§ 1. Основные подходы к определению понятия, сущности, содержания и классификации современных политических режимов

Сразу надо заметить, что к настоящему времени в науке накопилось большое количество определений политического режима, производных поня­тий и категорий. С учетом широкого спектра научных подходов, направлен­ных на уяснение и разработку содержания понятия «политический режим», представляется целесообразным осуществить углубленное исследование по­нятийного аппарата с целью авторского определения современной сущности политического режима с учетом основных положений теории государства и права и унификацией правового пространства, а также взаимовлияния госу­дарств мира друг на друга.

Далее заметим, что категория «политический режим» в юридической науке понимается как правовой институт, в отличие от науки политологии, когда анализу подвергаются институциональные связи. В рамках настоящего исследования нами будут отграничены подходы к политическому режиму как системе или форме правления¹, либо же как к форме государства в целом^[1][2], от чисто юридического понимания указанной категории. Более того, учитывая сложность определения понятия «политический режим», исходя даже исклю­чительно из правовых аспектов, важно отметить и то, что правовой режим представляет собой «специфический межотраслевой институт права»^[3]: это внутренне согласованная система юридических норм различных отраслей права (конституционного, административного, уголовно-процессуального и

др.), регулирующих способы и методы осуществления государственной вла­сти в их правовых взаимосвязях¹.

Наряду с этим, политический режим как сложное социальное явление будет рассматриваться исключительно в правовом поле, поскольку настоящее исследование имеет целью изучение юридических основ и факторов, влияю­щих и сопровождающих негативные тенденции в развитии политических ре­жимов современных государств. При этом другие категории будут использо­ваться для наиболее полного формулирования искомой конструкции полити­ческого режима^[4][5].

Теперь перейдем к анализу сложившихся в науке на сегодняшний день подходов к определению политического режима.

Так, в дореволюционной литературе преобладал взгляд на формы госу­дарства, исходя из деления их по форме правления и государственного устройства. В частности, Н.М. Коркунов^[6], Г .Еллинек^[7], Блюнчли^[8], Г. Аренс^[9] не затрагивали политический режим, упоминая лишь вскользь о способах власт­вования, либо имея в виду республиканскую или монархическую формы правления.

В советский период развития науки теории государства и права приме­нялся своеобразный подход к изучению и пониманию политического режима, явившийся следствием формационного подхода к типологии государства. При этом наиболее традиционным для советской юридической науки следует счи­тать определение политического режима, данное Э.Л. Кузьминым. Автор под­черкивает, что способ существования политической (государственной) власти есть демократия, которая всегда обусловлена «типом производственных от­ношений, степенью их развития и соотношением сил в классовой борьбе». Уровень демократии является показателем политической, экономической и культурной зрелости общества, одним из основных факторов прогресса, - до­бавляет Э.Л. Кузьмин¹.

Тем не менее, в целом же вопросам непосредственно становления, раз­вития и эволюции политических режимов теоретиками советского государ­ства уделялось недостаточное внимание в силу неизменности, «статичности» предмета науки теории государства и права в этот период.

В современной энциклопедистике политический режим предстает как система приемов, методов, форм, способов осуществления политической (включая государственную) власти в обществе^[10][11]. Как известно, политический режим зависит от того, какой ему соответствует тип легитимации власти. Ле­гитимация (от лат. Iegitimus - законность), в свою очередь, - это признание или подтверждение законности государственной власти, какого-либо соци­ального института, статуса, полномочий, опирающееся на принятые в данном обществе ценности.

плебисцит. В целом, спектр легитимации может быть довольно обширным - от религиозного освящения власти до опоры на прямое насилие¹.

Систематизируя взгляды на категорию «политический режим», А.П. Цыганков делит их на два подхода: политико-правовой (институциональный) и социологический. Представители институционального подхода придержи­ваются формально-юридических и процедурных характеристик осуществле­ния власти, а представители социологического лагеря делают упор на проис­хождении и социальных основаниях власти^[12][13].

С нашей точки зрения, научный интерес представляют выводы С.А. Ки­реевой о средствах, используемых властью для упрочения своего политиче­ского режима, их классификация: средства, возникающие вне сферы полити­ки, но используемые в интересах политического режима (культурные, этиче­ские, общественные нормы, традиции, идеология, вера, доверие); средства в сфере политики: а) средства социального происхождения: политическое зна­ние, профессиональная подготовка, умение управлять людьми, политическое ораторское искусство, политическая символика и ритуалы, СМИ, средства ис­кусства, пропаганда, общественные движения и их проявления - митинги, ма­нифестации, собрания; б) средства, порожденные самой властью: все виды командования (приказ, распоряжение, устав), все виды принуждения, волевые качества лидеров, харизма^[14]. Общее же определение этот автор сводит к тому, что под политическим режимом следует понимать совокупность методов, способов и средств политического властвования, создающих определенные условия жизнедеятельности личности и общества^[15].

