<<
>>

§ 1. Генезис терминов “посул”, “взятка” и “лихоимство” по российскому праву XIV-начала XX вв.

Взяточничество - древнейшее негативное социальное явление, которое своими корнями уходит в глубокое прошлое. История взяток не уступает по древности существованию человеческой цивилизации в целом.

Взяточничество, как и проституция, очень древнее “ремесло”.

Во все времена взятки осуждались с точки зрения морали правителями, религиозными пророками, писателями, народом. Взяточничество существовало в обществе всегда, как только возник управленческий аппарат. В 1550 году литовский публицист и дипломат Михалон Литвин отмечал, что “даже законы язычников запрещают торговать правосудием”[7].

Такое явление общественной жизни, как взяточничество, неразрывно сопутствовало государственному управлению России на протяжении всей ее истории. Эта своеобразная “примета” русской действительности широко освещалась как в художественной литературе, публицистике, воспоминаниях современников, так и в трудах историков, занимавшихся проблемами организации государственного управления и бюрократии[8].

В русской литературе тема взяток приобрела особую злободневность. Причем, подчеркивалось, что взяточничество - это и порок общества, и черта характера человека. Например, И. А. Гончаров в своем романе “Обломов” так описывает одного из героев, собирательный образ которого мог бы объединить представителей сразу несколько слоев российского общества: “Он был взяточник в душе, по теории, ухитрялся брать взятки, за неимением дел и с просителей, с сослуживцев, с приятелей, бог знает как и за что - заставлял, где и кого только мог, то хитростью, то назойливостью, угощать себя, требовал от всех незаслуженного уважения, был придирчив.”[9]

Взяточничество в России как социальное явление тесно связано с периодом становления государственности на Руси в IX-X веках. В это время материальное содержание представителя власти общинниками являлось нормой.

Уже в XII в. по сказаниям летописца, дружинники “многу тяготу сотвориша людем продажами и вирами”[10]. Эта “тягота” не уменьшилась и не могла уменьшиться и позднее, так как положение правящего класса становилось все более прочным.

В Краткой редакции “Русской Правды” встречаются нормы по оплате труда дружинников князя при исполнении судебных функций (ст. 41) и работ мостников (ст.43). В статье 42 четко регламентируется объем кормов для княжеского слуги - вирника[11].

В Пространной редакции объемы кормов для вирников находят свое закрепление в статье 9 “Русской Правды”. Указанная норма во многом

повторяет положения Краткой редакции, с одним важным изменением: размеры корма обретают более четкие очертания. Исчезают используемые ранее неопределенные формулировки “по кольку могут ясти”, “кольку могут зобати” в отношении некоторых продуктов (хлеба, пшена, корма для коней и др.) и на смену им приходят конкретные цифры (“хлебов 7 на неделю”, “пшена 7 уборков” и т.д.). Все это говорит о желании законодателя ограничить ненормированные поборы должностных лиц с населения.

Таким образом, хотя в нормах древнейшего русского закона “Русской Правды” и отсутствовало как таковое понятие взятки, но уже предпринимались определенные шаги к введению в более строгие рамки поборов с населения различными чиновниками. Но конкретные санкции пока отсутствовали.

Предшественником дефиниции “взятка” является “посул”, который появляется в законодательстве Руси в XIV в. Наиболее древним актом, знающим “посул”, является Двинская уставная грамота 1397(1398) гг. Например, в статье 6 речь идет в первую очередь об утайке штрафа, который должен получить наместник. Однако в этой норме также речь заходит и об отпуске пойманного вора за выкуп. [12] Именно эти действия подпадали под понятие самосуд, являющееся ключевым в данной статье.

Большинство исследователей истории российских законов полагает, что “посул” в значении взятка начинает употребляться впервые в Псковской Судной Грамоте 1397г., последняя переработка которой производилась между 1462 и 1471 гг.

Статья 4 Грамоты содержит следующие положения: “А князь и посадник на вечи суду не судять, судити им у князя на сенех, взираа в правду по крестному целованью. А не въсудят в правду, ино Бог буди им судиа на втором пришествии Христове. А тайных посулов не имати ни

князю, ни посаднику.”[13] Интересна точка зрения В.О. Ключевского и А.А. Зимина, согласно которой законодатель якобы подчеркивал определение “тайный”, при том, что законный гонорар допускался[14]. Действительно посул имел в русском языке много значений и мог определять и взятку, и пошлину, и выкуп, и обещанную плату. Но в других нормативных актах того же времени термин “посул” обозначает именно взятку, поэтому, на наш взгляд, в этой норме было стремление законодателя усилить смысл установленного запрета.

