§ 1. Закономерности формирования современных моделей политических режимов в странах Балтии

В настоящий момент, по нашему мнению, следует исходить из гипоте­зы, что для Латвии, Литвы и Эстонии характерен одинаковый тип политиче­ского режима, с некоторыми незначительными особенностями для каждого из названных государств.

Заметим сразу, что, говоря о политическом режиме, важно твердо при­держиваться выбранного русла исследования: в нашем случае - это теорети­ко-правовой анализ политического режима. Мы исходим из необходимости отграничения явлений правовых и государственно-правовых от политических и политологических (поскольку в номенклатуре соответствующей научной специальности также присутствует институт политического режима).

В связи с этим следует оговориться, что необходимость общетеоретиче­ского исследования политического режима балтийских государств обусловлена как отсутствием в принципе подобных трудов, так и более прикладной пробле­мой: на сегодняшний день как в юридической науке, так и в политологии не найден способ идентификации, типологизации и систематизации т.н. «новей­ших» политических режимов. Последние, с одной стороны, отвечают всем необ­ходимым «прописным» истинам, отражают на официальном, доктринальном и конституционно-правовом уровне демократические ценности, но, с другой сто­роны, несут в себе риски скатывания к глубокому авторитаризму либо уже со­держат признаки недемократических политических режимов.

В подтверждение данной позиции можно привести мнение И.И. Кузне­цова, который говорит о том, что к настоящему времени во многом удалось выделить принцип реализации той или иной модели разделения властей в каче­стве критерия типологизации политического режима, удалось также обобщить огромный опыт развития государств с различным историческим опытом и культурными традициями, но использующими сходные институциональные формы государственного устройства.

Подобную мысль высказывает и Д.В. Терешкин, который считает, что каждое государство в той или иной мере имеет свой собственный политиче­ский режим, который отличается от режимов других государств^[126][127].

Общая же проблема такова, что демократия (либо ее отсутствие), лежа­щая в основе любого политического режима, не поддается однозначной трак­товке, идея об универсальности демократии и возможности ее построения во всем мире, показала уже свою несостоятельность, а развитие демократии не обязательно ведет к расширению свободы^[128].

Предпринимаемая нами задача осложнена также и отсутствием более или менее устоявшегося и, главное, единого определения, (либо подхода) к опреде­

лению демократии как в отечественной науке, так и в зарубежных исследовани­ях, в том числе и в Латвии, Литве и Эстонии, от которого отталкиваются иссле­дователи демократического либо антидемократического политического режима. Справедливо отмечается, что в многочисленных научных источниках невозмож­но отыскать более или менее завершенные характеристики демократии, что в конечном счете порождает спекуляции, даже неприятие действительной роли и назначения осуществляемых демократических преобразований^[129].

В связи с этим представляется, что именно разработка правовых аспек­тов трансформации политических режимов современных государств Балтии способна дать начало устранения научного пробела в идентификации так называемых отклоняющихся от демократического политических режимов.

Кроме того, соглашаясь в целом с тезисом о том, что «политику нельзя сфотографировать», и понимая под этим постоянное изменение режима в том или ином обществе и государстве, все же необходимо дальнейшее изучение тен­денций, влекущих изменение политического режима в рассматриваемых нами странах. При этом в первую очередь нами будут браться во внимание изменения в законодательстве и правоприменении в Латвии, Литвы и Эстонии.

Заметим, что наиболее важной особенностью рассмотрения политиче­ских режимов балтийских государств является их нестандартность. При этом характерно, что непопадание режимов исследуемых государств в известные теоретико-правовые рамки может рассматриваться как постоянное явление, поскольку ни революционных процессов, ни военных переворотов в недавнем прошлом (т.е. с момента распада СССР) в этих странах не наблюдается. А по­тому нестандартность политических режимов там можно считать нормой, ко­торую нужно исследовать с общетеоретических позиций.

Многими авторами в связи с этим отмечается, что затянувшийся пере­ход от авторитарных к демократическим политическим режимам в странах

Балтии привел к явлениям обратным желаемым и закладывавшимся в пара­дигму развития изначально. Так, Н.Э. Гареева безальтернативно и справедли­во заявляет, что «во многих странах демократизация привела к установлению отнюдь не демократических режимов (ярким примером этому может служить большинство стран бывшего СССР)¹. При этом автор критично оценивает оп­тимистические выводы С. Хантингтона относительно третьей волны демокра­тизации в большинстве стран, говоря, что процесс демократизации является неоднозначным и противоречивым^[130][131].

Как было указано в предыдущей главе настоящего диссертационного исследования, политический режим представляет собой сложный специфиче­ский межотраслевой правовой институт, охватывающий нормы конституци­онного, административного, уголовно-процессуального и иных ключевых от­раслей права). При этом, очевидно, что в реальной жизнедеятельности госу­дарств (в том числе стран Балтии) политический режим не может быть все­сторонне проанализирован исходя лишь из разработки правовых норм^[132].

