ПО ДЕЛУ ОБ ИГОРНОМ ДОМЕ ШТАБС-РОТМИСТРА КОЛЕМИНА

До сведения прокурора с.-петербургского ок­ружного суда дошло, что в доме Абамелек на Михайловской площади, в квартире штабс- ротмистра Колемина происходит азартная иг­ра в рулетку.

что вход в квартиру и участие в игре были свободны для всякого, когѳ рекомендовал кто-либо из игроков; что значительное число диц посещало Колемина исключительно для игры, не ведя с ним, помимо этого, знакомства и не принимая его у себя, и, наконец, что некоторые посетители Колемина постоянно помогали ему в сче­те, участвуя известною долею в выигрыше и проигрыше банка.

По поверке отобранных от Колемина книг, между прочим, ока­залось, что в период времени с 19 августа 1873 г. по 11 марта 1874 г. он только в ,августе и феврале был в незначительном про­игрыше, во все же остальные месяцы оставался в значительном выигрыше. Всего барыш, полученный им от рулетки за это время, равняется 49 554 руб. 25 коп. Привлеченный к делу Колемин не признал себя виновным, утверждая, что, по его мнению, рулетка не запрещена законом и что игорного дома он не держал.

Ввиду этих обстоятельств штабс-ротмистр Колемин был предан суду по обвинению в устройстве в своей квартире заведения для запрещенной игры в рулетку, то есть в преступлении, предусмотрен­ном 990 статьей Уложения о наказаниях.

Судебное заседание с.-петербургского окружного суда без уча­стия присяжных заседателей происходило по этому делу 30 апреля 1874 г. под председательством председателя суда Шамшина. Защи­щал подсудимого присяжный повеоенный Языков.

Нарсуде рядом свидетельских показаний удостоверены вышеиз­ложенные обстоятельства, а также и то, что постоянным сотрудни­ком Колемина был отставной офицер Тебеньков, игравший, по мне­нию посетителей Колемина, роль croupier[65]. При этом выяснилось, что общество в квартире Колемина бывало самое ра-знообразное, что у него играли некоторые русские и иностранные высокопостав­ленные лица, а также, что некоторые из гостей возбуждали по не­знанию обычаев дома вопрос о том не следует ли заплатить за ужин? Кроме того, оказалось, что сначала играли на золото и се­ребро, но в ноябре Колемин заявил, что банк он увеличивает с 15 до 30 000 рублей и потому ставка насеребро не допускается,что maximum ставки будет 1000 рублей и что бумажки допускаются не менее как 25-рублевые. Кто хотел, привозил золото с собой, а другие меняли у Колемина; играли на золотые, причем Колемин за 100 рублей давал 16 золотых, и это составляло некоторую выгоду против курса для менявших бумажки, но когда курс упал, тогда •стали давать 17 золотых. Затем, вследствие того, что золото все ушло из рулетки, так как обменявшие или выигравшие золото вслед­ствие выгоды на курсе не возвращали его, Колемин стал опять вы­давать 16 золотых.

Окружной суд, рассмотрев дело и признавая подсудимого Ко­лемина виновным в том, что в августе 1873 года он устроил у себя в квартире род заведения для запрещенной игры в рулетку, на ос­новании 990, 42 и 84 статей Уложения о наказаниях, 1234 статьи Уст. Гр. Судопр., 777 статьи Уст. Уг. Судопр. и 512 статьи Уст. о предупр. и пресеч. пр-ний, XIV т., Св. Зак. постановил: подвергнуть Колемина денежному взысканию в пользу государственных доходов в количестве 2000 рублей, а в случае несостоятельности — заклю­чить в тюрьму на шесть месяцев; обратить на него судебные по делу издержки; находящиеся налицо вещественные доказательст­ва — рулетки — уничтожить; добытые посредством преступления Колеминым деньги в количестве 35 407 руб. 25 коп. возвратить ли­цам, от которых они выиграны; с деньгами, которые не будут ис­требованы, поступить в порядке, указанном 512 статьей XIV тома Св. зак.