Неоднозначность понятия “посул” подтверждается в Записи о душегубстве (1456-1462 гг.). В этом акте, содержащем преимущественно нормы процессуального права, под посулом понималось вознаграждение должностных лиц за их службу: “ О посулять болшему наместьнику, а двема третником тоже, а тиуну великого князя что посулят.”[15] И хотя в Московской Руси уже начиналась практика борьбы с посулами, но пока в данном акте установлен порядок их сбора и распределения наравне с судебными пошлинами.

Таким образом, говоря о взяточничестве в XIV-XV в., следует иметь ввиду такой юридический термин, как “посул”. По мнению Ю.Г. Алексеева, это добровольное частное вознаграждение должностному лицу, сначала имевшее безусловно легальный характер, стало исподволь криминализироваться в XV в.[16]

Во второй половине XVII в. окончательно складывается система различных подношений должностным лицам. Относительно легальными приносами считались “почести” и “поминки”, размеры которых учитывались в специальных издержечных книгах. В расходных росписях московских приказов содержится точное указание продуктов и денег, принесенных “в

почесть” (деньги, пироги, сахар и т.д.).[17]. Приношения натурой делалась и холопам дьяка и старого подьячего.

Более обширные сведения содержатся в документах о доходах дьяков и подьячих удаленных северных городов. Хотя из центра регулярно присылались многочисленные грамоты с запретами на поборы с населения, тем не менее должного эффекта это не давало. “Так, в грамотах 1668 и 1677 годов на Чердынь читаем: “Воеводам и подьячим месячных кормов, и дров, и сена, и посуды всякие, и денщиков себе имать не велено”[18][19]. Однако приношения натурой продолжали практиковаться.

Еще одним видом доходов “от дел” стали для местных должностных лиц поездки по уезду. Деньги на такие выезды собирались с населения. Кроме того, любой приезд дьяка или подьячего был связан с необходимостью организовать достойную встречу “хлебом-солью”. В некоторых случаях натуральный корм заменялся денежными выплатами, нередко маскируемыми под сбор налогов. Большей частью подобные поездки совершались по служебным делам, но иногда только с целью вымогательства. Так, в 1653 г. лебедянские жители жаловались на лебедянского же подьячего, который “о рождестве Христове славить ездит... в городе, по слободам, по уездам и по деревням; не славить, государь, ездит, нас насильством грабит, животишков наших, что у ково у нас в домишках 19 увидит, то насильством и возьмет” .

Размеры приношений “в почесть”, как видится, зависели от важности дела и от тех юридических последствий, которые могли наступить для просителя, если дело не было решено в его пользу. Например, недобор налогов с населения грозил сборщикам большими неприятностями и правежем недостающей части. Поэтому обычно почести в таких случаях

представляли собой крупные суммы. К примеру, в 1677 г. при привозе в Яренск неполной суммы окладных денег по стрелецкому сбору сборщики уплатили двум подьячим по рублю, объяснив крупные размеры “почестей” именно тем, что удалось выручить немного и дать в доход государства им нечего.

Что касается второго вида относительно легальных подношений (“поминки”), то в отличие от “почестей”, они выплачивались за уже совершенные действия, которые хотя и входили в обязанности по службе должностного лица, но могли быть произвольно ускорены или задержаны им. Другой отличительной чертой было то, что “поминки” выплачивались чаще всего деньгами, тогда как “почести” - в основном натуральным продуктами. К подобным подношениям относились уплаты подьячим за вычитывание “подкресных”, написание ими различных отписок и т.д. Эти виды взяток считались достаточно безобидными, т.к. население, якобы, делало их по своему собственному желанию в качестве благодарности за решение своих дел. Правительство предпочитало закрывать глаза на эти подношения, видя в них “давнюю обыклость”. Запреты на принятие этих видов взяток были мерой исключительной и напоминали, в некотором роде, дисциплинарные взыскания. Например, в 1677г. разразился крупный скандал в связи с тем, что 40 приказных дьяков не пустили к себе домой христославить на рождество царских певчих дьяков. Царь, усмотрев в этом дерзость, повелел им работать в приказах бескорыстно и запретил получать какие-либо почести и поминки. Однако, эта чрезвычайная мера наказания была временной, оставляя возможность получения поборов в другое время и при других обстоятельствах.