В нашем же случае считаем наиболее верным указание на сопоставле­ние юридически закрепленных прав и свобод личности (индивида, граждани­на, «негражданина») с реальным функционированием механизма реализации прав и свобод в выбранных нами для анализа государствах - Латвии, Литве и

Эстонии. Этот метод позволит учесть юридическую и фактическую составля­ющую политического режима и провести их сравнительный анализ.

Таким образом, анализ политического режима стран Балтии будет со­провождаться, в первую очередь, анализом нормативных правовых актов дан­ных государств, а также изучением имеющихся механизмов реализации дан­ных норм, либо фактов отсутствия таковых.

Перейдем непосредственно к закономерностям формирования совре­менной модели политического режима в странах Балтии¹. С одной стороны, поиск указанных существенных и постоянно повторяющихся взаимосвязан­ных государственно-правовых явлений будет затрагивать большинство стран мира: если выделена закономерность, то относиться она будет к большинству государств. Так, одной из распространенных закономерностей формирования политического режима является дисбаланс между конституционным закреп­лением демократических ценностей, базовых прав и свобод человека и граж­данина, целеполагания государства в области правового статуса личности и фактической реализацией закрепленных в нормативных правовых актах (ча­сто - Основных законах) норм. Наиболее типичными причинами тому выде­ляют бюрократическую волокиту, коррупцию, низкую политическую актив­ность и политическую культуру граждан и др.

С другой стороны, балтийский регион с его уникальными странами об­наруживает свои уникальные закономерности внутри более общих повторя­ющихся явлений.

В сфере определения закономерностей развития политического режима на постсоветском пространстве также прослеживается более или менее общий путь. Так, Н.А. Баранова верно отмечает, что современное политическое раз­витие в определяющей степени зависит от культурной готовности наций к тем или иным переменам. Отказ от прежних и восприятие новых ценностей не­редко продиктованы геополитическими интересами, связанными с принад­лежностью к соответствующей цивилизации. В данном контексте можно рас­сматривать и становление политических режимов государств на постсовет­ском пространстве. Некогда единое Советское государство состояло из куль­турно разнородных этносов, которые, получив независимость, по-разному представляли свое дальнейшее развитие. Н.А. Баранова выделяет четыре группы государств, принципиально различающихся по цивилизационным признакам: балтийские страны - Литва, Латвия, Эстония; восточно­европейские государства - Белоруссия, Украина, Молдова; закавказские рес­публики - Грузия, Армения, Азербайджан; центрально-азиатские государства - Казахстан, Киргизия, Узбекистан, Таджикистан, Туркменистан^[136].

Продолжая свою мысль, автор подчеркивает, что Балтика исторически занимала либо прогерманскую (Латвия и Эстония), либо «про-польскую» (Литва) позицию, и, став разменной монетой в период последнего передела мира, вынуждена была находиться в едином государственном образовании с геополитически чуждой Россией. Эволюцию политических режимов в постсо­ветских государствах Н.А. Баранова условно разделяет на два этапа. На пер­вом этапе в 1990-е годы направленность политических процессов характери­зовалась двумя ключевыми тенденциями: стабилизацией и адаптацией.

Однако, как показали дальнейшие события, несмотря на все политиче­ские различия, нигде, ни в одной из стран так и не удалось добиться принци­пиально иных моделей развития. ¹

Методы управления в постсоветских государствах отличаются большим разнообразием - от жестких авторитарных режимов центральноазиатского образца с элементами досоветского традиционализма, до более мягких форм авторитаризма, часто мимикрирующих под имитационные (нелиберальные) демократии (Армения, Грузия, Россия), до электоральных демократий (Мол­дова, Украина) и до консолидированных демократий в балтийских странах (Литва, Латвия, Эстония)^[137][138].

Согласимся также с однозначным и справедливым выводом о том, что демократизация политического режима в большинстве стран постсоветского пространства происходит не по предписанным теорией правилам, способ­ствующим становлению либеральной демократии, а по своим, нередко соче­тающимся с традиционным характером политической власти, условиям.

Кроме того, полагаем, что политические режимы, имеющие место в гос­ударствах Балтии, все же не следует относить к переходным, поскольку, во- первых, в результате формирования и эволюции политического режима по­явились признаки постоянства и стабильности методов осуществления поли­тической власти, а во-вторых, и это главное, существующие режимы в Лат­вии, Литве и Эстонии невозможно «подвести» под известные типы переход­ных режимов, предлагавшихся в науке, как-то: полиархия (Р. Даль), полуде­мократия, полуавторитаризм (У. Кейс), гибридный режим (Ф. Шмиттер). На наш взгляд, более близко к сущности политических режимов балтийских гос­ударств подошел Г.О’Доннелл, указывая на такой тип, как «делегативная де­мократия», который характерен для обществ переходного периода в то время,

когда наличествует формальная демократия, формализм в реализации методов и средств осуществлении государственной власти, однако репрезентативная (или либеральная) демократия своего реального развития не получает¹.

