораздо более известий о дворских находим в московских памятниках. Из жалованных грамот XIV и следующих веков надо вывести, что дворские находятся при каждом дворе князя и имеют право въезжать в соседние частные имения для наряда жителей к исполнению "княжаго дела", то есть известных повинностей в пользу княжеского двора: ставить двор князя, кормить его коней и пр. Если князь освобождал кого от этих повинностей, то в грамоте, обыкновенно, говорилось:

"Не надобе им (пожалованным) ни которая дань, ни ям, ни подвода... ни служба, ни дело княже, ни дворъские, ни старосты ат их не займают ни про что"*(108).

Эти дворские, как пользующиеся доверием князя, вместе со старостами и лучшими людьми, целовальниками, должны были присутствовать на суде кормленщиков:

"А без дворскаго и без старосты и без лутчих людей суда наместником и волостелем не судити" (Суд. 1497 г. Ст. 38).

Второй Судебник к этому добавляет:

"А дворскому да старосте и целовальником к тем судным делом руки свои прикладывати" (Ст. 62).

Это мелкие дворские, которые своего суда не имели, а только принимали участие на суде кормленщиков. Выше их были дворские больших дворцов, находившиеся в главных городах княжений. Им принадлежало главное начальство над дворцовым хозяйством. Под ведомством их состояли не только дворные люди, дворяне, но и земли княжеские.

В духовой грамоте серпуховского князя, Владимира Андреевича, читаем:

"А кто будет под дворъским слуг, тех дети мои промежи себе не принимают, ни от сотников: а кто тех выйдет из уделов детей моих, ин земли лишон, а земли их сыну моему, чей будет удел" (1410.

Под слугами, подчиненными дворскому, надо разуметь всяких людей, состоявших на службе двора. В начале XV века эти люди получали земельный надел и, следовательно, некоторые из них могли уже не жить во дворе князя; они жили в своих дворах, но на землях князя. Тем не менее и они были подчинены дворским. Духовная серпуховского князя в числе таких дворовых слуг, устроенных княжеской землей, называет бортников (пчеловодов), садовников, псарей, бобровников, барашей (бара - домашняя рухлядь, барач - смотритель рухляди) и делюев. В начале XV века все это были еще вольные слуги, а потому могли уйти. Данные им земли возвращались, однако, в таком случае, князю. Дворский, ведая дворовых людей, ведал и земли дворцовые и раздавал их в видах удовлетворения дворцовых нужд. Духовная грамота Владимира Андреевича дает повод думать, что до возникновения особого Поместного приказа дворские наделяли поместьями и дворских людей, обязанных военной службой. Между дворецкими и дворянами в XV веке могла существовать очень тесная связь. Наши дворецкие сродни, таким образом, майордомам первых франкских королей.

В старину кто кем управлял, тот того и судил. Большие дворецкие поэтому были судьями всех тех лиц, которые находились под ними. До возникновения специальных приказов их суду подлежали как все дворовые слуги, так и слуги, устроенные государевыми землями.

Кроме указанных дел ведомству и суду дворецких Большого Дворца предоставлялся иногда привилегированный суд в тяжбах некоторых монастырей. Троице-Сергиеву монастырю давалась иногда привилегия судиться перед великим князем или "боярином и дворецким Большого Дворца" (Федот.-Чехов. N 75, жалов. гр. от 1546 г., ср. А. Э. I. N 198, 1543).

Есть основание думать, что и некоторые другие дела, касающиеся монастырей, доходили до московских государей также через дворецких. На обороте грамоты великого князя Василия Ивановича в Тверь городовому приказчику об отводе Волоколамскому монастырю места в городе для осадного двора написано:

"Князь великий всея Руси.

Дворецкий приказал отвод двора потому, конечно, что через него шел доклад об этом царю.

Такую же надпись имеет и жалованная грамота Переяславскому-Данилову монастырю на право беспошлинного провоза монастырских товаров (1548. А. Э. I. N 222).

Ведомство духовенства дворецким надо рассматривать как особую привилегию лиц духовного звания. Большими дворецкими, в большинстве случаев, были бояре введенные. Духовенство ведалось, следовательно, лицом, облеченным самым высшим чином в государстве. То же значение имеет и позднейшее сосредоточение дел о духовенстве в приказе Большого Дворца.

С присоединением к Москве соседних княжений число больших дворецких увеличивается, так как в распоряжение московских великих князей поступают и дворцы упраздняемых княжеств. В памятниках XVI в. у московских государей встречаем: рязанского дворецкого, тверского, нижегородского, новгородского, казанского и астраханского*(109).