Что же касается наказуемых приносов, то к ним относились “посулы”. Как правило, это были взятки, которые вымогались должностными лицами у населения. Отрицательное отношение правительства к получению “посулов” можно проиллюстрировать на деле дьяка И. Семенова, которому в 1654 г. за получение с гороховлян бочки вина и вымогательство 30 руб. был “сказан”

грозный царский указ, в котором его действия квалифицировались следующим образом: “то ты учинил, аки Христов предатель Иуда, забыв страх божий и государево крестное целование для своих скверных прибытков”[20].

К началу правления Петра I уже предпринимались различные правовые и иные меры, направленные на искоренение взяток в России. “Но взяточничество слишком глубоко вросло в тело российской государственности и от этой государственности, как мы увидим ниже, получало слишком много питательных соков для того, чтобы можно было его вырвать”[21]. Петр I, разумеется, не мог оставить без внимания традицию “посульничества”, разлагавшую чиновничью прослойку.

Понятие “взятка” появляется в российском законодательстве в 1699 году, когда был издан Именной указ “О наказании посадских людей за взятки”[22][23]. По прошествии нескольких лет 24 декабря 1714 года последовал акт, который смело можно назвать основным в законодательстве о взяточничестве в рассматриваемый исторический период - Именной указ “О возпрещении взяток и посулов и о наказании за оное”. Виновные часто пытались защищать себя тем, что на подобные деяния не существовало законодательного запрета. Чтобы предупредить подобные злоупотребления в будущем предполагалось дать точные узаконения относительно служебных прав, обязанностей и запретов отдельных чиновников. Нормы могли содержаться в указах сената или непосредственно в “партикулярных” актах, 23

подписанных императором.

Анализируя данный акт, приходим к выводу, что появившееся в это же время понятие “лихоимство” стало обобщающим по отношению к уже известным “посулам” и “взяткам”, подразумевая, что они являются его

видами. Четкого различения взятки и посула мы не наблюдаем, можно говорить о наказании любых частных вознаграждений должностных лиц[24]. Возникает единый состав преступления, караемый государством.

Изменение юридической терминологии в отношении взяточничества прослеживается в одном из первых законодательных актов, подписанных Екатериной II. Им стал именной указ от 18 июля 1762 г. “Об удержании судей и чиновников от лихоимства”[25]. Как видим, лихоимство действительно стало родовым понятием для любых незаконных поборов.

По прошествии некоторого времени стало ясно, что изданный указ неэффективен. Императрица была возмущена тем, что манифест от 18 июля 1762 года не возымел действия[26]. В 1766 году Екатерина приняла решение опубликовывать все результаты привлечения к ответственности за взяточничество для всеобщего сведения, вновь подчеркивая, что “взятки и мздоприимство развращают правосудие и утесняют бедствующих”[27]. Таким образом, в этот период появляется новый термин - “мздоприимство”. Однако это обозначение своей расшифровки в законе не нашло.

С целью обнародования и доведения до всеобщего сведения результатов борьбы со взяточниками был издан соответствующий указ - именной, данный Сенату указ от 11 ноября 1766 года “О распубликовании во всем Государстве об учиненных наказаниях за взятки и за лихоимство”. Из одного названия этого акта уже видно, что существует различие между “взятками” и “лихоимство”. По-видимому, под первыми понимались любые приношения чиновникам, а под вторыми - получение лицом “лихой” платы, т.е. сверх той, что была положена по закону.

1802 год ознаменовался принятием указа “Об искоренении лихоимства”, которому суждено было стать основополагающим актом

первой четверти XIX в. в сфере борьбы со взятками. “С сердечным соболезнованием заключаем, - отмечал Александр І, - что пагубное лихоимство, или взятки в Империи Нашей не токмо существуют, но даже распространяются.”[28] Александр I в этом указе достаточно уверенно ставит знак равенства между “лихоимством” и “взятками”, понимая эти явления как тождественные. Нельзя сказать, что это была тенденция развития понятия “взятка” в российском праве. Мы склонны полагать, что скорее в таком отождествлении терминов проявлялось несовершенство законодательной техники того периода.