Еще одной теоретико-правовой закономерностью, общей для исследуе­мых нами государств является, на наш взгляд то, что в послесоветское время страны Балтии сравнительно быстро переходили к демократическим полити­ческим режимам, хотя на деле быстрый переход сопровождался грубейшими нарушениями в сфере прав личности и средств осуществления политической власти, что само по себе говорит об отсутствии демократических режимов.

В последующем нами будет предпринята попытка показать объектив­ность и очевидность наиболее негативной и противоречащей всем основными правовым принципам закономерности - скатывания государств Балтии к про­фашистским режимам: грубейшие нарушения демократических идей, принци­пов, открытая ненависть к русскоязычному меньшинству и другие подтвер­жденные факты заставляют делать вывод о том, что как минимум, предпосыл­ки формирования фашистских режимов в трех государствах Европейского союза созданы.

Предложенный недавно термин «профашизм», как нельзя более подхо­дит к рассматриваемым государствам: «это отдельные проявления в обществе настроений национализма, расизма, готовности к проявлению агрессии по от­ношению к инородцам, функционирующие на уровне обыденного сознания достаточно широких социальных слоев, представляющие в свою очередь угрозу распространения фашизма»^[139][140].

Отметим здесь также, что в рамках современных исследований установ­лены так называемые «истоки зарождения» фашизма в современных обще­ствах. К ним, по мнению М.В. Добрыниной, относят: а) монополизацию эко­номики, формирование могущественной финансово-промышленной олигар­

хии; б) неравномерность экономического развития регионов и национально­стей; в) интенсивное разрушение традиционных социальных структур, разру­шение идеалов просвещения и гуманизма; г) распад традиционных ценностей, переоценку всех систем ценностей; д) торжество массового сознания, ирраци­онализма и интуитивизма; е) неразвитость правового государства и граждан­ского общества». Фашизм выступает как консервативно-радикальная полити­ка, политическая технология мобилизации общества по преодолению систем­ных социально-политических кризисов¹.

Наконец, говоря о закономерностях формирования и развития полити­ческих режимов, нельзя не остановиться на упомянутой нами в первой главе исследования теории демократизации, а также волн демократизации. Многи­ми исследователями совершенно справедливо выдвигается идея о начале чет­вертой волны демократизации, существенно отличающейся от первых трех^[141][142].

В свою очередь, те исследователи, которые анализируют особенности так называемой «четвертой волны» демократизации, заявляют о наличии внешних факторов, способствующих в той или иной степени продвижению демократии, демократических принципов и ценностей, становлению демокра­тических политических режимов. Однако, главным, на наш взгляд, здесь явля­ется то, что указанная закономерность выражается в намеренном давлении ряда государств (во главе с Соединенными Штатами Америки) на те страны, в которых должна установиться демократия и демократический режим. Если, к примеру, А.Ю. Мельвиль называет в качестве внешних факторов нормативное отношение к демократии, массовую притягательность демократических идеа­лов, экономическую неэффективность, делегимитизацию авторитаризма, практические эксперименты с демократическими институтами и процедурами,

благоприятную международную среду¹, то Т.С. Немчинова выделяет в каче­стве внешних факторов уже «прямое принуждение, когда внешняя сила навя­зывает демократические институты другой стране... Главной формой воздей­ствия внешней международной среды на демократизацию становится полити­ческое и силовое давление. Переход к демократическим формам правления осуществляется, прежде всего, в результате гуманитарных интервенций, при­менения военной силы, политического давления и внедрения институтов де- мократии»^[143][144].

Следует, на наш взгляд, выделить и тот факт, что источником распро­странения демократических (а чаще - условно демократических, квазидемо- кратических) принципов и методов осуществления власти, выступают США и Евросоюз; подлежащие насаждению и развитию демократические принципы законодательно формулируются также в указанных центрах.

Наиболее свежий пример прямого указания на необходимость иным государствам менять свою внутреннюю политику и методы ее осуществления - слова бывшего госсекретаря США Дж. Керри о том, что, легализовав одно­полые браки у себя в государстве, США будут добиваться подобного разре­шения во всем мире: «Решение Верховного суда посылает четкий сигнал в каждый уголок земного шара: ни один закон, опирающийся на фундамент

₃

дискриминации, не сможет устоять перед волной справедливости»^[145].

Таким образом, насильственное и открытое «насаждение» демократии без внутригосударственных к тому предпосылок можно считать новой закономерно­стью в процессе эволюции политических режимов современных стран.

Отечественными исследователями отмечается также еще одна законо­мерность современного развития политических режимов: противопоставление государственного суверенитета демократическим преобразованиям. Так, гос­

ударства, фактически ставшие (или только провозглашенные) «консолидиро­ванными демократиями», с одной стороны, проводят легальные выборы, в хо­де которых сменяется власть и оппозиция, существует и «работает» граждан­ское общество, но, с другой, - зависимость финансовых систем указанных стран от иностранного капитала, недостаточность геополитического статуса, высокая степень интеграции и подчинения наднациональным структурам (ЕС, НАТО) существенно уменьшает государственный суверенитет¹.