* *

*

Господа судьи! Подсудимый, отставной штабс-рот- мистр Колемин, предан вашему суду по обвинению в том, что в доме его была организована игра в рулетку. Для того чтобы признать это обвинение правильно на­правленным против Колемина, предстоит разрешить два существенных вопроса. Первый из них: есть ли игра в рулетку — игра запрещенная. Второй: есть ли в деянии Колемина признаки содержания им игорного дома. Оба эти вопроса тесно между собою связаны. Рассматривая первый вопрос— есть ли рулетка игра запрещенная — следует обратиться к прямому указанию закона. Рулет­ка— игра, основанная на случае; в ней расчет, извест­ные математические соображения, ловкость и обдуман­ность в игре не могут приводить ни к какому положи­тельному результату. Если и есть некоторые, как гово­рят, более или менее верные приметы в игре в рулетку, если можно замечать чаще других повторяющиеся но­мера и т. п., то это все-таки не изменяет характераигры, и она остается основанной на случае, а не на расчете. Закон наш в .444 ст., XIV т. Уст. о предупр. и пресеч, преступлений говорит, что запрещается играть в азарт­ные игры иоткрывать свойдомдля них;статьяэта осно­вана главнымобразомна Уставе благочиния, изданном при императрице Екатерине в 1782 году.

самым свойствам и приемам игры не может не считать­ся игрой запрещенной. Власть, следя за появлением различных новых азартных игр, постепенноих изъемлет из употребления, запрещает их, но она не может уло­вить все разнообразные виды игры, все новые способы и приемы ее. Жизнь слишком разнообразна и представ­ляет многоразличные способы и развлечений, и неза­конного приобретения средств к существованию. Зако­нодательство не может никогда идти в уровень с этой изобретательностью; оно обыкновенно несколько от­стает, но в нем всегда содержатся общие указания на главные свойства игр, которые оно считает запрещенны­ми и против которых оно считает нужным бороться. Так, и в нашем законодательстве такие указания содержат­ся в статье 444, том XIV, и в силу их последовали рас­поряжения администрации. Мы имеем циркуляры мини- етра внутренних дел от 11 марта 1863 г. за № 31 и от— 18 февраля 1866 г. за № 33, которыми запрещены доми­но, лото, игра в орлянку и игра в фортунку. Если вгля­деться в существо этих игр, то окажется, что все они основаны на случае, на счастье, на азарте, и, в сущно­сти, игра в фортунку есть не что иное, как вид просто­народной рулетки. Ясно, что преследование уже было направлено на игры, очень сходные с рулеткой, но чаще, чем она, появлявшиеся в жизни. Наконец, и практика иностранных законодательств признает рулетку запре­щенною игрою. Мы знаем, что маленькие, по большей части ничтожные государства, где государственные до­ходы рассматриваются как личная собственность и как хозяйственный прибыток владетельного лица, считали возможным допускать у себя игорные дома с рулеткою, в которую, однако, не дозволяли играть собственным подданным, игра в рулетку в настоящее время удержа­лась, как кажется, только в Saxon Ies bains и в малень­ком княжестве Монако. Как только сильная государст­венная власть вступала в обладание теми землями, где процветала рулетка, она уничтожала ее.

Перехожу к разрешению другого вопроса: устроил ли г-н Колемин дом для запрещенной игры в рулетку? Условия игорного дома довольно ясноопределенывпри- ложении к 444 статье XIV тома. B источниках, на кото­рых она основана, указано прямо, что «запрещается играть в запрещенные игры», «открывать свой дом йгро- кам для запрещенной игры днем или ночью», «запре­щается иметь счетчика, продавать своим гостям или иным образом давать и передавать золото, серебро или иные денежные ценности»; наконец, запрещается иметь постоянную прибыль от этой игры.

B нем прямо говорится, что в случае «раскрытия» игор­ного дома «буде происходить прибыток запрещенный, то, о том исследовав, учинить по законам». Итак, вот главные условия игорного дома: он должен быть открыт днем и ночью, в определенные часы, для желающих играть в запрещенную игру; в нем должна происходить запрещенная игра; в нем могут быть лица, которые за­нимаются счетом в помощь хозяину; в нем может про­исходить для удобства размен золота, к, наконец, все это должно вести к общей, к главной цели учреждения подобного дома — к неправильной прибыли, к запрещен­ному прибытку. Я прибавлю, что, насколько можно представить себе общую картину игорногодома,жизнью еще выработано одно условие в дополнение к этим усло­виям закона — именно доступность игорного дома,*до- ступность хозяина его лицам, которые пожелают при­нять участие в игре. Закон, впрочем, указывает и на отрицательные данные для непризнания игорного дома. Эту отрицательную сторону закон обрисовывает в статье 448 XIV тома, где говорится, что «если игра слу­жила для забавы или отдохновения, с друзьями и в семье, и не была запрещенною, то вины нет». Поэтому, если будет открыто учреждение или дом, где происходят такие запрещенные игры и происходят не в тесном кру­гу лиц, связанных узами дружбы, и нев кругу родных и близких, и если, кроме того, главная цель этой игры не отдохновение, а неправильный прибыток, то мы имеем дело с игорным домом. Применяя эти общие на­чала к настоящему делу, я полагаю, что мы найдем, что все условия, указанные законодателем, существуют в* деянии Колемина. Игра была запрещённая, игра про­исходила днем и ночью. Мы знаем из показаний свиде­телей, что были определенные, ясно установленные на­перед дни, в которые можно было являться играть в определенные часы. Хотя Колемин заявил здесь, что он приглашал лиц, игравших у него, особо каждый раз, хотя г-н Тебеньков показал, что он получал особыепри- глашения каждый раз, но надо думать, что эти лица, или запамятовали, или ошибаются, так как большая часть свидетелей прямо указывает, что дни и часы были всем известны заранее. Один из последних свидетелей