С дальнейшими успехами объединения и с развитием приказного устройства эти остатки удельной старины исчезают. В XVII веке все дворцовое управление сосредоточивается в приказе Большого (московского) Дворца, во главе которого стоит один московский дворецкий*(110). Этот московский дворецкий ведает хозяйственные дворы: сытенный, кормовой, хлебенный, житенный - и всех дворовых людей. Для обеспечения нужд Большого Дворца ему отданы доходы с кабаков, таможен, с мельниц, рыбных ловель и другие. С той же целью он ведает тяглом и податями посадских людей более чем в 40 городах; да в Москве к нему приписано восемь слобод торговых и ремесленных людей: котельников, оловянишников, кузнецов, плотников, рыбников, шатерников, горшечников, печников и кирпичников, эти московские ремесленные люди стоят в особом положении: они платят подати во дворец наряду с посадскими других приписных городов, да, кроме того, "они-ж повинни работать всякие дела на царском дворе, что прилучится, безденежно".

В устройстве московского приказа Большого Дворца XVII века находим такой остаток старины.

Как на остаток глубокой старины надо смотреть и на обязанность дворецкого служить за столом государя. При описании обеда, данного в честь английского посла, в Дворцовых разрядах на 1617 год записано:

"За кушаньем у государева поставца сидел дворецкий и боярин, Борис Михайлович Салтыков".

Об этой службе дворецкого за столом государя Котошихин рассказывает следующее:

"И как царь садится есть, в обед и в вечеру, или когда бывают власти и бояре на обеде, и у поставца садитца дворецкой или околничей и думной человек, или дьяк дворцовой, и отпущают еству к царю и к царице, и к царевичам, и к царевнам, накушивая, и роздают ествы в раздачи по росписям..." (XI, 3).

Из того, что дворецкий мог быть заменен окольничим и даже дьяком, следует, что в XVII веке дворецкий не всегда сам служил за столом, а только в исключительных случаях. Но это, конечно, первоначальная его обязанность; все остальное - к ней приложилось. Дворецкий, заведующий двором и имеющий от всего ключи, есть первый дворовый человек и первый слуга своего господина. Услуги его за столом - одна из важнейших его обязанностей.

Дворецкий есть должность частного домоводства, а не публичная. В этом отношении он ниже окольничего. Окольничий устраивает дороги, делает мосты, гати, отводит дворы для помещения государя и его свиты. Во всех этих случаях он есть лицо, облеченное властью вне двора государева; дворецкий, прежде всего, власть во дворе и для дворовых людей. Значительный подъем должности дворецкого совершается в промежуток времени между первым и вторым Судебниками. Первый Судебник еще ничего не знает о самостоятельном суде дворецких, он говорит только о суде бояр и окольничих; второй Судебник за судом окольничих упоминает суд дворецких (ст.

Этому первоначально невысокому значению дворецкого соответствует то, что честью он ниже окольничего. Он первый дворовый человек в тесном смысле этого слова, а потому имеет место впереди других дворовых людей, но после окольничих.

В 1501 (7009) году назначен был дворецким князь Петр Васильевич Великий. Его назначение занесено в боярскую книгу после назначения окольничих. В том же году он был отставлен от этой должности. В 1504 году (7012) он снова назначен дворецким и затем до самой смерти (в 7021, когда был пожалован в окольничие) в перечне чинов всегда занимал место после окольничих. То же самое повторилось и с князем Федором Ивановичем Хворостининым. В 1577 (7085) году он был назначен дворецким, и назначение это записано после назначения окольничих. Затем до 1584 (7092) года, когда был пожалован в звание окольничего, он постоянно занимал в книгах место после окольничих (Новиков. XX).

Итак, дворецкий сам по себе честью ниже окольничего. Но должность дворецкого может быть дана окольничему и даже боярину, известное лицо может быть пожаловано единовременно в бояре и в дворецкие, в окольничие и дворецкие; в таком случае оно занимает в списке чинов место по окольничеству или боярству. Но и в этих случаях звание дворецкого ничего не прибавляет к его чести и не делает первым среди бояр или окольничих. Бояре-дворецкие великого князя Василия Васильевича, Сабуров и Заболоцкий, занимают в списке место ниже бояр его: Плещеева, кн. Патрикеева и кн. Стриги-Оболенского.

Благодаря напечатанному Новиковым извлечению из боярской книги М.П. Шереметевой, мы можем составить список дворецких с конца царствования Василия Васильевича Темного.

В год смерти Василия Васильевича (1462) было двое бояр дворецких: М.Ф. Сабуров (f 1464) и Гр. В. Заболоцкий (f 1473). Как делилось между ними управление дворцовым ведомством, этого мы не знаем. Двойственность продолжается и по смерти Сабурова, так как на его место, еще при жизни Заболоцкого, назначен боярин-дворецкий М.Я. Русалка-Филимонов-Морозов. Но со смерти Заболоцкого (1473) и до 1646 года в Москве был всегда один дворецкий.

