3.3. Термин "международные договоры Российской Федерации" в формулировке ч. 4 ст. 15 Конституции РФ

Международный договор, согласно ст.

Международный договор российской правовой системой воспринимается как один из видов нормативно-правового акта. Возможно, в силу этого рассматриваемый термин "международный договор" оказался наиболее привычным для российского законодателя и отражён в Конституции РФ 1993 года адекватно.

Тем не менее, и этот термин вызывает дискуссии, особенно по вопросу о применении международных договоров. В частности, вопрос возникает о том, является ли необходимым в ст. 15 Конституции указать, что международные договоры, поскольку они имеют в случае различий приоритет перед национальными законами, обязательно должны быть ратифицированы.

Так, некоторые учёные (А.В. Манасуев) предлагают концепцию относительно того, что, хотя в рассматриваемом случае нет императивного указания на то, что международные договоры должны быть ратифицированы РФ, имеются в виду именно такие договоры. Однако при этом сторонники рассматриваемой концепции считают, что существующая формулировка ч. 4 ст. 15 допускает применение и тех договоров, которые были заключены от имени РФ соответствующими компетентными органами без обязательства представления их Федеральному Собранию на ратификацию237.

Противоположная этой концепции точка зрения (С.В. Поленина) касается межправительственных и межведомственных договоров, в отношении которых указание на факт ратификации необходимо, дабы они имели приоритет перед нормами внутреннего законодательства238.

Автор диссертационного исследования убеждён, что отсутствие акта ратификации международного договора не приводит к однозначному выводу об отсутствии у Российской Федерации обязательств в соответствии с этим источником международного права.

В соответствии со ст. 11 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года (а также со ст. 6 ФЗ "О международных договорах РФ" 1995 года) способов выражения государством согласия на обязательность международного договора (облекаемых в перечисленные выше формы) ещё больше: подписание договора, обмен документами, образующими договор, ратификация, принятие, утверждение, присоединение, а также любой другой способ, о котором условились.

Венская конвенция о праве международных договоров 1969 года вопрос о том, должны ли быть международные договоры непременно ратифицированы, оставляет на усмотрение самих договаривающихся государств. В российском же ФЗ "О международных договорах РФ" 1995 года (в ч. 1 ст. 15) законодателем перечислены конкретные случаи, когда международные договоры подлежат (в обязательном порядке, как это следует из контекста закона) ратификации240, что ещё раз подчёркивает, что процедура ратификации не всегда является необходимым условием для принятия обязательств Российской Федерацией на основании международного договора.

Известно, что ^ратифицированный договор, в соответствии со ст. 18 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года, защищает только свою цель и объект, но не более того. Однако, ратификация - институт, который может распространяться не на всех участников международного договора: во-первых, ратифицировать можно только тот между народный договор, который ещё не вступил в силу; во-вторых, ратифицировать международный договор могут только те государства, которые являлись его разработчиками.

Если международный договор уже вступил в силу, акт ратификации заменяется такими равноценными ратификации актами, как принятие, утверждение, присоединение.

Автору исследования представляется, что следует согласиться с мнением А.Н. Талалаева, который указывал, что: "...при решении вопроса об обязательности для России той или иной нормы международного договора нужно установить, прежде всего, является ли Россия участником данного договора, то есть, вступил ли он для неё в силу.

Однако, как справедливо подчёркивал А.Н. Талапаев, необходимо различать вступление договора в силу для конкретного государства и "...вступление международного договора в силу, когда договор начинает действовать как источник международного права...". Другими словами, если даже Российская Федерация окончательно выразила согласие на обязательность для неё международного договора, не вступившего в силу (то есть не ставшего источником международного права), такое соглашение не может рассматриваться как международный договор Российской Федерации, а, следовательно, входить в её правовую систему.242

В этой связи автор настоящего исследования предлагает для конкретизации термина "международные договоры" в статье Конституции использовать не термин "ратифицированные РФ", а более широкий и корректный, как нам представляется, для данного случая термин "участницей которых является РФ", поскольку "участник" (в соответствии с п. "g" ч. 1. ст. 2 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года) означает государство, которое согласилось на обязательность для него договора и для которого договор находится в силе". Этот же термин ("государство-участник"), как представляется диссертанту, должен быть использован и применительно к термину "международные обычаи" в формулировке ч. 4 ст. 15 Конституции РФ 1993 года.

Подводя итог рассмотренному, необходимо отметить следующее: анализ ч. 4 ст. 15 Конституции РФ 1993 года позволил выявить 4 различных категории юридических норм невнугригосударственного характера, обязательства по которым для России необходимо закрепить конституционно.

во-первых, общие принципы права (глобальной нормативной системы); во-вторых, основные принципы международного права, которые могут иметь смешанную форму закрепления (международный договор, международный обычай, или и то и другое одновременно) и обладают императивностью, то есть не зависят от волеизъявления России (как и любого другого государства);

в-третьих, нормы, закрепленные в форме международных обычаев (всегда неписаная форма закрепления), признаваемых Российской Федерацией (то есть те, участницей которых она является),

в-четвёртых, нормы, закрепленные в международных договорах Российской Федерации, (всегда писаная форма закрепления), вступившие в силу для России (то есть, участницей которых Россия является).

На основании проведённого исследования автор диссертационного труда предлагает изменить формулировку ч. 4 ст. 15 Конституции Российской Федерации следующим образом: "Составной частью правовой системы Российской Федерации являются как общие принципы права и основные принципы международного права, признаваемые сообществом государств; так и нормы иного уровня, содержащиеся в международных договорах и международных обычаях, участницей которых является Российская Федерация".

Именно при таком подходе, как представляется автору, формулировка ч. 4 ст. 15 Конституции охватит все категории юридических норм, выходящих за пределы национального права, которые необходимо юридически закрепить с тем, чтобы обязательства России, принятые ею в результате волеизъявления на международной арене (или без такового, как это может быть в отношении основных принципов международного права) могли быть инкорпорированы в национальное законодательство.