весьма характеристично заявил даже, что «общая мол­ва» указывала безошибочно на эти именно игорные дни. Наконец, нельзя упускать из виду, что даже если бы по­добные дни не существовали,— а существование их под­тверждается записными книгами,— то несомненно, что они должны бы быть установлены для того чтобы каж­дый, желающий играть, мог ехать не на «огонек», как объяснил подсудимый, а на нечто более определенное. Это были не одни дни, это были и ночи. Следовательно, два первых условия, требуемые законом, существуют. Затем того, что были счетчики, отрицать невозможно ввиду показания г-на Тебенькова и данных, которые мы имеем относительно участия в счете г-на Бендерского. Из этих данных, среди которых важно показание прислуги, видно, что деятельность счетчиков была довольно опре­деленная и исполнялась преимущественно одним лицом, привычным к этой деятельности, Она сопровождалась известным гонораром, который, несмотря на участие в проигрыше, имел своим результатом, однако, то, что в восемь месяцев, из которых два было летних, так ска­зать «малоигорных», составлял сумму в 2000 рублей — жалованье весьма хорошее за обязанностьсчитать Счет­чик приходил несколько ранее и уходил несколько позже остальных гостей. Г-н Тебеньков объяснил, что он оста­вался для сведения итогов после каждого рулеточного дня и ночи. Следовательно, он исполнял все вспомога­тельные обязанности по рулетке и> был тем счетчиком, ко­торого разумел закон, запрещая иметь такового. Наконец, последнее условие, указанное законом,— выдача золо­та— точно так же выяснилось свидетельскими показа­ниями. Закон, конечно, не имел в виду соединить с по­нятием об игорном доме понятие о меняльной лавке^ Он имел в виду другое. Для того чтобы удобнее играть в за­прещенную игру, нужно предоставить посетителям игор­ного дома некоторые удобства и некоторые приспособле­ния, которые дали бы им возможность приступить к игре без особенного стеснения, без особенного приготовления. Эта легкость приступа к азартной игре, создание этой легкости, есть одна из особенностей игорного дома Нель­зя стеснять гостей необходимостью приносить на.значи- тельные суммы мелкие деньги © кармане, менять их, за-