А.А. Шанин характеризует политический режим как «совокупность ис­пользуемых при реализации политической власти методов, способов, прие­

мов; динамический аспект и особое функциональное состояние существую­щей в обществе политической системы, обеспечивающее ее стабильность и обладающее собственными временными характеристиками¹.

Что касается признаков политического режима, то их классификация, по мнению А.А. Шанина, выглядит следующим образом: а) политический режим

должен быть связан не только с формой государства или формой правления; политический режим тесно связан с сущностью и содержанием государства; б) политическая система не только обеспечивает динамизм, но и определен­ную стабилизацию политической системы, приводит свои учредительные структурные элементы в упорядоченное состояние и взаимодействие, обеспе­чивая их связи и координации; в) любой политический режим в его существо­вании относится к различным методам, и способам осуществления власти; г) политический режим, равно как м политическая система, имеет свой особый временной период^[18].

Таков краткий анализ спектра взглядов и мнений авторов различных научных школ на понимание и характеристику политического режима. Надо заметить, что нами представлен в большей степени теоретико-правовой ана­лиз категории «политический режим», поскольку в рамках настоящей диссер­тации будут прорабатываться именно нормативные правовые акты госу­дарств, способствующие легальному оформлению тех механизмов, способов, приемов и средств, с помощью которых публичная власть осуществляет свои властные полномочия.

В результате, имеющиеся подходы к определению рассматриваемого явления и собственная точка зрения позволяют сформулировать понятие по­литического режима как сложившейся в рамках конкретного исторически обусловленного этапа государственно-общественного развития системы средств, способов, приемов и сформировавшихся на их основе механизмов ре­ализации государственно-властных предписаний, имеющих своим предметом поведение людей (граждан, подданных) и выраженная в форме нормативных правовых велений субъектов правотворческой деятельности.

Политический режим характеризуется динамическими изменениями в политической системе общества, влекущими за собой формирование либо мо­

дификацию правовой оболочки используемых государством и элементами по­литической системы способов и методов осуществления своей власти.

Наконец, политический режим, на наш взгляд, не является чем-то неиз­менным, он должен рассматриваться в контексте текущих политических и правовых изменений в том или ином государстве и в глобальном мировом пространстве.

Можно выделить и ряд важных признаков политического режима:

- совокупность тесно переплетенных взаимозависимых и взаимосвязан­ных государственных структур и элементов политической системы общества;

- легальная форма политического режима закрепляется в нормативных правовых актов различной юридической силы;

- политический режим показывает степень защищенности человека и его основных неотчуждаемых прав в контексте функционирования государ­ственных и политических структур.

Наиболее распространенное деление политических режимов на виды предусматривает выделение демократических и недемократических (антиде­мократических) политических режимов¹. Очевидно, что главными критериями подобной классификации является степень защищенности индивидов со сто­роны государства, пределы вмешательства государства и иных элементов по­литической системы в частную жизнь гражданина, соответствие методов и средств осуществления государственной власти общепринятым демократиче­ским ценностям, принципам и нормам международного права.

Также принято в отечественной науке делить антидемократические ре­жимы на авторитарные и тоталитарные^[19][20].

Что касается политических режимов, которые связаны с использовани­ем неправовых методов осуществления власти, негативных проявлений в сфе­ре закрепления, гарантирования и реализации прав и свобод человека и граж­

данина, то разговор следует начать с анализа общих признаков антидемокра­тических (недемократических) режимов.

При характеристике антидемократических режимов в теории государ­ства и права таковыми признаются:

- народ не признается источником власти и фактически отстраняется от участия в управлении государством и общественными делами¹;

- внеправовые способы осуществления власти;

- недемократические методы использования «материальных» придатков государства (тюрем, иных карательных учреждений);

- диктаторские приемы воздействия на население;

- идеологическое давление;

- нарушение свободы личности, защиты прав граждан, участия в управ­лении народа, политических партий, мера экономической свободы;

- негативное отношение к тем или иным формам собственности и т.д.^[21][22];

Наиболее часто в науке рассматривается разновидность антидемократи­ческого режима - авторитарный политический режим, для общей характери­стики которого можно использовать точку зрения В.С. Нерсесянца о том, что «в том или ином виде авторитарный режим складывается везде там, где нет достаточно развитого гражданского общества и правового государства с при­сущими им формами, принципами, нормами, процедурами и механизмами утверждения господства права и правовой законности, гарантий защиты и осуществления прав и свобод человека и гражданина, пресечения и обуздания произвола государственной власти, постоянного и эффективного контроля за

3 деятельностью государственных органов и должностных лиц»^[23].