При этом геополитически слабые государства, так или иначе, в боль­шинстве случаев отдают свой суверенитет более «сильным игрокам», или как принято сейчас говорить, «партнерам». Все указанное выше, по нашему мне­нию, прямо относится к странам Балтии на данном промежутке их политиче­ского, правового, экономического, социального и культурного развития.

Как известно, объективно представлять и оценивать тот или иной полити­ческий режим в конкретно взятом государстве в определенный период времени невозможно без учета тех факторов, которые влияют на его становление и разви­тие. В науке активно исследуются этнопсихологические, географические, эко­номические и исторические факторы, оказывающие влияние на формирование политического режима. В этом контексте политический режим представляется единственной категорией, «которая описывает то, какие властные ресурсы име­ются у государства и иных субъектов политической власти, какие механизмы реализации данных ресурсов используются, каково состояние политических от­ношений в обществе, в каком объеме и каким образом в этих отношениях участ­вует население государства и т.д. Таким образом, политический режим является динамическим компонентом формы государства^[146][147].

Исходя из вышеуказанного, представляется, что наряду с традиционны­ми объективными факторами, влияющими на построение и развитие полити­ческого режима в Латвии, Литве и Эстонии, следует принимать в расчет и по-

литико-правовые, культурные, национально-расовые, социально­психологические. Менее активно, но также заметно на формирование полити­ческих режимов государств Балтии оказывают и такие субъективные факторы, как политические взгляды лидера государства, отношения лидера и оппозици­онных партий, блоков, взаимоотношения лидеров ведущих политических пар­тий, системные разногласия среди представителей высшей политической эли­ты, расклад социальных сил.

Заслуживает внимание и предложенная Н.В. Нарыковым классификация условий, определяющих характер применяемых в государстве методов приня­тия и исполнения политико-управленческих решений и используемых при этом средств. Так, основными подобными условиями называются «характер и объем решаемых политико-управленческой системой задач; количество и ка­чество наличествующих у данного режима ресурсов; сложившиеся стереоти­пы, алгоритмы политико-управленческой практики; уровень развития граж­данского общества; степень «привычности» для основных групп населения к тому или иному характеру методов осуществления власти; характер и уровень конфликтности в отношениях по поводу власти между различными субъекта­ми политического процесса»^[148].

Ранее в советской юридической науке и государственно-правовых ис­следованиях нередко можно было встретить поддерживавшуюся многими ав­торами точку зрения о том, что определяющим фактором при формировании политического (государственного) режима выступает форма правления. Оче­видно, что поскольку политический режим как социально-правовое явление сам является фактором эволюции общества и государства, следует в исследу­емом аспекте использовать всю палитру обстоятельств, событий и фактов, ко­торые создают, видоизменяют и корректируют политический режим. Попыта­емся в отличие от указанного выше узкого и субъективного подхода рассмот­

реть те факторы, которые действительно прямо или косвенно влияют на появ­ление того или иного типа режима.

В этой области существует ряд концепций и точек зрения. Так, С.А.Киреева указывает на прямую зависимость политического режима от формы правления, поскольку режим является одним из элементов формы гос­ударства: «. абсолютная монархия вполне закономерно сочетается с автори­тарным и тоталитарным режимами, чему содействует централизация власти, наследственный принцип ее передачи, отсутствие представительных учре­ждений, ограничение политических прав граждан. Республиканская же форма правления, напротив, предполагает развитие представительных учреждений, ограничение произвола властей через систему «сдержек и противовесов», вы­борность главы государства и верховных органов власти, реализацию прав граждан и их защиту»^[149].

С нашей точки зрения, данное мнение представляется как минимум спорным, и как максимум - неверным и устаревшим. В настоящее время в государствах мира нет четкого разделения по указанным критериям: монар­хические формы правления часто представляют населению (подданным) все больше возможностей для самовыражения, имеют реально действующие ме­ханизмы реализации прав и свобод человека и гражданина, в большинстве со­временных монархий отсутствует негативное восприятие власти со стороны населения (Великобритания, Швеция, Дания и т.д.).

С другой стороны, в республиканских формах правления, подразумева­ющих наличие института президентской власти, выборных высших органов власти, представительство населения в парламенте, в изобилии встречаются внеправовые методы управления, ущемления прав личности, наличие лишь формально закрепленного, но не действующего механизма реализации прав и свобод человека и гражданина (в качестве примера можно привести извест­

ную ситуацию с методами осуществления государственной власти в КНДР, Белоруссии и др.).

Все это указывает на то, что категория «форма правления» больше не может быть использован в качестве критерия определения фактора, влияюще­го на характер политических режимов в Латвии, Литве либо в Эстонии.

На наш взгляд, следует в качестве факторов, влияющих на тип и форму политического режима стран Балтии рассматривать и анализировать экономи­ческие аспекты, внутренние кризисы (техногенного или природного характе­ра), мобилизующие политические силы в единый центр, географические ха­рактеристики государства (размеры ее территории).