Ходить для этого в лавки и т. п. Предупредительный ХО­ЗЯИН может сам принять эту обязанность на оебя и, с воз­можно меньшею потерею,предлагатьсвое золотогостям, избавляя их от всех предварительных забот об этом. Вот что предвидел закон, запрещая такую отдачу иліипере- дачу золота. Я никак не думаю утверждать, чтобы г-н Колемин пользовался какими-нибудь выгодами от этой продажи золота; притом, при выгоде, которую ему при­носила рулетка, потеря нескольких копеек на курс не со­ставляла существенной потери. Таким образом, в дея­нии его существуют те условия, которые указаны зако­ном: дом его открыт днем и ночью; в доме его сущест­вует счетчик, существует размен золота. Bce эти усло­вия, очевидно, направлены к тому, чтобы, по возможности, облегчить игру в рулетку тем, кто пожелает в нее играть. Для чего же делается это облегчение? Для того, чтобы рулетку охотно посещали, чтобы к ней могло приступить наибольшее -количество лиц. Это наибольшее количество лиц должно доставить пятое указанное законом условие: неправильный прибыток. Ha него указывают счетные книги Колемина, eFo собственные показания и, наконец, признание большинства свидетелей, что они остались в конце концов в проигрыше. Этот «неправильный прибы­ток» состоял в том, что содержатель банка несмотря на расходы, которые он нес на угощение ужинами, как по­казали некоторые свидетели, «даром», все-таки остался в большом выигрыше. Хотя здесь заявлялось Колеми- ным, что одной книги недостает, что вообще вычисления следователя произведены неправильно, но такое заявле­ние запоздало, так как следствие предъявлялось ему; перед окончанием его подсудимый был спрошен, что он может еще прибавить или сказать в свое оправдание, ц он мог своевременно обратить внимание следователя на ошибки в вычислениях, и тогда они были бы еще раз про­верены при его помощи и по его указаниям. Я не отри­цаю, впрочем, что у него могли быть большие траты и должники, и притом весьма неисправные. Человек, дер-» жавший рулетку, несший тяжелые обязанности банког мета, конечно, мог отдыхать от этой деятельности, ведя жизнь широкую .и шумную и не жалея денег, выигран­ных в рулетку. Я утверждаю лишь,чтоиз книг,несомн.еіг но, можно вывести, что им выиграно с 1 августа 1873 г* по 11 марта 1874 г. 49 554 руб. 25 коп. Этот выигрышвы- водится из ежедневных заметок, сколько было в начале каждой игры в банке и сколько в конце ее. Этих цифр нельзя отвергнуть, и если даже исключить 14 000 рублей, о которых говорит г-н Колемин как о неуплаченном ему долге, то все-таки останется достаточно значительная цифра прибытка. Закон называет этот прибыток непра­вильным, и едва ли суд может посмотреть на негоиначе* Как ни разнообразны средства приобретения в современ­ном обществе, но все-таки у большинства взгляд на свой­ство и происхождение прибыли и дохода более или ме- Цее одинаков. Только то, что приобретается личным тру­дом или трудом близких лиц, есть приобретение почтен­ное, облагороженное в самом своем начале работою и усилиями; что же приобретается без труда, без усилий, шутя, что приобретается посредством эксплуатации дур­ных страстей’ и увлечений других людей, есть прибыток неправильный.

Я говорил уже, что, для того чтобы признать сущест­вование игорного дома, необходимо, чтобы существовало еще одно житейское условие: легкость и удобство досту­па. Я думаю, что и это условие в данном случае сущест­вует. Я не стану повторять показаний всех свидетелей, но думаю, что суд не может не согласиться, что из пока­заний свидетелей видно, что они не СОСТОЯЛИ C Г-НОМ Ko- леминым в тех дружественных или семейных отноше­ниях, о которых говорит статья 448 XIV тома. Напротив, вглядываясь в эти отношения, видим, что знакомство с г-ном Колеминым завязывалось не лично для него, что не его личные достоинства привлекали большинство к нему в дом, что многие, будучи ему представлены впер­вые, уходили, не сказав с ним ни слова и прямо приняв­шись за знакомство с тем предметом, который привле­кал их более, чем хозяин,— с рулеткою. Я думаю, что не очень ошибусь, сказав, что рулетка знакомила большин­ство посетителей с г-ном Колеминым, а не их собствен­ное желание. Знакомство завязывалось вне всяких пра­вил общежития. Хотя человек холостой может держать себя просто и не требовать соблюдения относитель-но себя всех форм и обрядов общественной ЖИЗНИ, HO я не думаю, чтобы по отношению к человеку светскому, у ко­торого бывали люди хорошего круга, можно было отри­цать все обрядности общежития, чтобы можно было при­езжать к нему в 11 и 12 часов ночи в первый раз, не де­лать ему визита, не рассчитывать на его визит и не на­ходить необходимым знакомить его со своим домом. Знакомство это имеет характер особенный, оно являет­ся чем-то случайным, проникнуто отчуждением, носит характер знакомства более с учреждением, чем с лицом. Нам скажут, может быть, что круг знакомых г-на Коле­мина был ограничен, что у него было всего человек 35 знакомых. Ho, по-видимому,г-нКолемин впадаетвошиб- ку, определяя таким образом количество своих знако­мых. Bo всяком случае, большой оборот рулетки, на ко­торый он сам указывает в своей книге, едва ли мог про­исходить при ограниченном количестве знакомых. Один из свидетелей заявил здесь, что состав гостей при рулет­ке постоянно менялся, что это были люди, незнакомые друг другу, которых связывала только рулетка. Притом, количество знакомых г-на Колемина и не должно быть особенно велико, чтобы соответствовать понятию об одном из условий игорного дома. Понятно, что доступ к г-ну Колемину не мог быть открыт всякому, что всякий не мог пойти к нему с улицы, как в трактир или ресто­ран. Этого требовало удобство играющих. Играть в ру­летку пойдут только люди со средствами, люди светские, с лоском развития и образованности; они должны быть обеспечены от разных неприятных встреч, от неблаго­видных знакомств и приключений. Для того, чтобы обес­печить их спокойствие, необходимо было, чтобы вводи­мые лица были, по крайней мере, кем-нибудь рекомендо­ваны, кто их хоть немного, хоть с внешней стороны знает. Такая рекомендация требовалась и у г-на Колемина. Она была необходима, потому что если бы доступ был открыт всем, то в число гостей попали бы на первых же порах вовсе нежелательные чины полиции, интересующиеся рулеткою совсем с другой точки зрения. Наконец, надо оградить гостей от прихода человека неразвитого, нетрезвого, который мог бы ругаться, негодовать на про­игрыш в грубой форме и, пожалуй, стал бы обращаться с играющими в рулетку, как обращаются с играющими в орлянку. Вот для чего были установлены некоторые гарантии, которых, однако, оказалось недостаточно, что­бы предотвратить вход таких лиц, последствием которо­го явилось настоящее дело.