В период правления Николая I была закончена кодификационная работа по систематизации российского законодательства. На этом этапе начинает складываться единая теория ответственности за взяточничество, получают свое законодательное закрепление основные понятия в этой области.

В Своде Законов взяточничеству посвящалась Глава шестая “О лихоимстве” Раздела V. Хотя действующее на 1832 год законодательство и не предлагало четкого определения взяточничества и лихоимства, но указывалось, что лихоимство - это “общий род сего преступления; взятки же составляют один из его видов”.

К отдельным видам лихоимства, помимо взяток с просителей[29], относились также незаконные поборы и вымогательство не только деньгами, но и различными иными предметами. Подчеркнем, что закон на первое место ставил незаконные поборы, затем вымогательство и уже потом взятки. Таким образом, определялась общественная опасность различных видов лихоимства в сторону ее понижения.

Статьи 309-311 раскрывали понятия всех трех видов лихоимства. Согласно этим нормам, незаконным побором являлись неопределенные

законом сборы, излишние подати и повинности, наряды обывателей для собственной выгоды или под видом установленной повинности (ст.309).

Вымогательством признавалась “всякая выгода, вынужденная по делам службы страхом притеснения в деле”, а “взятками именуются всякого рода подарки, делаемые чиновникам для ослабления силы закона.”[30]

Интересным является то, что в норме п.1 ст.312 об обещании взятки, снова упоминается о посулах, хотя этот термин уже стал архаичным (когда деньги, припасы, товары или вещи “токмо обещаны Чиновнику, как посулы”). Подобные неточности свидетельствовали о небрежности в юридической технике и еще раз подчеркивали наличие пробела в праве - отсутствие четкого определения “лихоимства”.

С принятием Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года можно говорить о существенной трансформации норм о лихоимстве, содержащихся в T.XV Свода законов 1832 года.

Уже из названия главы можно заключить, что законодатель разделял понятия “мздоимство” и “лихоимство”. Положения главы указывают также и на то, что мздоимство по степени общественной опасности было менее опасным, чем лихоимство, высшей степенью которого считалось вымогательство взятки.

Под мздоимством статья 415 главы шестой Уложения понимала ситуацию, когда чиновник принимал подарок без нарушения служебных обязанностей[31]. Субъективная сторона мздоимства предполагала принятие такого подарка и не возвращение его в течение трех дней дарителю, что стало новеллой законодательства о взяточничестве. Нормы статьи 415 Уложения определяли, что под подарком должны понимать деньги, вещи или “что либо иное”. Делая этот перечень открытым, законодатель с одной

стороны обеспечивал видимую гибкость нормы и ее адаптивность к конкретной ситуации и в то же время вносил неразбериху в процессе ее применения.

Лихоимство понималось как “злоупотребление власти или доверенности начальства”. Высшей степенью лихоимства и наиболее общественно опасным видом взяточничества считалось вымогательство взятки (статья 420). Под этим понималась любая прибыль, получаемая по службе под страхом притеснения, требование любых подарков, услуг, доходов, неустановленные законом поборы, незаконные наряды обывателей на работу[32]. Таким образом, положения статьи 308 T.XV Свода законов 1832 года, касающиеся видов лихоимства, были существенно расширены.

В 1866 году новая редакция Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года не внесла существенных изменений в нормы о взяточничестве. Окончательно утвердилось мнение, что лихоимство является родовым понятием по отношению к взятке

Отдельные авторы предпринимали попытки более подробного осмысления таких категорий, как лихоимство, взяточничество и других смежных с ними понятий. К примеру, И.П. Липранди разделял все упомянутые синонимы общего названия взяток следующим образом:

1. Лихоимство - вид взяточничества, субъектами которого могли быть только высокопоставленные лица, оказывающие значительное влияние на расходование казенных и частных сумм, идущих на подряды, заготовки для государственных нужд и т.п. Основным отличием этого вида взяток автор считал баснословные суммы, получаемые при таких злоупотреблениях, а также то, что лихоимство всегда было сопряжено с расхищением государственной казны.

2. Вымогательство - вид взяточничества, особенно распространенный в следственных органах.