Наконец, не последнюю роль в установлении того или иного вида поли­тического режима играет и менталитет населения, национальный характер, культурное развитие народов балтийского региона. Так, принципиально раз­ными будут политические режимы в рамках так называемой «западной» и «восточной» цивилизаций. Последняя легче допустит сосредоточение власти в одних руках, некоторые отступления от демократических ценностей в угоду традиционному восприятию власти и мировоззрению восточного человека.

Близко к ментальности населения находится еще один фактор - психо­логический, который упоминается еще в трудах Э. Фромма, а в современный период - в работах В.Н. Иванова, О.В. Мартышина, М.М. Назарова, С.Н. Пшизовой и других¹.

З.К. Сташ, исследуя особенности психологической составляющей поли­тического режима, справедливо, на наш взгляд, отмечает, что психологиче­ский диалог между гражданином и государством всегда единообразен^[150][151]. От того, насколько государство позволит быть свободным своему гражданину, будет зависеть, насколько гражданин сможет пользоваться этой свободой, и, наоборот, насколько гражданин сможет взять свободы при общении с госу­

дарством, настолько государство вынуждено будет стремиться эту свободу питать¹. Безусловно, психологические аспекты можно сгруппировать в общий психолого-социальный фактор, влияющий на динамику развития и качество политического режима.

Надо также заметить, что кроме факторов, указанных выше, С.А. Кире­ева выделяет и религиозный фактор, хотя призывает относиться к нему с осторожностью в силу неоднозначности такого подхода. Следует согласиться с тем, что зачастую перегибы в религиозной трактовке тех или иных событий могут негативно сказываться на процессе построения демократического ре­жима. Последние же события на Ближнем Востоке, связанные с активизацией приверженцев радикального ислама, формирование движения «Исламское государство», в результате чего гибнут мирные жители, доказывают серьез­ность и обоснованность такого фактора построения политического режима как религиозный, в конкретно взятой стране. Идеология, понимаемая как формирование в результате комплекса государственно-организационных ме­роприятий необходимого отношения большинства населения страны к госу­дарству, праву, положению человека в обществе, соотношению и соподчине­нию интересов личности и интересов государства, - также представляет собой действенный и существенный фактор формирования политического режима. Более того, зачастую именно идеологические аспекты рассматриваются в науке и практике как основы легитимации власти правящего режима^[152][153].

На сегодняшний день все большее количество исследователей склоня­ются к мысли о том, что идеология сама по себе не является препятствием к построению поистине демократического и направленного на защиту прав и свобод человека и гражданина политического режима. Напротив, доказывает­ся концепция невозможности построения демократического общества без формирования необходимой и правильной идеологии (хотя тонкую грань

между свободным формированием и грубым навязыванием нужной идеологии многим лидерам и правящим элитам ряда современных государств часто не удается увидеть). Наиболее точно эта мысль сформулирована З.К. Сташ, ко­торая утверждает, что «полноценное демократическое государство не может существовать без идеологии, объединяющей и без того разобщенное демокра­тическое общество, поскольку в случае отсутствия идеологии пустоту займет идеология каких-либо элит, группировок и иных течений с целью достижения собственных задач. . Именно идеология позволяет формировать политиче­скую систему ценностей, выбирать правовые средства достижения политиче­ских целей, соответственно, обусловливает совокупность приемов и методов осуществления власти, т.е. политический режим»^[154].

В целом соглашаясь с указанным выше консолидированным мнением относительно необходимости формирования идеологической основы полити­ческого режима, как фактора, определяющего качество используемых методов и средств осуществления политической и государственной власти, в то же время следует задаться вопросом о том, какую идеологию (часто называемую «демократической») следует иметь в государстве? Ответ на данный вопрос крайне сложен, так как, с одной стороны, без вмешательства (как прямого, так и косвенного) государства процесс построения идеологии может превратиться в поиск и оформление тех же указанных выше идеологий элит или группиро­вок, а с другой - существующая демократическая, либеральная идеология мо­жет принимать такие извращенные формы, что говорить о реальности демо­кратического режима не представляется возможным. Это относится к осу­ществляющемуся сегодня «перекосу» либеральной идеологии в сторону ги­пертрофированного преувеличения прав сексуальных меньшинств, прав и так называемых законных интересов представителей ЛГБТ-сообщества.

Результатом такого исторического поворота идеологических воззрений стран Запада, государств Европейского союза становится ущемление прав

(как это ни странно) лиц, придерживающихся традиционных взглядов на по­ловую жизнь, ситуация с усыновлением детей однополыми семьями и многие другие проявления либеральной идеологии.

В странах Балтии неконтролируемые идеологические процессы выли­ваются в прославление нацистских стремлений, марши ветеранов СС, ущем­ление прав русскоязычного населения, под общее одобрение этническим большинством подобных действий и процессов. Поэтому, на наш взгляд, идеологический фактор выступает одним из важнейших критериев качества политического режима в современных государствах.