Подсудимый не признал себя виновным; но я думаю, что, отрицая свою виновность, он не отрицает фактов, наглядных и очевидных, не отрицает восьми рулеток, ко­торые лежат перед судом, не отрицает темных занаве­сей своих окон, существования счетчиков и того, что у него было найдено 13 человек, игравших в игру запре­щенную, не отрицает, конечно, и того, наконец, что из них он не всех знал по фамилиям и только трех — по имени и отчеству. Вероятно, отрицая свою виновность, OH смотрит на дело так же, как смотрели довольно многие после того, как оно возбудилось. Начатие этого дела, привлечение г-на Колемина к ответственности возбудило самые разнообразные толки в обществе. Оно для многих явилось неожиданным и неприятным происшествием, не находящим себе оправдания ни в законе, ни в нравствен­ной необходимости, и вызвало горячие толки и нарека­ния. B начатии дела многие видели не только нарушение существеннейших прав русских граждан, но даже нару­шение чуть ли не святости семейного очага... Оконча­тельное слово суда, конечно, покажет, согласно ли со своими обязанностями и требованиями закона восполь­зовалась обвинительная власть по этому делу своими правами и напрасно ли нарушила она спокойствие г-на Колемина и его гостей. Ho если г-н Колемин основывает свои соображения на взглядах лиц, упомянутых нами,то его оправдания едва ли заслуживают уважения. Нельзя говорить, что рулетка не есть запрещенная игра и что всякий может играть в нее, сколько хочет, по правилу «вольному воля». Этого нельзя говорить, потому что ру­летка есть игра азартная, рассчитанная на возбуждение в человеке далеко не лучших его страстей, на раздраже­ние корыстных побуждений, страсти к выигрышу, жела­ния без труда приобрести как можно больше, одним сло­вом— игра, построенная на таких сторонах человече­ской природы, которые, во всяком случае, не составляют особого ее достоинства. Быть может скажут, что у г-на Колемина собирались люди с характером, с твердою во­лею, которые знали меру, не переступали границ, не увлекались. Ho кто поручится, что в числе лищ которых могли приводить отовсюду знакомые к г-ну Колемину, не было людей среднего сословия, трудовых, живущих в «поте лица», особенно, если бы рулетке дано было пу­стить свои корни в разных слоях общества? Кто пору­чится, что к г-ну Колемину не являлись бы играть люди, живущие изо дня в день с очень ограниченными средст­вами, люди семейные, которые искали быслучаязабыть- ся перед игорным столом от забот о семействе и о мелоч­ных хозяйственных расчетах, и что, входя в этот госте­приимный, хлебосольный дом для развлечения, они ие выходили бы из него, чтобы внести в свои семьи отчая­ние иищеты и разорения? Нельзя требовать бт всех оди­наковой силы характера и воздержания. Когда розыгры- вается корыстолюбие, когда выигрыш мелькает перед глазами, когда перед человеком обязательно и заманчи­во рассыпается золото, нельзя требовать, чтобы всякий думал о необходимости давать детям воспитание, хра­нить для семьи средства к жизни. Это не суть соображе­ния теоретические. Я основываюсь на соображениях,ко- торые имело в виду правительство, запретив в клубах домино-лото, наделавшее в свое время немалонесчастий. Нельзя говорить, как, к сожалению, говорят многие, что достаточно, чтобы зло не проявлялось наружу, что­бы оно не бросалось в глаза, не причиняло публичного соблазна, и что общество не страждет, если зло происхо­дит в 4-х стенах. Во-первых, это взгляд не правовой. B четырех стенах дома могут совершаться самые мрач­ные преступления, и даже семья ввиду совершаемых в ней иногда жестокостей не совершенно изъята из веде­ния судебной власти. Законодатель и судья не могут смотреть лицемерными глазами на то, что происходит вокруг. Они не могут закрывать глаза на зло потому только, что оно не попадается на глаза, не выставляется наружу, а существует где-то тайно, притаясь и помалки­вая. Раз зло существует, будет ли оно на площади, в под­вале или в раззолоченной гостиной,— оно все-таки оста­нется злом, и его следует преследовать. Г-н Колемин, отрицая свою виновность, указывает, что общество, в ко­тором ои вращался, которое играло у него, есть общест­во людей достаточных, для которых проигрыш не соста­вляет сильной потери, а выигрыш — не имеет значения приобретения. Ho он обвиняется не в том, что они про­игрывали, а не выигрывали, а в том, что их небольшой, быть может, в отдельности проигрыш составлял для него весьма существенный выигрыш.