3. Подкуп - взятки, даваемые в различных Присутственных Местах, “чтобы из белого сделать черное, и наоборот”. [33] Предложенная этим автором градация видов лихоимства не получила официального закрепления, хотя бесспорно является интересным витком развития юридического учения о взяточничестве.

Единого юридического термина “взяточничество” в уголовном законодательстве России по-прежнему не существовало. Тем не менее делались попытки выработать эту дефиницию хотя бы на обыденном уровне: “Взяточничество представляет собой специально-должностное преступление; субъектом его может быть только должностное лицо, безразлично какого ведомства. Оно заключается в получении имущественной выгоды от частных лиц за действия или бездействия в пределах служебной компетенции должностного лица”[34]. В правовых исследованиях последней четверти XIX в. авторами выделялись различные виды взяточничества, которым давалась обширная характеристика - мздоимство, лихоимство и вымогательство взятки, как высшая степень лихоимства. Н.А. Неклюдов разграничивает эти понятия так: мздоимство он определяет как принятие мзды по делу или действию, касающемуся до обязанностей виновного по службе. По мнению автора следует разделить его на простое - когда оно учинено уже после исполнения того, за что был предназначен дар, и на квалифицированное - если дар был принят или получен до совершения сего действия. Лихоимство представляет собой принятие мзды за учинение или допущение противозаконного действия.

Что касается вымогательства взятки, то исследователь полагал, что оно вообще не получает в законе общего определения[35][36].

К концу XIX века возникла необходимость подготовки принципиально иного проекта уголовного закона. В редакционную комиссию по подготовке нового Уголовного уложения вошли известнейшие и заслуженные правоведы и общественные деятели - Э. Франк, Н. Неклюдов, Е. Розин, В. Случевский, Н. Таганцев, И. Фойницкий. В объяснениях, подготовленных к данному проекту, редакционная комиссия отмечала, “что взяточничество есть поступок, безусловно корыстного свойства, предполагающий преступную наживу; что как таковой он может заключаться только во взятках, имеющих имущественную ценность, или в приобретении чужого имущества ценою учинения какого-либо служебного 36

действия” . В то же время указывалось, что взятка, дар могут заключаться в имуществе или в праве по имуществу и должны считаться приобретенными, коль скоро виновный получил само имущество, право на него или освобождение от исполнения обязательства вообще или в той или другой его части.

Неоспоримым достоинством подготовленного проекта стало то, что он закрепил легальное понятие взятки. В статье 570 было установлено, что “Взяткою почитается дар имущества или права по имуществу, или обещание такового дара.”[37]

Проект более подробно регламентировал ответственность за лихоимственные сборы - денежные или натуральные поступления, вытребованные служащим под предлогом исполнения закона или обязательного постановления власти, или под предлогом исполнения

условий публичных договоров с государством. Обращает на себя внимание то, что законодательно закрепленного понятия “лихоимственный сбор” в России тогда не было. Н.А. Неклюдов указывал, что наряду с законами о безвозмездности государственной службы, существуют и законы о том, что любые налоги, сборы и натуральные повинности могут устанавливаться только в установленном законом порядке и в определенном размере. Злоупотребления в этой сфере (установление незаконных сборов или натуральных повинностей, превышение размера взимаемых налогов и т.д.) составляют предмет вымогательства, которое, по мнению исследователя, правильнее назвать “лихоимственные сборы”. Обосновывая свою точку зрения, Н.А. Неклюдов писал, что взятки и лихоимственные сборы близки по способу их поступления и даже имеют одну и ту же общую корыстную цель, но между ними есть существенное отличие. Оно заключается в том, что при лихоимственном сборе виновное должностное лицо не принимает и не требует никакой противозаконной мзды за свои служебные действия, а прямо взимает неустановленные поборы под предлогом обращения их в государственную или общественную кассу либо же обманом заставляет плательщика самому внести незаконный сбор38.

Понятия взяточничества и лихоимства нашли свое окончательное разграничение в Объяснительной Записке к Уголовному уложению 1903 года. В ней указано, что оба эти деяния являются по сути незаконным захватом чужого имущества или видами преступного обогащения, лихоимство является отобрание имущества под предлогом закономерного его поступления в собственность взяточника, а взяточничество представляет собой незакономерное получение имущества.