В XVI веке дворецкими были:

сын боярский, кн. П.В. Великий, назначен дворецким в год смерти Морозова (1501), но тогда же отставлен; снова назначенный в 1504 г. он оставался в должности дворецкого до своей смерти в 1513 году;

боярин В.А. Челяднин с 1513 по год смерти в 1518; боярин кн. Фед. Лопата-Оболенский с 1519 по 1530 (f);

боярин М.В. Тучков с 1531 по 1535 (f);

боярин кн. И.И. Кубенский с 1535 по 1546, когда он выбыл из дворецких;

боярин И.И. Хабаров с 1547 по 1549, когда он был отставлен;

боярин Д.Р. Юрьев с 1549 по 1566 (f);

боярин Н.Р. Юрьев с 1566 по 1577, когда он выбыл из дворецких, но остался боярином (f 1585);

дворянин кн. Ф.И. Хворостинин с 1577 по 1585 (в 1584 окольничий, в 1589 боярин, в 1608f);

боярин Гр. В. Годунов с 1585 по 1598 (f);

боярин Ст. В. Годунов с 1599 по 1605 (f);

Шереметевская книга перечисляет только московских дворецких, а в XVI веке были дворецкие, управлявшие дворцами присоединенных к Москве княжений. Вот имена встретившихся нам городовых дворецких:

в 1521 году тверской дворецкий, боярин М.Ю. Захарьин; тверским же дворецким при Василие Ивановиче был И.Ю. Шигона-Поджогин;

в 1523 нижегородский дворецкий, окольничий А.Н. Бутурлин;

в 1555 новгородский дворецкий, сын боярский С.В. Шереметев;

В 1559 рязанский дворецкий, окольничий кн. В.А. Сицкий.

В том же году казанским, нижегородским и астраханским дворецким был боярин М.И. Вороной-Волынский.

В XVII веке московскими дворецкими были:

боярин кн. В.М. Рубец-Мосальский с 1605 по 1606, когда его отставили;

боярин И.Ф. Крюк-Колычев с 1607 по 1609, когда выбыл;

окольничий Арт. В. Измайлов с 1609 по 1613 (из окольничих выбыл в 1634);

окольничий Б.М. Салтыков с 1613 по 1624 (f в 1646 боярином, но не дворецким).

В 1624 и 1625 годах дворцом управлял стольник Л.И. Далматов-Карпов, без титула дворецкого.

В 1626 году на его место "во дворец" назначен из дворян кн. А.М. Львов.

В Дворцовых разрядах на 6 января 1626 года о нем записано:

"Того же дни велел государь ведать во дворце и сидеть у отдачи, вместо дворецкого, из дворян князь Алексею, князь Михайлову сыну, Львову".

Это, по-нашему сказать, исправляющий должность дворецкого.

В 1627 году Львов называется уже дворецким, а в следующем году возводится в звание окольничего с оставлением в должности дворецкого. С 1634 года он боярин-дворецкий и значится в этой должности до 1652 года, когда был отставлен.

В 1646 году в звании дворецкого произошла существенная перемена. Из наименования должности с определенным кругом обязанностей оно стало почетным титулом. Получив от своего отца только одного боярина-дворецкого, кн. А.М. Львова, Алексей Михайлович возводит в это звание в 1646 году 12 человек, и затем проходит редкий год, чтобы звание боярина-дворецкого не было пожаловано одному, двум, а то, как в 1653 году, и шести лицам. Так как назначение в дворецкие благодаря соединению с боярством стало почетным отличием, то оно делается вслед за назначением в бояре и прежде назначения окольничих. С этого времени назначение в дворецкие есть всегда назначение в бояре-дворецкие. Против имени всех, назначенных дворецкими в 1646 году (за исключением одного только Б.П. Шереметева), в отметке о смерти говорится: умер боярин и дворецкий. Но так как особого назначения в бояре для многих из них не было, то следует заключить, что в 1647 году они были назначены боярами-дворецкими. С 1655 года новые назначения в книгах делаются всегда вместе: "в бояре и дворецкие".

Звания боярина и дворецкого сливаются в один высший почетный титул. Последний, кому при Алексее Михайловиче было сказано: боярин и дворецкий, был окольничий Арт. Серг. Матвеев, сосланный Федором Алексеевичем, в первый год по вступлении его на царство, в ссылку, в Пустоозеро.

Несмотря на это изменение в значении чина дворецкого, дворецкий и при Алексее Михайловиче управляет дворцом, но только один, а не все бояре-дворецкие:

"Приказ Большого дворца, а в нем бывает и сидит боярин и дворецкий, да окольничей, да думной человек, да два или три диака" (Котош. VII, 4).

Кто этот настоящий дворецкий, этого не видно по боярским книгам. Его надо разыскивать в делах приказа Большого Дворца, в разрядах и пр.