Заметим, что энциклопедическая трактовка подразумевает понимание авторитаризма (лат. auctoritas - власть), это предполагает более или менее вы­сокую степень ограничения политических свобод, особенно свободы оппози­

ционных организаций и прессы, концентрации основных (или почти всех) сил государственной власти в руках одного человека (президент, монарх, премь­ер-министр) или группы лиц. Выборы и референдумы организуются под кон­тролем правительства и часто носят формальный характер или фальсифици­рованы. Реальный механизм власти и характер политических отношений вхо­дят в противоречие с нормами конституции и законов, или последние изме­няются сами антидемократическом духе. Авторитарные режимы по тяжести их черт могут варьироваться от очень мягкого (например, режим де Голля во Франции в 1958-1969 гг.), чтобы открыть диктатуры (военных, полиции и т.д.). Тем не менее, любой авторитарный государственный контроль над об­ществом не является исчерпывающим, и это отличает его от тоталитаризма¹.

По мнению А.Б. Барихина, авторитарный режим характеризуется сосре­доточением всей государственной власти в руках одного лица или органа, от­сутствием или ущемлением основных политических свобод (слова, печати), подавлением политической оппозиции. Обычно сочетается с личной диктату­рой. В зависимости от сочетания методов правления может варьироваться от умеренно авторитарного режима с формальным сохранением атрибутов демо­кратии до классической фашистской диктатуры. При авторитарном режиме власть, как правило, не покушается на основные гражданские свободы, но до­статочно жестка; реально принадлежит в основном одному лицу^[24][25].

В то же время представляется крайне упрощенной позиция, согласно которой в наши дни «авторитарными являются государственно-правовые ре­жимы во всех тех странах, которые в своем социально-экономическом и поли­тическом развитии еще не дошли до формирования и утверждения основ со­временного гражданского общества и правового государства»^[26]. Государства в XXI в. уже не отвечают эталонным стандартам, выработанным теоретико­правовой наукой полстолетия назад, и зачастую способ осуществления поли­

тической (государственной) власти может не соответствовать стандартным представлениям об уровне экономического или политического развития того или иного общества, государства. Данный принцип должен быть распростра­нен и на обратный процесс: только лишь закрепление в основных законах идей приоритета прав личности над интересами государства, широкое декла­рирование личных, политических, социально-экономических и культурных прав и свобод индивида не создает автоматически демократического полити­ческого режима, либеральных ценностей в конкретно взятом обществе.

Примечательно, что в работах ряда прибалтийских ученых встречаются неоднозначные высказывания о типе и признаках существующих в странах Балтии политических режимов. Например, Ю. Розенвалдс и И. Апине опреде­ляют современный политический режим Латвии как этническую демократию¹. Последняя, по мнению Ю. Розенвалдса, должна пониматься как «политиче­ский режим, который соединяет в себе распространение основных граждан­ских и политических свобод на постоянных жителей с признанием привиле­гированного положения одной этнической группы («основной нации») в от­ношении государства, что проявляется в доминировании основной нации в государственном управлении... Это демократия, которая включает в себя не­демократичные элементы доминирования, а значит, она может быть понята как ограниченная, несовершенная разновидность демократии»^[27][28].

Худшим проявлением этнической демократии можно считать этнокра­тию, которая проявляется «в игнорировании прав национальных (этнических) групп других народов при решении принципиальных вопросов общественной жизни, когда реализуется одностороннее представительство интересов гос­подствующей нации, а не интересы человека, социальных групп независимо

₃

от этнического происхождения, религиозной и классовой принадлежности»^[29] .

Применительно к Латвии, Эстонии и Литве необходимо добавить, что указан­ный политический режим отнюдь не является прямым проявлением власти конкретного «этноса» (в нашем случае литовцев, эстонцев или латышей), но выступает результатом искусственно созданной морально-нравственной ситу­ации, негативно влияющей на перспективы прямого политического диалога различных народностей, проживающих в пределах одного государства.

Одним из проявлений этнократии на постсоветском пространстве Балтии выступает так называемый «национальный спазм». А.А. Празаусказ определяет его как «неурегулированность отношений с этническим меньшинством, когда по существу идет холодная война в сфере межнациональных отношений, что под­держивается не просто различного рода националистическими организациями с той и другой стороны, а государственными структурами»¹.

Немаловажное значение при изучении особенностей и типов политиче­ских режимов стран Балтии имеет идеология и мероприятия государственного масштаба в этой сфере. В этом смысле интересно мнение М.М. Рассолова, ко­торый выделяет такой тип авторитарного режима как идеократический госу­дарственный режим: «правят не люди, а система идей (идеология), следование которым общеобязательно и обеспечивается силой государственного принуж­дения. Во главе такого государства могут стоять один человека или группа людей. Однако, в отличие от тоталитарного государства, где происходит то­тальный контроль над мыслями и образом жизни граждан, при идеократиче- ском режиме государство контролирует только отдельные сферы, чаще всего нравственную и религиозную. В остальном обеспечивается автономия лично­сти. Такой режим присущ исламским теократическим государствам, где имее­те место сращивание религиозной и государственной власти»^[30][31].