С нашей точки зрения, в качестве фактора формирования политического режима в Латвии, Литве и Эстонии необходимо выделять демографический фактор, что проявляется в следующем:

а) высокая плотность населения способствует применению экстенсивного хозяйствования, что, в свою очередь, сочетается с бюрократизацией и централи­зацией и ведет к формированию антидемократического политического режима;

б) высокая концентрация населения на определенной территории влечет риск экономических кризисов, а они сопровождаются вероятным развитием политических кризисов. Пути выхода из подобных кризисных явлений часто сопровождаются антидемократическими методами управления (создание «строек века», уничтожение населения репрессивно-карательным аппаратом);

в) при низкой плотности населения государство потенциально чаще ис­пользует либеральные методы властвования^[155].

На наш взгляд, к указанным выше факторам следует добавить такие, как субъективные качества личности правителя, уровень культуры правящей вер­хушки государственного аппарата, уровень правовой культуры и правосозна­ния большинства населения государства.

Наконец, важную роль играют внутренние факторы: авторитарные тен­денции, коррупция, подавление протестных движений - в демократических

государствах; неспособность проводить эффективные экономические рефор­мы, появление новых политических движений, возникновение правозащитно­го движения, смерть лидера, вождя - для тоталитарных государств.

Как считает В.А. Кононенко, нельзя забывать и о таком факторе, как политическая элита, качество этой элиты, уровень общей культуры ее пред­ставителей, правовой культуры и правосознания. Политическая элита как фактор переходных состояний политического режима - это привилегирован­ная группа политических деятелей и высших руководителей государства, об­ладающих властными полномочиями, от результатов деятельности которой зависит направление и ход политического развития общества, функциониро­вание политического режима и политической системы в целом¹. Бесспорным, на наш взгляд, является утверждение о том, что «от результатов деятельности политической элиты зависит характер и содержание политического режима и будущее страны в целом. Без создания эффективного, конкурентного и про­зрачного механизма формирования и функционирования политической элиты не будет реальной политики, партийной системы, развитых институтов граж­данского общества»^[156][157].

Верно также мнение о том, что без достойной политической элиты в госу­дарстве возникает риск произвольного определения т.н. «национальных интере-

₃

сов» в зависимости от пришедшей к власти узкой группы тех или иных лиц^[158].

Безусловно, ключевую роль в вопросе формирования типа политическо­го режима играет право. В науке существует понимание того, что воздействие права на политический режим должно рассматриваться в качестве показателя степени изменения политического режима. Поскольку в большинстве случаев власть ограничена в своей деятельности рамками существующих правовых норм, то изменение действующих норм (как и изменение в их реализации в практической, прикладной деятельности) станет показателем степени измене­

ния политического режима. Это не касается тех случаев, когда право откро­венно служит ширмой для прикрытия авторитаризма или тоталитаризма.

М.Г. Тирских, к примеру, указывает, что когда режим эволюционирует посредством реформ, процесс изменения режима проходит три этапа: а) пра­вовое оформление реформ, не изменяющих политический режим в целом, но существенно деформирующих существующую систему методов, средств и способов политического управления обществом; б) оформление базовых ха­рактеристик создаваемого политического режима; в) постепенное фиксирова­ние всех без исключения характеристик режима в действующем законода­тельстве; это должно быть плавное преобразование. Для революционного пу­ти преобразования режима автор выделяет свои три этапа преобразования права: а) уничтожение государственно-правовых основ, определявших дея­тельность ранее существовавшей власти, и замена их нормами, легитимиру­ющими новую власть и устанавливающими правовые основы ее деятельности. Многие нормы здесь носят идеологический характер; б) создание базиса норм права, регламентирующих различные общественные отношения; в) функцио­нальное насыщение норм права, создание действующих механизмов реализа­ции и защиты права^[159].

Что касается права, используемого государственным аппаратом, лиде­рами государств в качестве так называемой «ширмы», то такое оформление правовых норм, в целом соответствующим идеальным представлениям о де­мократии, зачастую не отражает действительное формирование в том или ином государстве демократического политического режима; более того, не­редки случаи обратного развития ситуации.

Следует в целом согласиться с мнением о том, что изменения в праве следует рассматривать в качестве одного из показателей базовых характери­стик процессов транзитивного перехода и характера вновь создаваемого поли­

тического режима. Право становится одним из операторов, при помощи кото­рых появляется возможность преобразования политического режима¹.

Если аккумулировать все выше изложенное, то можно утверждать, что политические режимы рассматриваемых нами Латвии, Литвы и Эстонии - есть динамично развивающиеся совокупности множества факторов; тип политиче­ского режима зависит от того, насколько длительно сохраняется набор факто­ров: если в течение сравнительного коротких периодов (5-15 лет) происходит процесс взаимного дополнения, замещений одних факторов другими, то налицо не устоявшийся или переходный политический режим. И наоборот: сохранение определенного известного набора действующих на систему методов и средств осуществления государственной и политической власти факторов в течении длительного времени (30 лет и более) свидетельствует о неизменности дей­ствующей модели политического режима, которую можно типизировать.