По общественной опасности наименьшим злом, как и раньше, признавалось мздоимство, представляющее собой принятие взятки за

действие, входящее в круг должностных обязанностей чиновника[38]. Новое Уложение выделяло простое и квалифицированное мздоимства, различающиеся по времени принятия взятки - до или после совершения чиновником положенных по закону действий. Таким образом, выделялось мздоимство-подкуп и мздоимство-вознаграждение.

Что касается вымогательства взятки, то такая юридическая формулировка подвергалась острой критике со стороны правоведов конца XIX века. К примеру, в возражениях, представленных Петроградским Юридическим Обществом мы находим следующие аргументы по этому поводу: “усвоенное составителями понятие “вымогательство взятки” не объемлет случаев вымогательства служебного ; взяткой признается дар или обещание дара; взяточничество - принятие добровольно лиходателем даримого; такую взятку нельзя вымогать; если ее приходится вымогать, то, очевидно, она не дар. Взяточничеством почитается получение имущественной выгоды за служебные действия, правильные или неправильные; имеется, таким образом, обмен услуг. Понятие вымогательства включает в себя такой обмен; трудно себе представить вменяемого служащего, который угрозой притеснения вымогал бы деньги за то, что он нарушит свои служебные обязанности или за то, что он сделает по обязанностям службы.”[39]

В проекте Уложения 1903 года нормы о лихоимственных сборах закреплялись в статье 658. Под ними понималось установление или взимание служащим в свою пользу незаконных поборов. По мнению В.Н. Ширяева, при лихоимственном сборе чиновник не принимает никакой противозаконной мзды за свои служебные действия, а прямо взимает неустановленные поборы под предлогом обращения их в государственную

или общественную кассу или под предлогом следующих ему по закону поступлений - “деяние, заключающее в себе признаки корыстного

41

превышения власти.”

Подытоживая, следует заключить, что существовавшая в России система “почестей”, “поминок” и “посулов” предшествовала появлению первых правовых норм, закрепивших ответственность за взяточничество. Само понятие “взятка” официально появляется много позже, во время правления Петра I. Появившееся в это же время понятие “лихоимство” являлось родовым по отношению к “посулам” и “взяткам”. В последующем периоде сформировался правовой подход, согласно которому видами взяточничества являлись мздоимство, лихоимство и вымогательство взятки, разделявшиеся по степени общественной опасности деяния.

Таким образом, эволюция понятия “взяточничество” привела к тому, что в первой четверти XX в. сложилось относительно единое и четкое понимание того, что же следует иметь ввиду под “взяткой” и какие виды взяточничества требуют своего законодательного закрепления в нормативно­правовых актах.

41

Там же. С. 460.

<< | >>
Источник: Бычкова Светлана Борисовна. ГОСУДАРСТВЕННО-ПРАВОВЫЕ МЕРЫ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ВЗЯТОЧНИЧЕСТВУ В РОССИИ (XV - НАЧАЛО XX ВВ.). ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Нижний Новгород - 2015. 2015

Еще по теме § 1. Генезис терминов “посул”, “взятка” и “лихоимство” по российскому праву XIV-начала XX вв.:

  1. СОДЕРЖАНИЕ
  2. § 1. Генезис терминов “посул”, “взятка” и “лихоимство” по российскому праву XIV-начала XX вв.
  3. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ источников и ЛИТЕРАТУРЫ
- Авторское право - Аграрное право - Адвокатура - Административное право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Банковское право - Вещное право - Государство и право - Гражданский процесс - Гражданское право - Дипломатическое право - Договорное право - Жилищное право - Зарубежное право - Земельное право - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История - Конкурсное право - Конституционное право - Корпоративное право - Криминалистика - Криминология - Медицинское право - Международное право. Европейское право - Морское право - Муниципальное право - Налоговое право - Наследственное право - Нотариат - Обязательственное право - Оперативно-розыскная деятельность - Политология - Права человека - Право зарубежных стран - Право собственности - Право социального обеспечения - Правоведение - Правоохранительная деятельность - Предотвращение COVID-19 - Семейное право - Судебная психиатрия - Судопроизводство - Таможенное право - Теория и история права и государства - Трудовое право - Уголовно-исполнительное право - Уголовное право - Уголовный процесс - Философия - Финансовое право - Хозяйственное право - Хозяйственный процесс - Экологическое право - Ювенальное право - Юридическая техника - Юридические лица -