Важной для настоящего исследования является мысль И.Н. Рассоха о то­талитарном режиме, когда он говорит, что неверно думать, что тоталитаризм

держится исключительно на страхе и прямом насилии. Не менее важную роль играет система социальной демагогии, идеологических иллюзий, манипуляций, с помощью которых затушевывается противоположность интересов правящей элиты, привязавшей к себе другие элиты системой «приводных ремней» и об- щества¹. Автор видит различие в тоталитарных идеологиях разных стран лишь в неодинаковости принципов выделения «своих» и «чужих» групп населения: «...поскольку сильнее всего разделяют людей этнонациональные, расовые, ре­лигиозные различия, постольку именно основанные на них подвиды тотали­тарной идеологии и получили политическое воплощение»^[32][33].

Существует также мнение, что логически завершенной и наиболее опасной формой авторитарного режима является фашизм^[34]. Фашистские ре­жимы - показатель резкого обострения социально-классовых противоречий внутри общества, кризиса политической власти господствующего класса, сви­детельство того, что правящая элита не в состоянии больше обеспечивать свое господство, опираясь лишь на либеральные демократические методы, и вы­нуждена под страхом утраты государственной власти прибегать к использова­нию террористических методов. Социальная база фашизма создается в основ­ном за счет мелкой, жаждущей власти и богатства буржуазии, отчасти сред­ней буржуазии и обманутых слоев рабочего класса, крестьянства.

Сторонником этой точки зрения является и А.Б. Венгеров, говоря, что тоталитарный режим стал порождением ХХ в., это фашистские государства, социалистические государства периодов «культа личности». Тоталитарный режим он называет крайней формой авторитарного. Крайней формой тотали­тарного режима является фашизм^[35]. Похоже высказываются А.В. Малько и А.Ю. Саломатин: «к крайним антидемократическим режимам относятся тира­ния и деспотия, а также фашизм, расизм, апартеид, сегрегация. Одной из форм

проявления тоталитарного режима, установившегося в результате военного или государственного переворота, является клика (или хунта)¹.

Исходя из вышеизложенного, возможно сделать вывод о том, что неде­мократические режимы все же должны быть классифицированы на автори­тарные и тоталитарные, при этом среди обоих видов можно выделить не­сколько подвидов. Однако в вопросах разновидности политических режимов в начале XXI в. позиции авторов не являются столь однозначными, как это бы­ло несколько десятилетий назад. В частности, все больше исследователей вы­сказывают мысль о том, что следует выделять т.н. полуавторитарные режимы, причем, позиционировать их не как переходные явления, а самостоятельные способы осуществления государственной власти.

К примеру, М. Оттавей считает, что полуавторитарные режимы не яв­ляются несовершенными демократиями, стремящимися к совершенствованию и консолидации. Напротив, это режимы, решившие сохранить видимость де­мократии, не подвергая себя политическим рискам, которые влечет за собой свободная конкуренция^[36][37]. А.В. Глухова, развивая данную мысль, дополняет, что полуавторитарные режимы - «это не результат неудачных попыток демо­кратизации и не демократии, переживающих процесс становления. Это созна­тельно внедряемые альтернативы демократии, тщательно конструируемые и

₃

поддерживаемые политикой находящихся у власти сил»^[38].

С другой стороны, оспаривается в настоящее время и общепринятая ра­нее концепция, в соответствии с которой авторитарные режимы являются не чем иным, как переходным этапом на пути от тоталитаризма к демократии. Так, Ю.А. Кудрявцев предлагает не рассматривать авторитарный политиче­ский режим как промежуточную форму, а считать его полноценным видом со своими специфическими признаками. В то же время автор предлагает ввести

промежуточную форму политического режима - переходный режим, который возникает в результате ликвидации тоталитарного и авторитарного режимов в государствах, находящихся на стадии становления демократического обще­ства, осуществляемого «сверху» государственной властью, характеризующий­ся использованием ряда демократических методов осуществления государ­ственной власти (не получивших еще достаточного развития) и сохраняющий в себе элементы авторитаризма. Примерами автор называет постсоциалисти­ческие страны Восточной Европы, некоторые государства СНГ¹.