Косвенно наша позиция аналогична мысли З.К. Сташ, которая упомина­ет о том, что «история установления того или иного политического режима, как правило, проходит сквозь этап, в течение которого происходит борьба ре­жимов и сопоставление различных методов и способов управления, т.е. осу­ществляется выбор той системы управления, которая в дальнейшем будет но­сить название политического режима»^[160][161].

В свою очередь факторы, действующие на процесс становления либо видоизменения политического режима, определяют и закономерности разви­тия рассматриваемого нами института. Основная тенденция (которая может быть определена нами как закономерность) в вопросе трансформации или эволюции политических режимов - широко разработанная в западной право­вой доктрине концепция демократического транзита: все государства т.н. со­циалистического лагеря, иные недемократические государства (тоталитарные, авторитарные) рано или поздно начинают путь к демократизации средств и

методов осуществления государственной власти, к формированию демокра­тического политического режима.

В связи с этим можно прийти к выводу о том, что сегодня наглядно замет­но оформление противоположной тенденции (или закономерности): переход от демократического режима (либо же от псевдодемократического) к авторитарно­му политическому режиму. По нашему мнению, сформированные сегодня в постсоветских странах Балтии политические режимы представляют собой лишь форму, в которую выливается совокупность психологического, идеологического, экономического, демографического и исторического наследия того или иного народа, проживающего в рамках определенного государства.

В начале XXI в. геополитическая ситуация в мире безальтернативно по­казала также и то, что подобный переход может косвенно (а иногда и прямо) поддерживаться рядом более развитых в военном или политическом плане государств. Справедливо замечает по этому поводу А.И. Ковлер, говоря о том, что «нарастание антидемократических тенденций в характере политического режима, оказывающего воздействие наряду с другими факторами на транс­формацию демократической формы правления и демократической формы государства в антидемократические, - явление в истории универсальное»¹.

В периоды же наибольших социально-политических потрясений изме­нение методов осуществления власти и, как следствие, - политических режи­мов, является даже закономерным, как утверждает А.В.Левашова^[162][163].

Согласимся с данным утверждением, а также и с тем постулатом, что состояние перехода от антидемократического режима к демократическому (и наоборот) может считаться переходным, а государство, его переживающее, - переходным государством.

Вместе с тем, представляется весьма спорной позиция З.К. Сташ отно­сительно того, что «переходное состояние политического режима - это отре­

зок времени между моментом прекращения действия старой конституции, а соответственно, и всего конституционного порядка государства, и моментом принятия новой конституции и, что очень важно, моментом ее легитимации. Переходный режим решает в основном вопрос о преимущественном значении для общества правовых ценностей, поскольку от одобрения народом полити­ческой основы будущего режима напрямую зависит его установление»^[164].

Думается, что отмерять временной отрезок переходного политического режима лишь моментом между отменой старой и принятием новой конститу­ций в государстве - значит существенно упрощать понимание политического режима. На примере стран Балтии можно убедиться в том, что даже с приня­тием новой конституции режим может оставаться в прежнем качестве еще долгое время. И наоборот, даже в рамках неизменно действующей конститу­ции набор средств и методов осуществления государственной власти может видоизменяться и эволюционировать.

Теперь предпримем попытку экстраполировать вышесказанное на пост­советские государства - Латвию, Литву и Эстонию.

Надо сказать, что большинство исследователей, анализируя состояние политического режима в этих странах, а также результаты переходного пери­ода от социалистической модели к демократической, утверждают об исклю­чительности и отличительном характере Литвы, Латвии и Эстонии на фоне остальных бывших советских республик.

Делаются выводы о построении гражданского консолидированного обще­ства, достижении демократических способов осуществления власти, завершен­ности и, главное, необратимости, процесса демократического транзита. К при­меру, в аналитическом докладе «Nations in transit. Civil society, democracy and markets in East Central Europe and the Newly independent states», опубликованном в 2002 г., страны Прибалтики были отнесены к категории консолидированных

демократий¹, а Б.И. Макаренко причислил рассматриваемые нами государства к типу «необратимых демократий с высокой степенью консолидации»^[165][166].

Однако более справедливой и жизнеспособной является, на наш взгляд, точка зрения, в соответствии с которой на территории стран Балтии установи­лись политические режимы «этнической демократии», характеризующиеся реализацией прав преимущественно одной титульной этнической группы, ко­торая, как правило, представляет собой большинство, при наличии в государ­ствах фактически этнократии и дискриминации меньшинств (по националь­ному признаку)^[167].

Национальный фактор, а также факторы «внешнего управления» со сто­роны Евросоюза и Соединенных Штатов Америки, частичная потеря внешнего (зависимость от Совета Европы, НАТО, других наднациональных организаций) и внутреннего (военные базы США в балтийском регионе) - являются опреде­ляющими при анализе и оценке политических режимов в странах Балтии.