Во-вторых,— и это главное — закон не знает сослов­ных преступлений, не знает различий по кругу лиц, в сре­де коих совершается его нарушение. Он ко всем равно строг и равно милостив. B последнее время всякий, кто следил за общественною жизнью в Петербурге, конечно, слышал или знает, что азартные игры развиваются очень сильно в низшем слое населения, что во многих местах Петербурга существуют притоны, где играют в разные азартные игры люди, живущие ежедневным трудом — приказчики, мелкие торговцы, прислуга, извозчики, ра­бочие. Им не досталось в удел развитие, у них нет или почти нет, кроме вина, других, более разумных развле­чений. Развлечения после скучного, трудового дня пред­ставляют такие притоны. Здесь проигрывается после хо­рошего дарового угощения заработок многих дней, и от­сюда благодаря разным ловким мошенничествам нераз­витой бедняк выпускается ограбленным и нередко со скамьею подсудимых в перспективе.

Такие притоны, бесспорно, составляют большое зло, и допустить существование игорных домов между про­стым народом решительно невозможно по их растлеваю­щему значению. Ho если преследовать их устройство у людей низшего сословия, то на каком основании остав­лять их процветать между людьми высшего сословия? Разве основные условия игорного дома не везде одина­ковы? Почему разгонять тех, кто на последние трудовые деньги после усталости от работы, не имея других раз­влечений, прибегает к азартной игре, и оставлять в по­кое тех, которые ради «незаконного прибытка» устраи­вают игорные дома и строятсвоеблагосостояниенаполь- зовании увлечениями своих гостей? Ввиду этого я пола­гаю, что суд не разделит взглядананеправильностьв-оз- буждения этого дела и согласится со мною, что в деянии г-на Колемина были все признаки содержания игорного дома.

Что касается наказания, то его следовало бы назна­чить в высшей мере. Статья 990 Уложения о наказаниях назначает наказание в виде штрафа в размере 3000 руб­лей. Штраф этот должен, конечно, соразмеряться со сте­пенью развития и образованности обвиняемого. Степень развития и образования г-на Колемина, кончившего курс в одном из высших военных учебных заведений, может быть признана достаточно высокою, чтобы применить к нему наказание в высшей мере, то есть в размере 3000 рублей. Затем, из книг его видно, что он выиграл 49 554 руб. 25 коп. Деньги эти приобретены посредством игры в рулетку, которая производилась в игорном доме; содержание игорного дома есть деяние преступное, сле­довательно, деньги эти суть плод преступного деяния; вещи же, приобретенные преступлением,— плоды пре­ступления— возвращаются тем, от кого они взяты; вслу- чае если не окажется хозяев, они поступают на улучше­ние мест заключения. Поэтому я полагал бы из аресто­ванных у г-на Колемина денег удержать для соответст­вующей выдачи и дальнейшего распоряжения по 512 статье тома XIV Св. Зак. ту сумму, которая, по мнению суда, составит его незаконный прибыток.