В современной теоретико-правовой науке отмечаются и иные виды авто­ритарных режимов. В частности, Д.В. Терешкин предлагает считать политиче­ский режим апартеида расовой диктократией и понимать ее как вид авторитар­ного режима с научно обоснованной расовой идеологией, где политический процесс является демократическим лишь в отношении представителей расового меньшинства, но при котором составляющие большинство группы населения юридически или фактически исключены из политики по расовому признаку, причем с использованием насилия и доведением до символизма основных поли­тических, гражданских и социально-экономических прав и свобод^[39][40].

Таким образом, по нашему мнению, основная классификация политиче­ских режимов все же должна оставаться в плоскости «тоталитаризм - авторита­ризм - демократия» с той оговоркой, что в современном мире невозможно выде­лить чистые формы того или иного вида политического режима: фактор време­ни, а также постоянно изменяющиеся подходы к осуществлению государствен­ной и политической власти накладывают свой отпечаток на форму политическо­го режима в конкретном государстве в конкретный исторический период.

Далее перейдем к рассмотрению основных тенденций формирования политических режимов современных государств на постсоветском простран­стве Балтии. При этом нами не ставится цель анализа нормативных правовых

актов этих государств, их конституций, по той причине, что сам факт отраже­ния в них признаков демократических политических режимов не гарантирует фактически построение указанной модели режима. Наша задача - выявить направления развития моделей политических режимов в современных госу­дарствах с тем, чтобы во второй главе диссертационного исследования ис­пользовать полученные результаты уже применительно к странам Балтии.

Итак, для дальнейшего исследования проблемы изменений политических режимов постсоветских стран Балтии необходимо дать характеристику ряда по­литических режимов некоторых современных государств. Оценивая данные ре­жимы, мы будем следовать общей концепции классификации методов осу­ществления политической власти на демократические и недемократические.

Следует заметить, что большинство источников, характеризующих со­временные политические режимы ведущих государств, опубликованы не­сколько лет назад (как минимум), и сегодня эти теоретические и эмпириче­ские данные можно воспринимать лишь как вспомогательный либо историко­аналитический материал, поскольку динамично развивающиеся политические режимы уже не соответствуют известным в теории государства и права шаб­лонам. Требуется проведение отдельного исследования - как преобразовались режимы сегодня. Подобные изыскания актуальны и по той причине, что во многих развитых демократических государствах права человека и гражданина защищаются выборочно, мировые события освещаются либо с одной стороны, либо используя двойные стандарты. Достаточно вспомнить события на Юго- востоке Украины, молчание правозащитных организаций по поводу использо­вания тяжелого вооружения регулярными вооруженными силами Украины против мирного населения, позиционирование Исламского государства как неосновной угрозы миропорядку, извращенный принцип толерантности, реа­лизация которого приводит к оправданию оскорблений чувств верующих во всем мире, открытые выпады некоренного населения ряда западноевропей­ских государств против норм и традиций общества, в котором они проживают и многое другое.

На сегодняшний день становится наиболее актуальным вопрос о разгра­ничении авторитарных и демократических политических режимов, поскольку грани между ними постепенно стерлись и зачастую один тип режима завуали­рованно выполняет функции другого. Что же касается тоталитарного режима, то, наш взгляд, в этом вопросе мало что изменилось с первой четверти XX в., когда тоталитаризм был в своем расцвете и классическом выражении.

По мысли Р.Т. Мухаева, современная классификация демократических режимов предполагает учет в последних следующих наиболее характерных признаков:

а) общераспространенная законность, основанная на подтверждении ее народом в форме периодических выборов, участии граждан в контроле за вла­стью вместе с бюрократией и средствами массовой информации, наличии сложного конституционного устройства и эффективной судебной системы;

б) конкурирующая политика (соревновательные и «прозрачные» выбо­ры);

в) развитая партийная система;

г) гарантированность гражданских, политических и социальных прав личности^[41].

В данный перечень признаков современных демократических режимов следует добавить, на наш взгляд, такую характеристику, как степень свободы средств массовой информации от навязываемой позиции по освещению тех или иных внутригосударственных или международных событий, а также сте­пень вовлеченности высшего руководства в глобальную политику межгосу­дарственных объединений (ЕС, НАТО). Даже государства с демократически­ми характеристиками политического режима не могут считаться таковыми в случае, если население страны фактически не осуществляет свой суверенитет, власть «транслирует» гражданам не свою позицию, навязанную точку зрения на конкретные внутренние или внешние процессы.

К числу наиболее демократических режимов на сегодняшний день при­числяются электоральная демократия и либеральная демократия¹. Для мини­мального набора критериев (маркеров демократии) часто употребляются та­кие, как власть закона (имеющая отношение к независимости юридической системы, уважению основных прав человека, обеспеченности правовой защи­ты договоров и т.д.), эффективность государственного управления, бремя ре­гуляции (качество политики, не расположенной к рыночным мерам, вроде контроля за ценами и торговлей), взяточничество (использование государ­ственной власти для личной выгоды, включающее в себя разнообразные фор­мы коррупции, кумовства и патронажа)^[42][43].