Таким образом, подводя итог рассмотрению основных закономерностей формирования политических режимов современных государств, в том числе исследуемых нами стран Балтии, можно выделить следующую совокупность факторов, влияющих на тип и сущность политического режима:

- этнопсихологические (менталитет, национальный состав населения) факторы;

- географические, экономические и исторические факторы,

- политико-правовые и культурные (в том числе идеологические) фак­торы;

- национально-расовые и демографические (уровень плотности населе­ния) факторы;

- социально-психологические и религиозные (наличие разносторонне настроенных религиозных течений, единство веры и др.) факторы;

- субъективные факторы (политические взгляды лидера государства, отношения лидера и оппозиционных партий, блоков, влияние лидера на вер­хушку вооруженных сил, роль лидера в армии, взаимоотношения лидеров ве­дущих политических партий, системные разногласия среди представителей высшей политической элиты, субъективные качества личности правителя, уровень культуры правящей верхушки государственного аппарата, уровень правовой культуры и правосознания большинства населения государства, рас­клад социальных сил);

- внутренние кризисы (техногенного или природного характера).

Представляется, что наиболее существенное влияние на формирование типа политического режима стран Балтии оказывают такие факторы, как:

а) этнопсихологический;

б) исторический;

в) географический (геополитический);

г) политико-правовой.

К новейшим факторам можно отнести: внешнее воздействие на полити­ческую систему (деятельность фондов, неправительственных организаций, финансируемых из внешних источников), прямое вмешательство иных госу­дарств во внутренние дела и политические связи внутри страны, молчаливое одобрение мировым сообществом (либо его частью в лице Европейского сою­за и его органов, руководства НАТО) нарушений национального и междуна­родного права при осуществлении политических реформ, политико­государственных мероприятий и иных действий в рамках системы методов, способов и средств осуществления государственной (политической) власти.

Закономерности формирования современной модели политического ре­жима можно также подразделить на классические (выделяемые отечествен­ными и зарубежными, как правило, западными учеными-политологами, тео­ретиками права) и современные.

К первым следует отнести: переход от антидемократического политиче­ского режима к демократическому; сравнительно короткое сохранение пере­ходного состояния политического режима; возможные и вероятные откаты к антидемократическим методам и способам осуществления государственной (политической) власти в рамках общего движения государства по направле­нию к формированию демократического политического режима.

Ко второй группе закономерностей, на наш взгляд, относятся (с учетом имеющихся теоретико-правовых, сравнительно-правовых данных и геополи­тических реалий): состояние (процесс), когда авторитарный режим перестает быть негативным фактором при построении эффективной модели экономики, формировании стабильной политической системы; состояние (процесс), когда либеральный демократический режим с его гипертрофированным понятием о свободе мысли, совести, слова, роли человека в обществе, правах и свободах представителей сексуальных меньшинств начинает ущемлять права и закон­ные интересы демократического большинства; состояние (процесс), когда прикрываясь воинственной риторикой, либо же наоборот, прикрываясь воен­ной угрозой с сопредельного государства, правительство проводит милита­ристскую политику, чем ставит свой собственный народ под угрозу развязы­вания военных действий, отдает часть суверенитета межгосударственным объединениям и т.д.; состояние (процесс), когда общество оценивает свой по­литический режим, как демократический, хотя фактически в нем присутству­ют черты авторитарного, либо даже тоталитарного режима.

Таким образом, определяя основные закономерности и факторы, влия­ющие на формирование политического режима в современных государствах, в том числе и в странах Балтии, можно сделать вывод о том, что к базовым за­кономерностям относятся такие, как:

- дисбаланс между конституционным закреплением демократических цен­ностей, базовых прав и свобод человека и гражданина, целеполагания государ­ства в области правового статуса личности и фактической реализацией закреп­ленных в нормативных правовых актах (часто - Основных законах) норм;

- тенденция к демократизации политического режима не по предписан­ным теорией правилам, способствующим становлению либеральной демокра­тии, а по своим, нередко сочетающимся с традиционным характером полити­ческой власти, условиям;

- сравнительно быстрый переход стран Балтии к демократическим по­литическим режимам, который на деле сопровождается грубейшими наруше­ниями в сфере прав личности и средств осуществления политической власти (это само по себе говорит об отсутствии демократических режимов);

- устойчивая тенденция ущемления национальных меньшинств, в част­ности русскоязычного меньшинства, которая принимает профашистские зако­нодательные формы;

- наличие устойчивых внешних факторов, способствующих в той или иной степени продвижению демократии, демократических принципов и цен­ностей, становлению демократических политических режимов в отдельно взя­тых государствах;

- воздействие внешней международной среды в лице более совершен­ных демократий и геополитических игроков на демократизацию в отдельном государстве в форме политического и силового давления;

- насильственное и открытое «насаждение» демократии без внутригосу­дарственных предпосылок к этому;

- противопоставление государственного суверенитета демократическим преобразованиям, когда в обмен на построение демократического политиче­ского режима государство теряет (умышленно либо неумышленно) часть внешнего и внутреннего суверенитета.