Наиболее же популярная современная классификация авторитарных ре­жимов представлена немецким политологом Д. Берг-Шлоссером, который вы­деляет:

- традиционные абсолютистские монархии;

- традиционные авторитарные режимы олигархического типа: полити­ческая власть сосредоточивается в руках нескольких влиятельных семейств, лидеры сменяют друг друга посредством переворотов либо сфальсифициро­ванных выборов, в политической жизни активно участвует армия;

- гегемонистский авторитаризм новой олигархии;

- страны «социалистической ориентации» со всеми особенностями вос­приятия социализма, его типов, эгалитаристских традиций собственной куль­туры и т.д.;

₃

- военные режимы^[44].

Наконец, учитывая процессы глобализации, унификации правовых си­стем, участившиеся случаи совершения военных переворотов, нельзя не отме­

тить и появляющиеся в науке виды гибридных политических режимов. К та­ковым относят:

1) диктабланда - режим, формирующийся сверху путем либерализации экономической сферы при сохранении монополии на власть прежнего поли­тического класса, т.е. без проведения всеобщих выборов;

2) демократура - правящий класс проводит демократизацию политиче­ской жизни без либерализации экономической сферы, к власти умышленно привлекаются «независимые» лидеры, выполняющие роль «демократического фасада»;

3) неконсолидированная демократия, при которой проводятся выборы, существует свобода слова, свобода собраний, однако стабильное правление на основе общепринятых норм не устанавливается; наблюдается риск возврата к диктатуре по причине отсутствия консенсуса интересов среди политических партий и политически активных групп^[45].

Со своей стороны отметим, что сегодня, когда мир столкнулся с послед­ствиями так называемой «арабской весны», когда аналитики и теоретики гос­ударства и права могут систематизировать причины, факторы и механизмы влияния на политические системы и политические режимы большого количе­ства стран извне, когда информатизация и развитие информационных техно­логий способны кардинально поменять расстановку политических сил в об­ществе, коррелировать общественное мнение и правосознание граждан, - ста­новится очевидно, что традиционные взгляды теоретиков права и государства на политические режимы следует подвергнуть существенной корректировке.

Представляется, что политические режимы современных государств нельзя оценивать односторонне, называя одни из них демократическими, про­грессивными, а другие - авторитарными, деструктивными, консервативными, основываясь лишь на наборе стандартных признаков, предлагаемых наукой теории права и государства. Зачастую внешне демократические режимы несут

в себе разрушительные элементы и тенденции, что обусловлено вовлеченно­стью элиты государственного управления в определенные процессы, управля­емые из-за пределов конкретного государства.

С развитием информационного пространства и эволюции права иссле­дователями выдвигаются различные теории о состоянии демократии в разви­тых и развивающихся странах, упоминаются и анализируются такие формы современной демократии, как «электронная демократия», «кибердемократия», «теледемократия», «медиакратия», «нанодемократия», «мобильное государ- ство»¹. Помимо исключительно информационной функции, подобные формы, по мнению некоторых авторов, способны предложить дополнительные меха­низмы непосредственного осуществления власти гражданами, усиливающими их политическую активность, и формирующими открытое информационно­политическое общество^[46][47]. А.Е. Шадрин добавляет к этому, что электронная демократизация имеет положительный эффект в смысле «расширения доступа избирателей и СМИ к законотворческой деятельности, снижения издержек по формированию ассоциаций и объединений избирателей, повышения эффек­тивности обратных связей между избирателями и их представителями в зако-

₃

нодательных органах власти»^[48].

Однако, следует заметить, что использование информационных техно­логий посредством телекоммуникационной сети «Интернет» с целью замены ею традиционных методов осуществления прямой демократии несет в себе и опасность скатывания к манипуляциям государства с общественным мнением, правосознанием и идеологией гражданина того или иного государства. Так, к примеру, Б.П. Пружинин справедливо отмечает, что перед «СМИ открывают­ся теперь практически неограниченные возможности манипулирования созна­

нием индивида, такие возможности создания потребных политических аль­тернатив и придания им соответствующе эмоционально-нравственной окрас­ки, что сегодня уже довольно трудно сказать, что это за власть такая - выбор­ная демократия?»^[49].

Степень распространения информационных технологий в правотворче­ском и выборном процессе, таким образом, не может считаться критерием де­мократичности режима. Скорее наоборот, чем выше уровень так называемой «электронной демократии», тем выше риск использования государством не­демократических механизмов, способов и средств манипуляции обществен­ным сознанием.

Еще одна опасность активного использования информационных техно­логий в процессе осуществления государственной власти - значительное уси­ление исполнительной власти в результате сложности процесса парламент­ского контроля и невозможности парламента оценивать предоставляемую ему информацию. По мнению П. Кевенхерстера, «в условиях возрастающей спе­циализации политики и взаимопереплетения сфер принятия политических решений центр тяжести в управленческой деятельности смещается от подго­товки проектов решений по отдельным вопросам к разработке долгосрочных комплексных программ, в основу принимаемых решений политики требуют закладывать как можно больше данных, информационное содержание кото­рых они не в состоянии оценить самостоятельно. Вследствие этого возрастает опасность усиления влияния со стороны экспертов, владеющих этими данны­ми и методами их обработки, но не несущих политической ответственности, в то время как политическое руководство в лице парламента и правительства теряет способность самостоятельно ориентироваться. В таких условиях депу­таты представительных органов власти оказываются все менее способными

самостоятельно осуществлять контроль за деятельностью государственной администрации во всем ее многообразии»¹.

Эти и иные доводы говорят в пользу позиции, высказанной Н.Н. Федо­сеевой, о том, что «сейчас невозможно с определенностью утверждать, как развитие информационных технологий отразится на современном политиче­ском процессе и системе права. Информация может стать властью, а властью можно злоупотреблять. Обществу еще предстоит узнать, чего больше для по­литического процесса несет Интернет: пользы или вреда. Использование ин- тернет-технологий имеет значение для достижения следующих целей: расши­рение доступа избирателей и СМИ к законотворческой деятельности; повы­шение эффективности обратных связей между избирателями и их представи­телями в законодательных органах власти»^[50][51].

На наш взгляд, сегодня появилась возможность с уверенностью утвер­ждать, что информационные технологии, использование сети «Интернет» мо­гут быть и деструктивным элементом, приводящим лишь к краткосрочному решению накопившихся проблем, а в долгосрочной перспективе опасны для государства в силу их относительной независимости и управляемости, в том числе и извне суверенных государств.

По общепринятому в науке подходу, обозревая политические режимы современных государств, необходимо отграничивать демократические и не­демократические способы и методы осуществления власти. Для определения же признаков демократического политического режима, либо их отсутствия, в последнее время распространение получили разнообразные «индексы демо­кратии», «индексы авторитаризма» и т.д. Представляется, однако, опасным следование подобным псевдонаучным и вовсе неправовым критериям.

Как справедливо отмечает М. Краснов, для того, чтобы удостовериться в существовании демократии либо условий для ее существования, нет необхо­

димости обращаться к «разнообразным международным индексам, составляе­мым на основе экспертных оценок»¹. Автор берет в расчет республиканские государства и подчеркивает, что одним из критериев является вопрос о том, существует ли в республиках (президентских или полупрезидентских) явная или скрытая (при передаче власти по монархическому сценарию) несменяе­мость президентов. На этой основе делается заключение, что режим личной власти (персоналистский, авторитарный) может считаться главным показате­лем отсутствия демократии^[52][53].

Полагаем необоснованным утверждение ряда ученых о том, что кон­струкция власти, предполагающая активное включение парламента в полити­ческую жизнь, означает, что такой парламент обязательно будет сдерживать стремление президента к авторитарному стилю правления. Тут как раз многое зависит и от лидеров парламентских партий и от политической культуры об­щества. Но и сама конституционная модель не должна препятствовать воз­можности существовать иным, помимо президента, политикам и предостав­лять в их руки средства, ограничивающие авторитарные поползновения главы

₃

государства^[54].

Анализируя сложившиеся политические режимы и их правовое закреп­ление в современном мире, следует также признать крайним упрощением процесса демократизации режима утверждение о том, что для формирования демократического политического режима необходимо дальнейшее расшире­ние прав и свобод человека и гражданина, провозглашение нового курса, за­мена политических институтов. В этом плане справедливой представляется точка зрения Е.Г. Пономаревой о том, что демократизация - длительный и сложный процесс, который предполагает становление принципиально отлич­ной от прежней политической системы общества, замену вертикальных, ко­мандно-бюрократических связей горизонтальными, превращение социальных,

этнических и иных групп из объектов политики в ее субъектов, формирование особой гражданской культуры. Успешная трансформация посттоталитарных режимов в многонациональных государствах должна пройти три основных этапа именно в такой последовательности:

1) либерализация экономики, создание рыночного механизма хозяй­ствования с органическими связями под жестким партийным контролем;

2) передача партийных функций государству;

3) перестройка модели подчинённости органов власти друг другу^[55].

Соответственно формирование современных демократических полити­ческих режимов никаким образом не связано с юридической защитой одной национальности внутри государства, либо образованием мононационального государства.

Политический режим в государствах Восточной Европы, за редким ис­ключением (Польша), также характеризуется радом схожих признаков. Наиболее принципиальным моментом здесь следует отметить все более явную тенденцию представителей высших эшелонов власти представлять интересы народа на внешнеполитической арене независимо от навязываемых позиций и решений. Так, примером могут служить Венгрия и Чехия, где присутствуют все необходимые атрибуты демократического режима, и к тому же лидеры этих стран позволяют себе открыто критиковать сложившиеся в Европейском Союзе подходы к внешней политике, отражающиеся в итоге на экономиче­ском и социальном положении рядовых граждан.

Что касается Венгрии, то в апреле 2011 г. была принята новая Консти­туция, однако общественность от участия в ней была отстранена: не было обеспечено участие населения, политических сил, представителей различных групп интересов в разработке проекта, не было публичной и прозрачной ко­дификационной работы, Конституция была принята не народом на референ­думе, а парламентом. Г. Кюппер отмечает обеспокоенность европейского

научного и политического сообщества содержанием Конституции Венгрии 2011 г., а именно: а) ограничением свободы средств массовой информации; б) сокращением полномочий Конституционного суда; в) вмешательством прави­тельства в деятельность органов юстиции.¹.

В целом же статьи европейских авторов наполнены обеспокоенностью демократическими судьбами европейских стран именно тогда, когда традици­онные ценности могут вытеснить, или вытесняют современные тренды (не­ограниченная свобода слова и т.д.).

Таким образом, говоря о европейском демократическом пространстве, нельзя не согласиться с мнением Е.Н. Гонтмахера о том, что «.демократия в Европе . переживает период трансформаций»^[56][57].

Вместе с тем, сегодня в государствах с «общепризнанным» демократи­ческим политическим режимом можно встретиться с неоднозначной трактов­кой общепризнанных принципов международного права, прав и свобод лич­ности. Как пример - ситуация с одобрением 21 ноября 2014 г. Резолюции ГА ООН, которая призывает страны принять более эффективные меры по борьбе с героизацией нацизма и другими формами расовой дискриминации, ксенофо­бии и нетерпимости. «За» представленный Россией документ отдали свои го­лоса 115 из 193 государств-членов ООН. «Против» проголосовали три страны - Канада, США и Украина. Это все ставит под сомнение «идеальность» демо­кратии в этих странах.

Рассмотрение сущности и содержания политических режимов в целом позволяет спроецировать теоретические положения на существующие модели и методы осуществления политической власти в Латвии, Литве и Эстонии. Однако попытки охарактеризовать политические режимы стран Балтии неиз­бежно приводят к выводу о том, что указанные социально-правовые явления не поддаются однозначной трактовке или типологизации. На наш взгляд, это

обусловлено комплексом факторов, влияющих на состояние политического режима в Латвии, Литве и Эстонии. Вместе с тем, можно однозначно утвер­ждать, что из трех рассматриваемых нами государств лишь в Эстонии можно наблюдать смягчение негативных проявлений в области политических прав «неграждан», которым в этой стране все же разрешили участвовать в выборах на уровне муниципальных органов власти. В Латвии и Литве ситуация гораз­до сложнее. Ряд ученых предлагают считать политические режимы в указан­ных государствах не этнической демократией, а именно этнократией. Так, латвийский исследователь В.И. Гущин настаивает на том, что именно этно­кратическим следует считать сформированный в Латвии политический режим по причине того, что: а) латвийское государство на протяжении всех 20 лет существования Второй республики рассматривает нацменьшинства, и в первую очередь русскую культурно-языковую общину, как угрозу своему су­ществованию; б) правящая элита одновременно проводит курс на строитель­ство государства-утопии - этнически однородной «Латышской Латвии», ко­торый вместо интеграции латвийского общества предполагает выталкивание из страны инородцев и насильственную ассимиляцию тех, кого вытолкнуть не удается, используя для этого так называемую «школьную реформу», которая должна разрушить и фактически полностью ликвидировать созданную более 200 лет назад школьную систему воспроизводства русского языка и русской культуры, игнорируя при этом любые протесты со стороны самих русско­язычных жителей; в) правящая элита не только сохраняет, но и расширяет уже существующие ограничения демократии; г) правящая элита с одинаковым пренебрежением относится как к проблемам национальных меньшинств, так и к проблемам титульной нации^[58].

Таким образом, изучение политических режимов современных госу­дарств, особенностей их правового закрепления, а также тенденций развития приводит нас к выводу о том, что в настоящее время происходит переоценка

критериев отнесения того или иного режима к демократическому либо анти­демократическому. Этому способствует появление множества гибридных ре­жимов, а также завуалированность некоторых из них, наличие недемократи­ческих точечных проявлений в классических демократиях, а также положи­тельный эффект от использования в некоторых странах авторитарных мето­дов, моделей или схем осуществления власти.